Солнце сгорает дотла

Кое как добравшись до своего жилища, Антон отворил дверь подъезда и подошёл к лифту. Всё казалось ужастно напряжённым и слишком тихим, не смотря на то, что так было всегда. Каждый раз, возвращаясь домой, тишина словно издевалась над юношей, подкидывая его фантазии и разуму тихий шорох или скрип. Антон редко обращал на это внимане, поскольку всегда был ужастно уставшим и всё, что он хотел после рабочего дня— завалиться на кровать и уснуть. Но этот вечер никак не давал Антону покоя. Нельзя сказать, что он слишком редко говорил с людьми. Он говорил. Часто пересекался с одногруппниками, болтал на переменах, в буфете, совсем редко просил конспекты. Но не считал ни одного из этих собеседников интересным. Их истории своидились к прогулкам с любимыми и вечеринкам в общежитии, что не очень-то его интересовало. Антон был уже на своём этаже. Он отомкнул дверь и вошёл в квартирку. Очередной цикл замкнулся. Хотя, можно ли этот день считать чем-то из ряда вон выходящим? Антон ведь так редко знакомится с новыми людьми, и особенно редко его это правда интересует. Ему хотелось бы продолжить разговаривать и смеяться с анекдотов, которые ему рассказывал Руслан. Сняв пальто, Антон поставил свои туфли возле обувной полки. Стены квартиры были холодными, но что-то будто грело. Впервые за долгие месяцы юноша был действительно чему-то рад. Антон лежал на диване, смотря сквозь светлые ресницы на луну, которая освещала комнату почти также, как солнце. Можно было подумать, что это луна была столь яркой, но нет. Просто солнце почти не попадало в комнату, тщетно пытаясь пробиться сквозь шторы днём. В комнате тихо и темно, по коже раз за разом пробегал холодок, когда в темноте слышался какой-то шорох или возникала причудливая тень. Антон опять ощутил это чувство внезапно нахлынувших воспоминаний. Опять казалось, что он совсем мальчишка, который боиться спать без включённого света. Хотелось опять забраться с головой под одеяло и читать книги с фонариком в руке. Вспомнилось, как мама ругала сына за то, что тот так поздно читает.  — Ты же сама говоришь на ночь лампу выключать, как же без лампы читать-то? — наивно спрашивал маму маленкий Антон, не понимая, почему нельзя читать ночью. Ведь он был точно убеждён, что по ночам рассказы становились в разы интересней, чем днём. А дед его и не ругал за это, только один раз спросил, зачем Антон при фонарике читает. И услышав в ответ «по ночам интересней» больше не спрашивал его об этом. Антон зажмурился и прикусил губу. По лицу стекали крупные слёзы, оставляя после себя неприятно холодный след. Он тихо всхлипывал, пытаясь вытереть слёзы рукавом, но те продолжали течь по лицу. Смириться с тем, что тот, с кем он провёл целое детство погиб несколько лет назад. Вместе с ним умер и внутренний ребёнок Антона. Даже незначительные воспоминания заставляли его сердце сжаться, больно покалывая под левым ребром. Для себя Антон встал ужастно поздно, голова была готова расколотся надвое, а то и на большее количество частей. Его разбудил телефонный звонок. Как странно. Уже было упомянуто ранее, но ему действительно звонили редко. Он вскочил с дивана и предварительно обругав столик, об который Антон ударился спросонья, подошёл к телефону:  — Да? — вяло сказал в трубку Антон.  — Антон, ты? — спросил голос на другом конце провода, — Я тебе уже два раза звонила, а ты никак не отвечаешь. Это был голос Валентины, одногруппницы Антона, с которой он общался ещё до поступления в медицинское училище. Она очень своеобразного характера, всегда ужастно строптива и своевольна, из-за чего многим не нравилась. На самом деле она добрая и очень хорошая, но только для самых близких. И Антон попадал под определение тех самых счастливчиков. Наверное, именно поэтому она и разрешала Антону называть её сокращённо, Валей.  — Прости что не отвечал, — промямлил Антон сонным голосом, — я спал. Ты что-то хотела?  — Мне ехать к тебе сегодня? Или ты сегодня не в настроении творить?  — Да чего же не в настроении, едь конечно. Наверное, из-за того что Антон и Валя были своего рода изгоями и заучками, они и проводили вместе. Ей нравилось разсматривать рисунки в тетрадях у Антона, а ему нравилось слушать стихи Вали. Быть может, именно из-за этого она и согласилась позировать Антону для картины. Антон пошёл на балкон и начал бережно переносить краски в комнату. Аккуратно открывал каждый тюбик, протирал от лишней краски палитру и бережно подкручивал винты на старом мольберте. После того, как он закончил обустраивать рабочее место Антон достал из-под стола коробку и стал выбирать пластинки. Тонкими пальцами он перебирал старые виниловые диски. Дойдя до середины колекции, вытянул пластинку и смахнул с неё пыль. В пожелтевшей от старости тонкой упаковке из картона, лежала пластинка группы Queen. Антон вставил пластинку в магнитофон и взял пачку сигарет, подкуривая одну от зажженой спички. Юноша поднял голову и стал всматриватся в узоры треснувшей штукатурки сквозь сигаретный дым. Его тёмные глаза цвета ржавчины словно смотрели в никуда сквозь светлые ресницы и лёгкую дымку. В дверь постучали. Парень встал со стула, потушив окурок о пепельницу. Он приоткрыл входную дверь, за которой стояла Валентина. Она распахнула дверь до конца и вошла в квартиру, стряхивая с плечей пиджак, пока Антон ошеломлённо смотрел на свою знакомую.  — Привет, Тоша! — она привнтливо заулыбалась. — Ну что, рассказывай, где ты вчера был, что я не увидела тебя на рынке с твоими картинами? Антон залился краской. Казалось, она знает всё о его вчерашней прогулке и новом знакомстве. Он замялся и посмотрел на Валентину. Она смотрела на него, будто пытаясь подловить на вранье, точно как заботливая мама.  — Да я вчера прогуляться решил, вот и не ходил торговать. — вполголоса пролепетал Антон. Вряд-ли Валя поверила, но лишних вопросов задавать не стала. Она молча повесила свой пиджак на вешалку и пошла в комнату. Антон поплёлся следом. Приоткрыв дверь в спальню он вошёл в комнату и смущённо отвернулся. Валя уже стянула блузу, бросив её на пол. Она повернулась к Антону и улыбнулась:  — Да чего ты? Как будто первый раз меня видишь, ей богу! — девушка засмеялась, поправляя густые чёрные кудри, но локоны всё равно непослушно падали на лицо. Валентина села на край кровати, прикрыв обнажённое тело покрывалом также, как и на картине. Антон взял дрожащими пальцами мастихин и начал замешивать краску. Он аккуратно проводил кистью по холсту. Мазок за мазком. Время шло на удивление быстро, и вскоре юноша дописал её ключицы и шею. И начав переходить к простыне, которую Валентина придерживала у груди. Девушка повернулась в сторону художника и устало вздохнула:  — Антон, я устала, может передохнём?  — Давай я допишу простынь и закончим на этом.— сказал Антон, положив кисть. Валентина устало вздохнула и протягивая каждый слог сказала:  — Ну Антон, пошли сейчас, я уже не могу так сидеть! Антон вздохнул, вытер руки о старое полотенце и встал из-за мольберта. Он поправил светлые волосы и повернулся к девушке: —Ну, чего сидишь? Пошли уж, — встал Антон, отодвинув скрипящий от старости стул, — только оденься, смотреть на тебя холодно. Валя ухмыльнулась и надела лежащий рядом халат. Уже сидя на кухне юноша потянулся за пачкой сигарет и закурил.  — Хорошо поработали сегодня, — сказал Антон, при этом выдыхая горьковатый сигаретный дым, — будешь чаёк?  — У меня есть кое-что получше твоего чая.— девушка вышла из комнаты и быстрым шагом пошла в прихожую, вернувшись с зелёной бутылкой в руке.— Трёхлетняя выдержка! — выпалила она и поставила бутылку на стол. Через стекло ёмкости виднелось тёмное содержимое, по цвету напоминавшее… вино. Этикетка была совсем выцвевшая, не было видно даже названия. Антон с интересом осмотрел бутылку и прищурившись посмотрел на Валентину  — Где ты её нашла? —Да какое твоё дело, — воскликнула девушка, — главное что есть! Юноша с недоверием посмотрел на натурщицу и достал из шкафчика два гранёных стакана.  — Вот это дело! — сказала Валя, вкручивая штопор в пробку. Девушка начала разлавать вино по стаканам.  — Только мне немного.— сказал Антон, протягивая руку к стакану, будто готовясь вовремя убрать его.  — Половинку и хватит, — наигранно сказала Валя, — я это от тебя каждый раз слышу. Почему бы тебе хоть раз не налимониться от души? — выдала она активно размахивая руками. Иногда казалось, что ей в пору работать регулировщиком, но никак не фармацевтом.  — Завтра нам на первую.— сухо ответил парень.  — И хорошо! Пусть все знают, как ты вчера отдохнул! Антон вздохнул и поставил стакан на место, где он стоял до этого.  — До края. Девушка рассмеялась и смотря на юношу и выпалила:  — Открывай окна, сейчас на первый снег будем смотреть!  — Нашла над чем смеяться, — проворчал парень, — мне завтра на пары идти, а ты меня споить пытаешься.  — Потом мне ещё спасибо за такой хороший вечер скажешь.— продолжая тихо посмеиваться, сказала Валентина. Антон держал в руках стакан, наполненый практически до края. «Действительно до края. Хоть бы сжалилась надо мной.» — подумал он и отпил вино. Оно было приторно-сладким, будто намешаным из сиропа и водки. В общем, было таким, каким и пологалось любому дешёвому пойлу, купленного практически за бесценок у пузатого дядьки на рынке. Пока юноша разглядывал содержимое стакана, Валентина уже опустошила половину своего. Она осмотрела парня.  — Ну что, как там на личном? — Она всё ещё пристально разсматривала Антона, будто пытаясь прочитать на нём ответ.  — Сама знаешь, — печально ответил юноша, отпив из стакана. Губу обожгло болью. Оказалось, на стакане был скол. Алкоголь смешался с металлическим привкусом крови.— где я, по-твоему, такого-же психа найду?  — Психи чертей видят и конец света на следующей неделе ждут, а гомосексуальность ещё четыре месяца назад из перечня болезней исключили.— сказала Валя, насупив брови и вздыхая, — Сочиняешь себе проблемы, а разобраться не хочешь. Антон слизал каплю крови с губы и одним разом допил вино:  — Потому что всем плевать, что и откуда исключили. Не дай боже кто узнает и я сразу получаю звание «педераста». Эх, а такого красавчика вчера встретил. «Господи, Антон, что ты несёшь?» — на долю секунды пронеслось в голове юноши, но мысль тут же развеялась где-то в тумане. Девушка изменилась в лице и стала с интересом смотреть на парня.  — Ну-ка поподробней! — требовательно сказала Валентина и подсела ближе.  — Да что там рассказывать, — так же уныло сказал Антон.— пошёл вчера прогуляться, а там гитарист в парке.  — Ну, а дальше что было?  — Да что могло быть? — с недовольством ответил юноша.— Посидели на остановке и разошлись. Поняв, что просто так слов из парня не вытянуть, она оставила допрос на потом и родлила вина в стаканы. После того как Антон с Валентиной пригубили не меньше шести стаканов на двоих, девушка начала читать стихи. Определённо, это был любимый момент юноши в похожих посиделках. Писала она действительно очень хорошо. После того, как Валентина дочитала последние строки своих стихов, она разлила остатки вина по стаканам. Одним разом допив вино девушка засуетилась, собираясь уходить. Валя легко подхватила свою сумку с пола и попрощавшись с юношей скрылась за дверью в прихожей. Остаток вечера был будто завешен туманом и сигаретным дымом. Антон снова остался один.