Глава 8. Город братской любви
22 декабря 2021 г., 15:00
— Сегодня обещали снег? — спросил Илья на выходе из метрополитена, специально придерживая даме дверь.
— Да, во второй половине дня, — ответила Ира в своей привычной манере.
Антон, который плёлся сзади, был уверен, что на блошином рынке не было ничего интересного, а сам этот рынок представлял собой два или три ряда с хламом и бесполезными вещами, что нашлись у людей на балконах, гаражах и кладовках. Один словом — место максимально не достойно внимания и целого выходного дня. Но, стоило выйти, наконец, на улицу и увидеть перед собой развернувшиеся действа, чтобы понять, как сильно парень ошибался по поводу масштабов рынка.
— Это, Антош, самый большой и самобытный блошиный рынок в Петербурге, — проговорила девушка, положив ладонь на плечо застывшего Шастуна.
— Где-то я читал, что длина данного рынка равна почти двум километрам, — улыбаясь, добавил Макар, смотря то на Антона, то на сам рынок.
— И мы поступили, как истинные знатоки, приехав к началу, — Ира тоже улыбнулась. — Поэтому сможем застать самый обширный ассортимент.
Эти двое медленно зашагали вдоль рядов, а Шастуну ничего не оставалось, кроме как отправиться за ними, попутно рассматривая всё с открытым ртом. Поначалу всё правда напоминало обычный вещевой рынок, где продавалась куча якобы фирменных вещей по смешным ценам. Даже продавали нижнее бельё, и оставалось надеяться, что оно не было ношенным. Дальше стало увлекательней или, как сказала Ира, пора откапывать сокровища страны. Всё вокруг было таким разнообразным и колоритным, мало верилось, что такое происходило в двадцать первом веке. Некоторые разложились на земле, вывалив всё кучей на картон, и даже не пытались привлечь покупателей, а другие обосновались в небольших павильонах, где аккуратно расставляли предметы, подписывали каждый ценник и искренне общались с каждым, кто решился заглянуть. Казалось, здесь было всё, что существовало на белом свете: самовары, деревянная и расписная посуда, советские игрушки, странные картины, флаги несуществующих стран, ткани, значки, монеты, патефоны и пластинки, ржавые каски погибших солдат, бюсты Ленина, непонятные инструменты и ещё много чего.
Время верно остановилось, причём в этом месте уже давно. Все вокруг, в том числе его друзья, двигались медленно, да и он сам постоянно останавливался в каком-либо месте и залипал на каком-нибудь предмете на пять минут. А ведь все эти вещи когда-то давно или недавно имели свою цель и даже жизнь. Вот значки пионеров, а когда-то они висели на чей-то синей школьной форме, и этот кто-то не спал целую ночь перед посвящением, всё повторяя клятву. А вот старенький деревянный буфет, который раньше стоял на чьей-то кухне или столовой и хранил в себе хрустальную посуду, что доставалась только по праздникам. Вот чей-то военный китель и фуражка, а ведь когда-то этот китель носили каждый день и гордились им. В игрушки эти тоже кто-то когда-то играл, давал имена, обнимал перед сном и не желал делиться с младшими. И на музыкальных инструментах тоже когда-то играли, возможно, пели серенады или развлекали народ на свадьбах. А на патефонах слушали любимую музыку, танцевали в квартирах и, возможно, даже плакали. У всех этих вещей была история, была жизнь и важная цель. Люди продавали своё и чужое прошлое, скорее всего, не от хорошей жизни, а вещи надеялись обрести новый дом.
Эта атмосфера, такая колоритная и местами грустная, наполнила Антона до краёв. Он всё так же плёлся хвостиком за Ирой и Ильёй, которые, словно терпеливые родители, ждали каждый раз, когда Шастун сможет, наконец, отлипнуть от очередной интересной безделушки. К слову, эти двое тоже любили где-то застрять, и уже Антон терпеливого околачивался рядом, периодически согревая дыханием ледяные пальцы рук.
— Это белка или колонка? — Макар спросил у продавца, когда они в очередной раз застыли на месте.
Шастун быстро кинул взгляд на бармена, который большим пальцем пробовал на ощупь кисть, а потом так же быстро вернулся к разглядываю пятидесяти пяти томов сочинений Владимира Ильича.
— Без понятия, — равнодушно ответил продавец, наливая из своего термоса горячий чай. — Это кисти моего деда, совершенно новые, он ими порисовать не успел.
Илья ещё долгих три минуты вертел в руках эти кисти, то ли надеялся найти какой-нибудь изъян, то ли узнать, чей же мех использовали для них. Антон ходил вокруг него, разглядывая то расписные платки, то опять одинаковые тома сочинений, а ещё периодически вертел головой и искал взглядом светлую макушку девушки. Ира перемещалась от одной точки к другой и, кажется, тоже ходила по кругу.
— Я возьму все эти кисти, — наконец-то сказал Макар, обрадовав этим продавца и Шастуна.
Когда покупка была совершена, шесть разных по размеру кистей отправились в рюкзак Ильи и продавец получил деньги, они двинулись к девушке. Теперь застряла Ира у фарфоровой посуды.
— Только посмотрите, какая красота, — проговорила она, когда парни подошли ближе. В руках девушки было белое блюдце с росписью и птицей по центру, а глаза Иры так и сияли от восторга.
— Возьми её, в чём дело? — спросил Илья, слегка улыбаясь.
— Ну, это чайный набор, там на шесть персон… — начала говорить девушка, но женщина, что продавала посуду, прервала её.
— Нет, милая, то, что у тебя в руках, это персональный набор, там только блюдце и чашечка, — женщина улыбнулась.
— Правда? — получив кивок в ответ, Ира обрадовалась. — Тогда я возьму.
Теперь уже девушка занималась обменом товаров на наличный расчёт, и пока радушная продавщица болтала с ней и упаковывала посуду в коробку, Антон зацепился взглядом за книгу на прилавке напротив. Там, среди оловянных солдатиков, резиновых кукол с пустыми глазами и странными значками, лежали десять книг. Шастун сделал пару шагов и уставился на старенькую обложку, с которой на него смотрела девочка. Это была «Алиса в стране чудес». И эту книгу он читал в детстве вместе с милой соседской девочкой. Антон хорошо помнил это тёплое лето, месяц которого он провёл у бабушки в деревне. Хорошо помнил, как они с соседкой сидели на крыльце дома и по очереди читали вслух. Хорошо помнил, как подарил эту самую книжку перед отъездом в город, а взамен она подарила ему поцелуй в щёку. Это Антон очень хорошо помнил, всё, кроме имени той девчонки. Потом бабушка умерла, участок в деревне продали, и Алису он так больше не читал. И вот перед ним эта книга с жёлтыми от старости страницами. Шастун, как завороженный, аккуратно листал её, и, кроме воспоминаний, в голове ничего не было.
— Миленько, — произнесла Ира и сняла с него это оцепенение.
Антон тут же закрыл книгу и перевёл взгляд на девушку, в руках которой была небольшая бордовая коробка с прозрачной крышкой, так что было отлично видно чашку и блюдце.
— О, недавно смотрел кино, — сказал Илья, что тоже не остался в стороне.
— Ой, там уже не то, — выдохнула Ира. — Книга в сто раз лучше.
— Там же «Алиса в зазеркалье», — привлёк к себе внимание пожилой продавец. — Отдам две за двести.
— Беру, — выдохнул Шастун раньше, чем это понял.
После покупок они ещё болтались по блошиному рынку около часа, а, может, даже больше. Антон был уверен, что они обошли всю территорию, не упустили ни одного павильона и даже небольшие островки, которые были ответвлением, но продолжением рынка. Наверное, если бы погода позволяла, то Ира точно бы пустилась по второму кругу. Только сегодня был минус, и опять этот ужасный ветер, который пронизывал до костей. Ладони Шастуна давно покраснели, и все попытки отогреть их горячим дыханием не увенчались успехом, а про ступни ног вообще говорить нечего. Ира, кажется, тоже замерзла, а вот Илья вида не подавал.
— Приглашаю всех ко мне на кофе или на что-то погорячее, — хмыкнула девушка, когда они уже заходили в метро. — и отказы не принимаются.
В метрополитене было тепло и людно. Антон был уверен, что сесть не получится и придётся стоять сорок минут, но они смогли отыскать местечко в самом конце вагона. Ира пихнула ему в ухо правый наушник, а левый оставила себе. Шастун закрыл глаза и сконцентрировался на спокойной и негромкой Земфире.
***
Жила Ира в противоположной стороне от места обитания парня, и дом её смело можно наградить эпитетом «питерский». Лифта не было, хотя этажей было больше пяти, а лестничные пролёты напоминали треугольники. Планировка квартиры тоже оказалась странной или, как сказала сама девушка, узкая. В тёмном коридоре было не развернуться, ширина его метра полтора, не больше. Кое-как, толкаясь локтями, парни разулись, повесили куртки на крючки и только потом заметили Иру, которая стояла всё ещё в своём пальто, а в руках у неё сидел чёрный кот. — Это Люк, — довольно улыбаясь, сказала хозяйка квартиры. — Я уже давно с ним знаком, — выдохнул Макар, а потом быстро подошёл и скрылся за дверью, которую Антон вообще не заметил. — Антош, познакомься с моим мальчиком. Шастун шагнул вперёд и протянул руку, чтобы погладить пушистого мальчика, но рука невольно зависла в воздухе, потому что кот подался навстречу и начал нюхать его пальцы, всё ещё красные и холодные. Видимо, ничего подозрительного Люк не обнаружил, лишь слабо мяукнул и подставился под его ладонь. Антон аккуратно поласкал его за ухом пальцами. — Ты ему понравился, — заключила Ира, а потом, поцеловав питомца в лоб, опустила на пол. Пока девушка раздевалась, Люк несколько раз потёрся об его ноги и ушёл в открытую дверь комнаты, а Макар, наоборот, вернулся из ванной комнаты. — На кухню? — спросил Илья, на что получил немногословное «угу» и скрылся именно там. Шастун же не удержался и заглянул в единственную комнату, что оказалась большой и светлой, с широким окном и даже балконом. У стены стояла двухъярусная кровать, но нижний ярус у неё отсутствовал — там стоял диван и рабочий стол с ноутбуком. Параллельно окну стоял шкаф-купе в пол, а ещё был комод, стеллаж с книгами, ещё один рабочий стол и просто огромное количество цветов в горшках. Казалось, что комната утопала в зелени, в то время пока за окном была непонятная зима. Люк же лежал на подоконнике и внимательно за чем-то или кем-то следил через оконное стекло. — Верх мой, а низ Оксанки, — произнесла Ира, вместе с ним заглядывая в комнату. — А твой кот не лезет в цветы? — решил спросить Антон. — Нет, я его выдрессировала, — улыбнулась девушка. — Вообще он мальчик умный, больше трёх раз повторять не приходится. Шастун проследовал за ней на кухню, такую же узкую, как коридор, но такую же уютную, как комната. Тут тоже стояли цветы, не только на подоконнике, но и на холодильнике, и даже маленький кактус расположился на столешнице. Илья уже сидел на табуретке у окна и смотрел на них взглядом, мол, долго вас ждать. — Итак, я сварю свой фирменный кофе, — проговорила Ира, доставая турку из нижнего ящика, — Вы вообще голодны? Я могу быстро сделать сырники. — Только не сырники, — тут же сказал Антон, а потом устроился на другой табуретке. — Прошу. Всё, что угодно, но не сырники. Я даже готов на вегетарианские блюда. — Вряд ли тебе заинтересуют рулетки со шпинатом, — хмыкнула Ира, а Макар, смотря ему в глаза, отрицательно закачал головой. — Вообще, моя соседка не вегетарианец, и я могу накормить вас мясным пирогом. — А твоя соседка разве не будет против? — негромко спросил Шастун. — Ну, побубнит немного, а против не будет, — с улыбкой ответила девушка, зажигая газ над плитой. Она ещё что-то хотела сказать, но в этот момент хлопнула входная дверь, и уже через минуту на кухне появилась невысокая девушка с коричневыми волосами и миловидным лицом. В руке у неё была коробка от торта или пирожных. — У нас гости, — интонация не была похожа на вопрос, но и на утверждение не походило. — Привет, Окси, — сказала Ира, кинув быстрый взгляд на соседку. — Ты очень наблюдательна! — Привет, Илья. — Привет, Оксан. Быстро и непринужденно поздоровались они, а потом Шастун встретился взглядом с девушкой. — Антон, — выдохнул своё имя негромко. — Оксана, — улыбнулась она. — Ты тоже работаешь в бургерной или они зацепили тебя где-то ещё? — Работаю, — успел ответить Шастун, пока не встряла Ира. — Ты что, забыла? Я же рассказывала тебе про Антона. Он наш новый официант. — Ты много чего говоришь, — цокнула Оксана, а потом наконец-то поставила коробку на стол. — Вот вам к чаю пончики с шоколадом и клубникой, оставьте мне по одному. — Не останешься с нами? — спросила Ира, доставая кружки. — Не буду мешать. И потом: ужасно хочу принять ванну, — ответила соседка, перед тем как уйти из кухни. — На самом деле она стесняется, что я буду приставать при посторонних, — притворным шёпотом проговорила Ира. — Так и есть! — послышался крик Оксаны из коридора. Кофе девушка приготовила действительно вкусный, свежие пончики тоже пришлись в тему, как и разговоры ни о чём. Обсуждали сериалы и фильмы, а потом ушли в сторону капитализма. Удивительно, но было хорошо и уютно. Хотелось не заканчивать, а выпить ещё несколько кружек и поднять новую тему для разговора. Но уже стемнело, и усталость, хоть и приятная, чувствовалась, поэтому парни засобирались домой. Опять толкаясь локтями в коридоре, обулись, а потом попрощались с Ирой, Люком и Оксаной, которая тоже вышла из комнаты проводить гостей. — Ух-ты, снег идёт, — выдохнул Илья, что первый вышел на улицу из парадной. — И правда, снег, — произнёс Шастун, замирая на месте. Он поднял голову вверх, чтобы понаблюдать, как белые снежинки из темноты неба опадали вниз, на серость и грязь земли, опускались на лицо и тут же таяли на тёплой коже. Вокруг было так тихо, лишь слышалось, как Илья дышал рядом и тихо стучало собственное сердце. Антон продолжал заворожённо смотреть в небо, пока в голове неожиданно заиграла рождественская песня. Новый год и Рождество уже давно прошли, но белый и пушистый снег принёс волшебство и улыбку на лице.***
Первое, за что зацепился взгляд, стоило открыть входную дверь в квартиру, это то, что в коридоре стояли чужие ботинки — новые, чистые и начищенные кремом. Потом Антон заметил объёмную куртку на крючке, а из кухни донёсся голос сожителя: — Это потрясающе! Это просто потрясающе… Шастун максимально тихо проник в квартиру, постарался так же тихо закрыть дверь, а после затаил дыхание и продолжил подслушивать чужой разговор. — Ты хоть понимаешь, насколько это потрясающе? — спросил Попов. — Я понял, что это потрясающе, — раздался незнакомый мужской голос. — Что ты понял? Я сам ничего не понял! Наступило молчание, и послышался шелест бумаг. С кухни запахло чищенными мандаринами и приготовленной им курицей с картошкой. Антон почувствовал себя странно: вроде бы как и подслушивать было нехорошо, но сделать что-то, чтобы заявить о своём присутствии, не хотелось. Поэтому он продолжил стоять, прислонившись спиной к двери, и терпеливо ждать продолжения разговора. — Ты помирился с Алёной что ли? — Нет, — неторопливо ответил Арсений. — У меня появился сожитель, — а через секунду добавил. — Не в этом смысле! Дай ещё раз посмотреть МРТ. — Ты там дырку скоро просверлишь, — хмыкнул мужчина. — Да, такую операцию, чтобы с таким результатом в России никто не сделает, — спустя пару минут выдохнул Попов. — Даже ты? — будто шутя, спросил гость. — Тем более я, — совсем тихо ответил Арсений, так, что Шастун не был уверен в дословности этой фразы. — Ладно, каково твоё врачебное заключение. Жить буду? — Думаю, ещё лет тридцать, если машина не собьёт, — хмыкнул Попов. — Ну, давай, что ли выпьем за выздоровление… — Нет, спасибо, я не буду, — отрезал мужчина. — Мне завтра на работу. — Какая работа? Ты только вернулся после лечения из Германии, — кажется, Попов расстроился. — Я вернулся к нашим, на мою ставку травматолога. Они так и не смогли найти мне замену, так что завтра у меня дежурство с утра, — несколько секунд висела ужасная тишина. — Честно говоря, я думал, что когда смогу вылечиться и вернуться в Россию, то и ты к тому времени тоже вернёшься в больницу. — Вот зачем ты здесь… — Я здесь, чтобы навестить лучшего друга, с которым прошёл несколько кругов ада ординатуры! — прикрикнул мужчина, а добавил уже тише. — Только от моего лучшего друга мало что осталось. Антон понял, что пришло самое время появиться, иначе его могли застукать за подслушиванием. Он открыл дверь, а потом специально громко хлопнул. На этот звук сразу же пришёл Арсений, а Шастун, как ни в чём не бывало, включил свет в коридоре. — А, это ты, — тихо выдохнул Попов. — Уже вернулся? — Я не вовремя? Мне уйти? — Антон специально кивнул в сторону чужих вещей. — Нет, что ты, проходи, мы как раз ужинаем. — Я пойду, — в коридоре появился тот самый гость. Мужчина оказался куда ниже их ростом, с бородой и хвостиком на затылке. Антон тут же отступил назад, чтобы он смог подойти к своим вещам. — Я зайду как-нибудь ещё, — произнес незнакомец, быстро обуваясь. — Не стоит, — выдохнул Арсений, сложив руки на груди. — Мне больше не приходить? — они смотрели друг другу в глаза. — Здесь ты вряд ли увидишь что-то новое, — равнодушно ответил Попов, даже отвернулся от гостя. — До встречи, Арсений, — выдохнул его лучший друг, перед тем как уйти. В квартире резко стало тихо после того, как дверь закрылась. Попов тяжело вздохнул, а после прошёл мимо Антона в комнату. Шастун, который наконец-то начал раздеваться, подумал, что мужчина из комнаты уже не выйдет, но он показался через минуту, и в руках у него была бутылка коньяка из тех самых сувениров на полке. — Посиди со мной, — негромко попросил Арсений, кинув на него быстрый взгляд, а потом скрылся на кухне. В планах у Шастуна было пойти полежать и почитать «Алису в стране чудес», а не сидеть и пьянствовать с сожителем. Но почему-то сегодня отказать ему Антон не решился, да и не хотелось. Поэтому он выгрузил книги у себя на столе, помыл руки и встретился взглядом с голубыми глазами, стоило переступить порог кухни. — Выпьешь? — Чуть-чуть, — согласился Шастун, и мужчина тут же достал вторую рюмку. Курица с картошкой была ещё теплая, Антон положил себе немного на тарелку и добавил для будущего собутыльника. Попов же налил ему полрюмки, а себе полную. — За что пьём? — негромко спросил парень, поднимая рюмку. — Тоста не будет, пьём просто так, — холодно проговорил Арсений, чокнулся с ним и залпом отправил алкоголь в себя. Шастун проследил за его действиями, только потом отпил коньяка, сразу же закусывая картошкой. Попов же плеснул себе ещё, чуть подумал и опять опрокинул рюмку, после чего уставился в окно, не замечая еду и соседа рядом. Антон молча ковырялся в тарелке и поглядывал в сторону мужчины, всё пытаясь придумать, как бы узнать побольше о госте и разговоре, который он якобы не слышал. — Это был твой знакомый? — осторожно спросил Шастун, но никакой реакции не получил и решил повторить попытку. — Мне показалось, вы давно знакомы… — Я попросил со мной посидеть, а не вести разговоры, — проговорил Арсений, наконец, посмотрев в его сторону. «Разговаривать со мной ты не хочешь, тогда зачем звал?» — подумал Антон, уставившись в свою тарелку. Есть не хотелось совсем, так теперь ещё и Попов решил его взглядом посверлить. Шастун вскинул голову, и теперь они смотрели друг другу в глаза. — Это был мой очень старый друг, — неожиданно сказал Арсений. — Можно сказать, друг из прошлой жизни. Его долго не было в стране, и по приезде он решил меня навестить, но, кажется, разочаровался. — Вы работали вместе? — вопрос вылетел раньше, чем Антон успел сообразить. — Да, работали, а до этого учились, — кажется, Попов ничего не заметил, а после ответа лишь наполнил свою рюмку. — Давай выпьем за город братской любви. — О чём ты? — спросил Шастун, поднимая рюмку. — Мы живем в городе братской любви, нас помнят, пока мы мешаем другим, — произнёс Арсений, опять быстро чокнулся с ним и выпил всё до последней капли. — Почему твоего друга не было в стране? — решил спросить Антон, когда наступила тишина. — У него была опухоль мозга, пришлось продать квартиру, чтобы уехать в Германию, — ответил Попов, после чего наконец-то обратил внимание на еду. — И правильно сделал, потому что в России быстрей бы сдох, — жуя курицу, продолжил он. — Конечно, прооперировали бы, но такого результата не получили. — Ты всё же врач? — снова осторожно спросил Шастун. — Был когда-то, — выдохнул Арсений, опять наливая себе ещё. — Нейрохирургом, но работал в общей хирургии, — он уже начал пьянеть, но останавливаться явно не собирался. — Столько всего было, ужас просто. Выпьем за моё кровавое прошлое, — Попова мало интересовало, что собутыльник только губы об коньяк мочил. — А ты где сегодня был? — Ездил на блошиный рынок, — ответил Антон, подпирая голову кулаком. — На Удельной? — спросил мужчина, плеская себе ещё. Получив в ответ кивок головы, спросил опять. — И что купил? — «Алису в стране чудес» и «Алису в зазеркалье». — Опять книги, — выдохнул Арсений, выпивая снова. — Что ты только в них находишь? — Там много всего. Попробуй как-нибудь, может, что-то для себя найдёшь, — проговорил Шастун. — Обязательно. — Может быть, тебе уже хватит? — спросил Антон, когда сожитель опять потянулся за бутылкой. — Хватит мне будет, когда она закончится, — невозмутимо ответил Попов. — А ты иди, Антош, займись своими делами, книжку почитай там. — Я пойду приму душ, — сказал Шастун, медленно поднимаясь с места. — Иди-иди, а я тут тихо посижу, допью и пойду спать, — уверял его Арсений, наливая себе полную рюмку. — Я же тихий и совсем не буйный. «Надеюсь, так и будет. Нейрохирург, надо же, что я ещё о тебе узнаю?» — подумал Антон, уходя в ванную комнату.
