Eirises

Ни один здравомыслящий человек никогда не станет навлекать на себя все больше и больше проблем, зная, насколько это глупо и муторно. Так уж сложен человек, он будет всеми силами избегать неприятности, искать новые пути, дабы не ввязываться во что-то безрассудное, во что-то бессмысленное, а особенно, если это противоречит его нынешним целям. Только вот, если быть предельно честным, Чимин для Чонгука как раз помехой и является, причем довольно-таки внушительной, да поделать с этим он ничего не может. Он бы и рад на кого-то эту ношу перекинуть, да только вот единственный, кто Чимина, кроме самого Чона, не убьет, — Тэхён, что на данный момент вновь из убежища ушел. Любому другому плевать на Пака, и только Марк, если того попросит Чонгук, присмотреть за ним сможет, но грузить товарища по пустяку Чон не будет. Почему не Юнги? Тот его сам бы убил, да первым в очереди будет, а спишет все на несчастный случай, и попробуй докажи, что не прав, — его способность как раз для подобного подходит. Чонгук с Чимином направляются в зал для тренировок сразу после завтрака, чтобы присоединиться к обновленной группе. Чон с утра объяснил Паку, что сейчас группа объединилась с теми эйрисами, у которых контроль идет напрямую с телом, а не с окружающей средой, и что теперь тренировки выйдут на новый уровень. — Я понял, что ты решил помочь нам всеми возможными способами, но не наделай глупостей. Пока присматривайся, привыкай к происходящему. Ты и сам понимать должен, что только пришел, да и не все эйрисы пока могут контролировать свои способности так же хорошо, как мы с хёном. Быть подопытной мышкой опасно и безрассудно, особенно сейчас. Даже я пока не знаю, на что способны эйрисы из отряда Шуги. — А какая способность у него? Он может залечивать раны? — Чимину было правда интересно. В голове до сих пор тот день как на повторе крутится, все отпустить никак не может, и если со способностью Чонгука он успел познакомиться, то вот с Юнги — ничего конкретного, лишь догадки. — Я слышал о таких, но никогда их не видел. Ещё когда мы с Шугой вместе жили в точке, нам рассказывали, что был среди них один эйрис, способный на это. Раны затягивались на глазах, переломы срастались не моментально, но порядком быстрее, только смерть ему не была подвластна. После провальной попытки устроить переворот, его забрали энрологи, только вот никому не известно, жив ли он вообще. Да и, насколько я знаю, мы с хёном были единственными, кто смог сбежать. Не думаю, что остались выжившие. Обычно, если кого-то и забирают, они быстро умирают либо из-за опытов, либо на виселице. Времени прошло немало, так что вывод напрашивается сам. Правда, я могу лишь гадать, сам понимаешь. — Но Шуга ведь спас меня, вот я и подумал, что он может... — Он не залечил ни одной твоей раны, Чимин. А спас он тебя от безалаберных врачей. Кстати, как это вышло вообще? Твой отец ведь важная шишка, тебя лечить должен был чуть ли не главврач. — Моя личность скрыта от публики, никто и не знал обо мне ничего конкретного. Только когда папа наведался в больницу, стало известно, кто я такой, да даже в этом случае всех заставили молчать под расписку. — Твой отец крайне осторожен. — Даже чересчур, — со вздохом комментирует, считая, что забота отца иногда заходит за все рамки, порой раздражаясь из-за этого. Он не пытался как-то противиться или же игнорировать слова отца, всегда делал так, как тот велел, но часто бывали случаи, когда он был не согласен с ним и высказывал свое мнение по тому или иному поводу, однако очень часто это не имело никакого эффекта. — Нет, — отрезает Чонгук. — Твой отец проделал отличную работу, чтобы ты был в безопасности. Особенно учитывая, кто он такой. Ты когда-нибудь задумывался, сколько врагов у него может быть? А сколько эйрисов желают его смерти? Помня о вчерашнем, как ты думаешь, смог бы справиться хоть с одним? Чимин хмурится. Ему в какой-то степени надоело, что Чонгук каждый раз пытается учить его чему-либо, а ему остается лишь молчать в тряпочку и впитывать, как губка, все, что тот скажет. Его раздражает, что Чон каждый раз прав, а также то, что Пак и без его советов и так все понимает. Да и кто он такой, чтобы его учить уму-разуму? Да, Чонгук эйрис, да, он через многое прошел, только вот и Чимин за свою жизнь многое повидать успел, он как-никак сын Ким Намджуна. — Да что ты вообще понимаешь? — не сдерживается, огрызается, а когда взглядом с Чонгуком встречается, невольно дыхание задерживает. Чон смотрит холодно, и Чимин аналогию со взглядом Юнги проводит, сразу находя сходства между названными братьями, а после сдерживает себя, чтобы голову в плечи не вжать, когда от эйриса слышит: — Уж поверь, побольше тебя. Чонгук не говорит больше ничего, и Пак осознает, что невольно затронул то, о чем упоминать не стоило. Если Чон рядом с ним был хотя бы немного открытым, то сейчас эйрис полностью закрылся, будучи тем, кем изначально планировал быть. Чимин такого Чонгука видит впервые, и он понятия не имеет, чего от него ожидать стоит. Они заходят в тот же тренировочный зал, в котором были вчера, одними из последних. Никто тренировку не начинал, дожидаясь, пока все придут, отвлекшись на обсуждения, что же за задание их будет ожидать буквально через неделю и кому конкретно какая роль достанется. Чонгук же направляется сразу к Юнги и Марку, что в стороне от остальных стоят, переговариваясь о чем-то, и желает тем доброго утра, на рефлексе маску на лице поправляя. Чимин здоровается следом, получая кивок со стороны Марка и вполне ожидаемый игнор от Юнги. — Мы ждем кого-то конкретного или в целом всех? — уточняет Чонгук. — Вообще, мы решили хотя бы тебя дождаться. Мне нужна информация об эйрисах в вашей группе, а в частности то, что конкретно ты можешь сказать о них. Юнги запоминал о способностях и успехах каждого эйриса, уточняя некоторые факты, а также индивидуальные особенности каждого из них, решая, что на данный момент им лучше будет поработать в том составе, который был до этого, ведь способности в этих группах практически несовместимы, кроме, разве что, одного из них, только вот у Мина на него немного другие планы. — Я хочу, чтобы сегодня в паре с Рэем был ты, — говорит, после прося подойти того к ним, пока Марк наоборот уходит, вызвавшись быть тем, кто поделится с остальными итоговым вариантом тренировки на этот день. Рэй первый руку Чонгуку протягивает, представившись, после обменявшись рукопожатием и со стоящим рядом с Чоном Паком, когда Юнги продолжает: — Рэй может заставить почувствовать человека настоящий животный ужас. Я задумался над тем, можно ли оборвать воздействие его способности с помощью ментального блока. — А если и возможно, то понадобится чуть ли не идеальный контроль над собой, — догадывается Чонгук. — Именно, — Юнги будто в подтверждении слов слегка кивает. — Сможешь препятствовать ему — улучшишь контроль в разы. Это отразится на твоем ментальном блоке, я почти уверен, что способность будет тебе подвластна куда лучше, чем кому-либо из нас. Я знаю тебя много лет, так что могу с уверенностью сказать, что если ты сможешь, то будешь способен на невероятные вещи. — А Рэй тем временем найдет выгоду и для себя. Ты хорошо продумал все это, Шуга. — Кстати, как раз об этом. Ян же пока ни с чем кроме камней не экспериментировал? — Насколько мне известно — нет. — Риз, — Юнги кивает в сторону мальчика десяти лет, что сидел сейчас рядом с Марком и внимательно наблюдал за тем, как тот создает смерчи уже не в своих руках, а в его маленьких ладонях, показывая ребенку настоящее природное чудо, заставляя веру в прекрасное, в эйрисов и в жизнь в целом окрепнуть. В такие моменты мнение о том, что все мы живые, что каждый из нас право на существование заслуживает, лишь крепнет, но не зарождается: то было с каждым из них уже давно, примерно в тот момент, когда поняли, что жизнь одна и она их, не чья-либо еще, а только их. И пусть ему всего десять, но он эйрис, такой же, как и все они, но в первую очередь личность ведь. — Имеет острое зрение, но я пока не знаю, насколько. Хочу выводить его на поверхность по возможности, и было бы неплохо тогда и Яна прихватить, дабы развивался парень. Если Риз сможет видеть на несколько километров вдаль, то очень сильно поможет отряду этим. — Но Риз ведь еще ребенок. Он будет участвовать в войне? Вы серьезно? — вмешивается Чимин, искренне ужасаясь лишь от одной мысли, что этот мальчик будет на поле битвы. — Риз — эйрис, — резко обрывает, даже не смотря в сторону Пака, Юнги. — Тут каждый по возможности действует, а возраст ничего не значит. Оглянись вокруг и подумай хорошенько, зачем они здесь. Чимин смотрит на каждого, внутренне содрогаясь от той картины, что перед глазами все это время была. Среди них нет ни одного взрослого, а о стариках тут и подавно не вспоминают — не доживают. В основном-то подростки, молодые парни и девушки, дети, да только вот каждый из них готовится к войне, к настоящей войне, и все они понимают, что та не без жертв, и не факт, что выжившие вообще останутся. Они смеются, радуются успехам, своим способностям, да улучшают ведь свои силы, чтобы потом сражаться за них самих, за их чертову свободу. И Пак взгляд на Чонгука переводит, на того самого Чонгука, что мышкой с ним в классе за первой партой сидел, слушал все то дерьмо о нем самом, но улыбался, казалось, так искренне, скрывал любые мысли, и хоть он не планировал в революции участвовать, но все равно знал, что рано или поздно умрет, а вот как именно оставалось лишь гадать, и ясно было лишь одно — не от старости явно. У Чимина ужас в глазах, когда у Чона искры сверкают, только вот какие и по поводу — не понятно. Он вспоминает свой дом, отца, да того же Бэкхёна, а потом представляет, что тем временем перед глазами Риза происходило, перед глазами Чонгука, перед ним самим буквально через пару дней. Почему же он сейчас здесь? Почему это происходит в принципе? — Вместо того, чтобы думать о смерти, думай о том, к чему мы все стремимся, — бросает Чонгук перед тем, как отойти от Пака ближе к Рэю. — Начнем? — Может, хочешь присесть? Это трудно контролировать, тем более для первого раза, — советует эйрис. — Нет, пусть пока стоит. Хочу, чтобы он хорошо прочувствовал это, — вмешивается Юнги. Чимину не нравится все это. Если он правильно понимает Юнги и его уверенность в то, что с Чонгуком что-то явно произойдет, пока способность Рэя будет действовать на нем, значит, что тот просто физически не сможет не то, что помочь Паку в случае необходимости — даже проследить за обстановкой. И он осознает, насколько напряжен, когда слышит от Юнги рядом: — Не бойся, пока Джей занят, а рядом нахожусь я, тебя никто не убьет как минимум из-за уважения к моему брату. Однако, — сразу добавляет, — это не значит, что я не хочу убить тебя здесь и сейчас. Запомни: как только ты оступишься, я буду рядом, чтобы проследить, что тот шаг был последним, — Юнги говорил тихо, чтобы только Пак его услышать мог, в его сторону не смотря, внимательно за братом следя, не видя, как Чимин нервно кивнул, взгляд с одного брата на другого постоянно переводя. Умом он понимал, что сейчас Шуга ничего ему не сделает, да только вот сердцу не прикажешь, так сказать, страх по груди от угрозы расплывается, правда, пока не охватывает так, как мог бы, от чего руки и ноги не дрожат, и на том спасибо. Чимин, идя сюда, был готов к боли, которую ему еще выдастся возможность прочувствовать. — Человек может привыкнуть к боли, — говорит Юнги. — Но не к страху. И к страху Пак, как раз, готов не был. — Что... Что это такое? И Чимин, и Юнги на Чонгука внимательно смотрят, также взгляд переводит каждый, кто не был полностью сосредоточен на своих делах, интересуясь, что именно у них происходит. Чон слышит шепот в своей голове. Он будто везде. Шепчут сначала что-то неразборчивое, что-то непонятное, а после он усиливается, становится все громче, сменяясь пронзительным криком, детским воплем со всех сторон. Чонгук руками за голову хватается, пытается уши ладонями закрыть, да только вот не помогает ни капли, будто изнутри пробирается, цепляется намертво, из-за чего руками лишь сильнее давит, но понимает — безнадежно. И сжаться всем телом хочется, спрятаться, сделать хоть что-то, чтобы все это прекратилось. Он смотрит себе под ноги, взглядом по полу мечет, но ничего будто не видит, взгляд никак фокусироваться не хочет. Чимин с ужасом смотрит на Чонгука, и когда уже подбежать к нему хочет, чтобы хоть как-то помочь, чувствует чужую ладонь на своем плече. Юнги пальцы сжимает, и когда Пак непонимающий, почти молящий взгляд переводит, старший лишь в отрицании головой машет, не отвлекаясь. — Но почему? — на грани спрашивает, желая ни то вырваться, ни то за собой потянуть, да только в сторону такого зажатого в страхе Чона. Чимин впервые его таким видит, да и любой присутствующий в принципе, разве что только Юнги знаком с подобной картиной. — Он знал, что будет трудно. И знает, что нужно делать. Джей и не с таким сталкивался, просто нужно время. — А если не справится? — Чимин чувствует, будто его сейчас уже потряхивать начнет. Чонгук замер в том же положении, так же сильно руками голову сжимая, однако взглядом не мечется, смотрит в одну точку широко раскрытыми глазами и иногда вздрагивает будто от шороха. А Рэй просто стоит, руки в карманах спрятав, ДжейКея из виду не теряя. Суть действия его способности в том, чтобы иметь контакт с жертвой, не учитывая нюансы в виде моргания. Она перестанет действовать, даже если он прервется на обычный чих или у него просто не будет решимости оказывать влияние ею на кого-то. Поэтому он так невозмутим, поэтому первым делом в его тренировке с Шугой было научиться не сочувствовать своей жертве, кем бы та не была. — Он справится, — Юнги не сомневался в своем ответе, был все так же холоден и тверд в решении, и даже если Чонгук позорно завизжит, не попросит прервать тренировку. Либо младший справится сам, либо Рэй прервет воздействие, чтобы передохнуть. Они с Шугой заранее обговорили план действия: пять минут воздействия и три минуты передышки, что потом, со временем, сократится до двух. Правда, Юнги все равно уверен, что ситуации, требующей его вмешательства, и не возникнет. Шуга проверяет время, после чего зовёт Рэя, что сразу же взгляд с Чонгука отводит, но не подходит к тому, чтобы спросить, как он, — садится на пол, ноги под себя подогнув, прикрыв глаза. Он слегка улыбается, думая о том, что ДжейКей отличается от других. ДжейКей пытается сопротивляться, себя в руки взять, а от этого лишь интереснее, куда они оба зайти могут. Случится ли так, что Джей и вовсе сможет уйти от воздействия его способности? Или по мере улучшения его сопротивления улучшится и контроль самого Рэя, из-за чего будут вечные гонки за контролем ситуации? Все же, с появлением братьев тут становится интереснее. Юнги с Чимином подходят к Чонгуку, что тоже решил опуститься на пол, восстанавливая дыхание. Он не отвлекается на них, сосредотачиваясь на себе, думая, что он может сделать в следующий раз под воздействием чужой способности, и Мин понимает это, от чего легкую улыбку за маской скрывает. Пока Чимин решается все же отойти к одному из ящиков, чтобы бутылки с водой принести, Юнги интересуется: — Что ты можешь сказать о его способности? — Дело не в том, что конкретно он заставляет тебя увидеть и услышать, сколько в том, как именно он это делает. В обычной обстановке те образы впечатлили бы, но не настолько, чтобы потерять над собой контроль. Он воздействует на мозг напрямую, в этом и проблема. — И что ты планируешь делать с этим? — Они оба не обращают внимание на Чимина, что сначала к Рэю подошел, предложив воду, а после направился к самому Чонгуку, что лишь головой в знак благодарности кивнул, сразу взявшись за бутылку, выпивая чуть меньше половины. — Как я понял, нужно либо заставить Рэя оторвать от себя взгляд, либо научиться развивать ментальный блок. Будь у меня твоя способность, я бы осторожно узнал, на какую именно часть головного мозга он воздействует, а после быстро бы разобрался с этим. Со своей я могу разве что попытаться отвлечь его внимание, бросив что-то, но это опасно, учитывая, что могу потерять контроль и все здесь разнести, — Чонгук отдает свою бутылку Паку, не отвлекаясь от разговора. Чимин внимательно слушает, о чем тот говорит, и заставляет себя поверить в то, что Чон успел обдумать все это, находясь под воздействием галлюцинаций. Для него это выглядит как что-то невозможное, и он понимает, почему Юнги был так уверен в своем брате. — Время на отдых вышло, — говорит Юнги уже громче, чтобы и Рэй смог услышать его, после чего они с Паком отходят, дабы не мешать тренировке. Эйрисы вместе поднимаются с пола, смотря друг на друга, после чего все повторяется по новой, но на этот раз Рэй будто сдерживать себя перестал, от чего Чонгуку приходится куда труднее, но от этого лишь интереснее, каков будет исход к концу недели.

***

— Почему тихоня класса? Это же до простого банально, чтобы за подобной маской скрываться. Я удивлен, что тебе это удавалось, правда. Смотря на тебя сейчас, нет, даже тогда, перед экзаменом, я не могу понять, что из этого маска, а что — ты настоящий. Они идут мимо домов, не теряя бдительности, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не присматривает за ними. Чимин попросился на день или два уйти из катакомб, чтобы рассказать отцу, что с ним все в порядке, да и прихватить с собой сменную одежду и некоторые предметы туалета тоже не помешает. Чонгук не стал уточнять, почему Пак не взял с собой все заранее, и просто согласился с его просьбой, провожая теперь, заодно решив проверить обстановку вокруг. — Потому что эта банальная маска работает безотказно. Сколь бы мнение это стереотипным не было, но тихоней никто не интересуется, ибо каждый раз все до тупого просто: обычная семья, зубрит семь дней в неделю, ни с кем не общается, ведь не может ни одной темы толковой обсудить. Тем более, я и тихоней-то не был, просто ты со своей шайкой поначалу предпочитали не замечать меня. А это мне на руку сыграло, вот и все. — А твое зрение? — Очки тоже были частью образа. Стекла в них обычные, они играют роль аксессуара, не более. — Понятно... Дальше они идут молча. На самом деле, у Чимина еще много вопросов к Чонгуку, но он не хочет еще больше обременять его. Его удивляет, что здесь он стал робким, боится лишний шаг в сторону сделать, ведь, сколько себя помнит, Чимин всегда был общительным и уверенным в себе. Может, это обстановка так на него влияет? Или перед самим Чоном он чувствует себя настолько неуверенно? Главный вопрос, который мучает Пака уже столько дней, — что из того, что он знает о Чонгуке, является правдой? Он задаст его когда-нибудь, когда эйрис чуть больше откроется ему, а пока это явно бессмысленно.

***

Юнги мог бы сказать, что не знает, как так вышло, что он сидит сейчас в комнате Тэхёна один на один и терпит его буравящий взгляд и тупые шуточки, однако он сам согласился прийти сюда, ожидая, когда к ним придет и Чонгук, что выявил желание сходить в душ, пока там никого нет. Юнги не дурак, знает, что Ким не последний человек здесь, знает, что тот по пустякам отвлекать его не будет. Или, по крайней мере, надеется. — Как думаешь, сколько времени понадобится Чонгуку, чтобы вновь принять Чимина? — бросает Тэхён наконец что-то, что касается не самого Юнги, а так, в какой-то степени по делу, спустя нескольких минут молчания. Правда, сам Мин игнорировал его до этого момента в течение всего того времени, что сидит здесь, даже в сторону ищейки не смотря, так, будто он один в этой комнате, из-за чего по итогу Ви и замолчал. — Паку придётся очень постараться. Чонгук вряд ли так просто подпустит его к себе слишком близко. Уже обжегся, опыта хватило, так что сторониться будет, — Ви даже похвалил себя в уме, что смог добиться от Юнги хоть какого-то внимания. — Как ты меня? — Тэхён улыбается, воспользовавшись даже такой возможностью, да только вот не ожидает незаинтересованного: — Типа того. И как это, черт возьми, понимать вообще? До прихода Чонгука они вновь сидят в тишине, Юнги в расслабленной позе игнорирует столь пристальный взгляд ищейки, будто один в комнате находился, и если любого другого это взбесило бы уже, Мину правда все равно, как долго тот пялиться будет. Его не будут мучать мурашки по коже, не будет образовываться фантомная дыра в теле, и даже если Ким рот откроет, начнет докучать снова тупыми вопросами и бессмысленными разговорами, Юнги умеет быть терпеливым, умеет быть раздражающим для Тэхёна. — Я думал, тебя не будет несколько дней, — первое, что говорит младший, обращаясь к Ви, после садясь на другой конец от Юнги дивана. — Я тоже, но мне стало скучно сидеть дома, тут как-то интереснее. И, кстати, я хотел показать вам кое-что. Хоть вы и не планируете выходить на поле боя, вам лучше знать это. Я, Ким Тэхён, специально подготовил для вас нашу памятку кодовых жестов, причем с иллюстрациями, — Он встает со своего кресла и подходит к Юнги, протягивая тому вырванный из своего синего блокнота лист с нарисованными кривыми жестами зеленым карандашом. — Это что за огрызок? Смахивает больше на то, чем я задницу подтираю, — комментирует, почти сразу складывая лист, не желая смотреть на каракули Тэхёна. — Тьфу на тебя. Грубиян. Я сам для вас жесты рисовал. Вот Гуки точно оценит, отдай ему, — отвечает с некой обидой в голосе, вырывая из чужой руки свой лист и протягивая младшему, что сразу же его разворачивает, решив проигнорировать, что к нему, фактически, по имени обратились, только вот, видя "рисунки" Тэхёна, неуверенно спрашивает: — Эээ. Это руки ведь, да? И пока Тэхен обиженно губы дует, Юнги на фоне в голос ржет, откинув голову. — А на что еще это, по-твоему, похоже? — ищейка в свое кресло падает, ногу на ногу закинув, брови к переносице сдвинув. Ладно Юнги, к этому было просто привыкнуть, но вот от младшего он такой подлости не ожидал. — Ну, я не знаю, поэтому и уточнил, — пожал плечами Чонгук, когда Юнги похлопал того по плечу, явно довольный ситуацией в целом. — В общем, лучше запомните каждый жест. Их значения отличаются от тех типичных, с которыми мы сталкиваемся каждый день, чтобы другие не могли понять нас. Я хочу, чтобы вы скрывали эту информацию от Пака и полковника, им знать вовсе не обязательно, тем более, если они пойдут в будущем против нас. — Кстати, об этом. Разве хорошая идея позволять Чимину наблюдать за нашими тренировками? Я знаю, вы бы сразу предупредили меня, что не стоит, — уточняет Чонгук, про себя отметив, что более подробно о жестах он спросит чуть позже у Марка. — Да, конечно, было бы лучше оставить это в секрете, — решил ответить на вопрос младшего Юнги, — Но, даже учитывая то, что они и так знают, что мы им не доверяем, если мы будем скрывать и эту информацию, смысла находиться Паку здесь и вовсе не будет, учитывая, что в будущем он может нам и понадобиться. Да и, даже зная о том, на что мы способны, им все равно будет трудно что-либо предпринять. Никто из нас на месте стоять не будет, каждый развивается в своем темпе, мы все становимся сильнее с каждым днем. И что-то мне подсказывает, что Чимин лишь больше будет доверять тебе. Он — ребенок, Джей. Рано или поздно он привяжется к тебе, если ты позволишь этому случиться. Ты приручишь его. Чонгук кивнул, только вот задать вопрос, что же будет с ним, если он сам привяжется, не смог, догадываясь, каким ответ по итогу будет. — Как проходят ваши тренировки? — решил поинтересоваться Тэхён, резко сменив тему на более интересующую. — Давай, Джей, расскажи, как у тебя на глазах у всех коленки задрожали и ножки подогнулись под конец, — с долей иронии бросил Юнги, удобнее на диване устраиваясь, закинув одну ногу на стол, не удосужившись проверить, есть ли на нём хоть какие-то бумаги или ещё что важное для Тэхёна. — Даже так? — учитывая, сколько всего Ким слышал о братьях, для него было даже в какой-то степени неожиданно узнать, что они позволят себе проявить хоть какую-то слабость перед другими. Тэхён резко вперед поддается, какие-то листы из-под ног Юнги вырывает, но ничего по поводу его наглости не говорит. — В свое оправдание: он показал мне иллюзию того, как ты, весь залитый собственной кровью, лежишь передо мной с кишками наружу и истошно зовёшь меня о помощи, царапая ногтями собственное лицо. Даже зная о том, что это лишь игра моего подсознания, все равно трудно не выблевать собственный желудок. — А я бы посмотрел на такую картину, звучит довольно-таки интересно, — даже по интонации Юнги было слышно, что он действительно заинтересован в этом, из-за чего Тэхён наигранно скривился, сопровождая эту сцену несдержанным "Буэ" за кресло. — Но успехи все же есть. Рэй сказал, что к последней минуте ты стал сопротивляться куда активнее. — Просто ты противный, вот и захотел парнишка от тебя избавиться, — влез Ким. — Раз я противный, так отъебись от меня. — Не дождешься, Сладкий~ Юнги выразительно глаза закатывает, и сразу свой вопрос задаёт, имея сильное желание уйти из этой комнаты как можно быстрее: — У вас же здесь есть свой отдельный медпункт, так? — Ну да. А что, что-то болит? Если коленки щёлкают, ты не волнуйся, в твоём возрасте это нормально. — Мне нужно знать, кто этим кабинетом в основном пользуется, а так же проверить, что из препаратов есть. Я не силен в медицине, но в случае чего лишним явно не буду, — игнорирует слова Кима Юнги, сразу продолжая. — Да что у тебя за способность? Ты явно не медик, ведь не пытался бы убить меня, плюс таких сейчас встретить — шанс на миллион. Ты спас Пака от безалаберности врачей, но никто не знает, что конкретно ты сделал, однако все равно метишь в медпункт. Шуга, что у тебя за способность? — его голос звучал с долей каприза, однако Тэхёну действительно нужно было знать, на что Юнги конкретно способен, дабы в будущем иметь на него и другие планы. — Я могу манипулировать кровью, — говорит, плечами пожимая, но Ким не верит, что вот так просто он свои карты раскрыл. — И в чем подвох? — Нет подвоха, — отвечает на вопрос Чонгук. — Это и есть способность хёна. Он не умеет залечивать раны, но сможет продержать человека в сознании столько, сколько потребуется, если даже минимальные условия будут соблюдены. Кстати, если что, даже если бы хён был бы медиком, что-то мне подсказывает, что он все равно попытался бы убить тебя. — И ты умеешь контролировать поток крови даже в органах? — неверяще спрашивает, выпрямляясь в своем кресле, игнорируя последнюю часть. — Да, без исключений. Секунда, и ищейка резко откидывается назад на спинку кресла, громко смеясь, после восторженно крича: "Невероятно!" Теперь все имело смысл. И почему они до сих пор живы, и почему они так свои способности развивать пытались, а так же почему не хотят в революции среди первых быть. Если таких заметят, их не убьют, нет. Они среди подопытных ценными будут, из них сделают идеальных марионеток, поломку которых жалко будет, но поделать ведь ничего нельзя. Тэхён в восторге, что он все же нашёл их, ведь теперь, даже если они сейчас против главных ролей в отрядах, шансы на победу возросли. Чонгук, что, он уверен, научится пули удерживать, и Юнги, что раненых спасать будет, — идеальный дуэт как минимум для тренировок, максимум — во время битвы, даже за спинами других. Ви перестает смеяться, однако улыбку не спешит с лица убирать, забыв сказать о кое-чем, что Юнги интересно будет: — К нам иногда приходит мой врач, Ким Сокджин, чтобы детей проведать, проследить, что с ними все в порядке, ты имей ввиду. — Его же Ким Намджун упоминал? — вспоминает Чонгук. — Ага. Он работает в нашем отделении главным врачом и прикрывает мой зад. — Пока мне все равно. В любом случае, на данный момент это помещение мне не нужно. — Юнги поднимается с дивана, а за ним и Чонгук. — Доброй ночи, Ви, — говорит младший, уже подходя к двери, когда Тэхён за его спиной бросает: —Думаю, Намджун передаст мне, когда Чимин захочет вернуться, если не передумает. В любом случае, я скажу тебе, чтобы после ты встретил его. Чонгук просто кивнул, выходя из комнаты ищейки, сразу встречаясь взглядом с Юнги, что ждал его у стены напротив. Они вместе пошли в сторону своих комнат, ничего не обсуждая, когда из-за поворота выбежал Риз, влетая в Юнги и почти падая от столкновения, однако Мин, среагировав, придержал ребенка, обхватив руками его плечи. Риз поднял голову, уже собираясь извиниться, когда встретился взглядом с тем, с кем столкнулся. На самом деле, он не то, чтобы боялся Юнги, просто не решался подойти к нему слишком близко, считая ауру вокруг него пугающей. Только вот он не ожидал, что эйрис перед ним сядет на корточки, чуть ослабив хватку на плечах. — Ты в порядке? Не ушибся? Риз с самого первого дня прихода братьев отметил, что у Шуги очень приятный тембр голоса, и сейчас, видя во взгляде того не темноту — лишь что-то глубокое, что-то необъятное, пока не понятное ему, понимает: Шуга не такой, как другие. И руки у него теплые, сжимают крепко, но не давят, а придерживают. Он чувствует себя в безопасности. — Я в порядке! А... Шуга, можно я тоже буду называть вас хёном? — все же решается спросить мальчик, не отрывая взгляда от чужих глаз, пытаясь в них разглядеть хоть еще что-нибудь. — Не-а, так только я могу его звать, — тоже присаживается на корточки Чонгук, и по его прищуренным глазам можно понять, что он улыбается. — Прости, малыш. Но ты можешь звать хёном меня. — А не много ли чести? — со смешком комментирует Юнги, после поднимается, отпуская мальчика, когда Чонгук выпрямляется следом. — Прости, Риз, но, боюсь, вот этот вот большой ребенок, — Мин игнорирует тычок локтем в ребра от брата, даже не слушая его обиженное: "Зато я выше тебя, вот и комплексуешь", — и продолжает: — Единственный, кому можно меня так звать, — и, когда Риз уже опускает голову, пытаясь скрыть за кивком свой расстроенный взгляд, добавляет: — Однако ты можешь обращаться ко мне на "ты" и без всех этих формальностей. Договорились? Юнги протягивает свою руку мальчику, которую тот сразу кидается радостно трясти в ответном пожатии. И если ни Риз, ни Чонгук не видят лица Мина за маской, последний знает, что старший сейчас уголками губ улыбается, из-за чего в груди сразу так тепло становится. — Так, ладно, Риз, пора уже ложиться, ты так не думаешь? Завтра будет тяжелый день, а после него я, скорее всего, отведу тебя кое-куда. — Правда? — у мальчика в глазах огни любопытства и детской радости горят, а на кивок старшего он так широко улыбается, хихикая под нос, сразу говоря, что будет очень ждать, когда этот день наступит. — Спокойной ночи Шуга, хён! завтра я буду очень-очень стараться! — мальчик делает шаг вперед, обнимая братьев, а после пробегает мимо них, направляясь в комнату Марка, где часто собираются младшие, что не могут уснуть по одиночке. Юнги и Чонгук переглядываются, а после молча к своим комнатам уходят, не обсуждая больше ничего, что за день произойти успело.

***

Прошли лишь сутки, но он будто другой жизнью уже живёт, и знает ведь, что как прежде не будет. Нельзя быть беззаботным, нельзя все пустить на самотёк, приходится слишком быстро взрослеть. Чимин знал, что если сразу домой направится, скорее всего с отцом встретится, потому невольно думает над тем, что тому стоит рассказывать, а что лучше скрыть, для себя оставить, потому что личное, потому что сам объяснить не может. Войдя в квартиру, первым видит отцовскую пару ботинок у двери, а после уже прислушивается, только не понятно, зачем, — знает, что тот в кабинете за бумагами весь день провёл, как и любой до этого. Чимин разувается, в ванной руки моет и заходит в комнату, сразу тихо дверь за собой закрывает. Как и ожидалось, Намджун сидел за столом из темного дерева, перебирая бесконечные бумаги, бегло вычитывая необходимую информацию, перекладывая уже ненужные документы в стопку по левую руку. Когда Чимин вошел в кабинет, Ким на пару секунд оторвал взгляд от какого-то дела, а после вовсе его отложил, сосредоточив внимание на своем сыне, не обнаружив пока никаких увечий или других признаков, что с Чимином что-то случилось. — С возвращением. Как все прошло? Не было каких-либо проблем? — сходу задает вопрос Намджун. — Привет, пап. Ничего такого. Пока меня не трогают, моя роль — следовать за ДжейКеем хвостом и помалкивать. — Ты видел их способности? — Не все, но в основном да. Если они продолжат в том же духе, то в будущем смогут многого добиться. — Не будь так уверен в этом. Ситуации бывают разные. Один неверный шаг и весь отряд окажется под землёй. — У тебя на них планы. Как обычно уже точно не будет. — Не будет, — кивает Намджун. — Смысла сейчас обсуждать это нет. Когда ты планируешь вернуться? — имея ввиду убежище, спрашивает, поднимаясь из-за стола, оставляя все документы так, как есть. — Может, завтра? Или послезавтра. Мне нужно собрать необходимые вещи, а дальше по возможности. Хочу найти кое-что. — Что же? — Какую-нибудь информацию об эйрисах-медиках. Намджун, честно, немного удивился. То, что Чимин упомянул их именно сейчас, что-то да значит. — У Тэхёна есть в отряде эйрис-медик? — решает уточнить. — Нет. Мне просто рассказали, что такие есть, вот мне и стало интересно, — Чимин немного стушевался под взглядом отца. Естественно, если бы среди беглецов был медик, это многое бы изменило в ходе революции, да и просто столкнуться с подобным было бы интересно, это не могло не заинтересовать Кима. Но он не разочарован, ведь изначально на такую удачу не то, что не рассчитывал, — даже думать об этом не стал. Шанс встретить такое даже ниже шанса выживания каждого из беглецов. — Попробуй поискать в интернете, тезисно о них информацию найдешь в любом случае. Если тебе будет этого мало, я посмотрю, что у меня есть. — Спасибо, — у Чимина тепло в груди разливается, а улыбка сама на губы просится. У него всегда были хорошие отношения с отцом, редкие ссоры никогда не выходили за рамки, ведь оба всегда выслушивали мнения друг друга, пытались прийти к какому-либо компромиссу или же объясниться. Чимин очень любил своего отца, из-за чего доверял ему больше, чем кому-либо. Когда Намджун уже вышел из кабинета, закрыв дверь за Чимином, предлагая куда-нибудь съездить поужинать, уже обуваясь, Пак вспоминает одну важную деталь: — Пап, Тэхён, который Ви, оказывается, тот самый Тэ, о котором я много говорил в детстве. Тот, который резко переехал куда-то и ничего не сказал об этом, представляешь? — Чимин смотрит на отца, только вот в глазах того промелькнувшую смешинку видит, не ожидая ответа: — Да, я знаю. Догадался не сразу, когда он к нам пришел, но после как-то вспомнил все твои безудержные разговоры о нем и картинка сложилась. Намджун снимает ключи с крючка, пропуская сына первым, после за ними дверь закрывая, отложив в голове мысли о работе. Сейчас он планирует посвятить свое свободное время Чимину, после ужина предложить прогуляться вместе немного, как они делали раньше, до аварии. Хоть Намджун и женат на работе, для Чимина время он всегда найдет, и если потребуется, свои дела на потом отложит, потому что важнее, потому что любит искренне, как умеет.