Отличное клубничное и мятный леденец на сдачу

      — Кто это?! — Ричард резко встал и подошёл к окну, чтобы с выверенной позиции рассмотреть крыльцо, оставаясь при этом незамеченным. — Какого чёрта, Рид?!       — Я заказал еду. — Гэвин зевнул и потянулся, садясь на постели.       Он всё ещё сонно щурился на пасмурный дневной свет, почёсывал отросшую на подбородке щетину и был явно доволен тем, что ему наконец удалось как следует отоспаться.       — Не нервничай, Ричи: у Гэвина-25 открыт кредит в пиццерии, а заказ я просил оставить у двери.       — Я же говорил: не стоит оставлять лишних следов.       — Ещё ты говорил, что если я встречусь со своей копией, то аннигилируюсь, — напомнил Гэвин. — Но я живой, а Гэвин-9 оказался отличным мужиком…       Ричард мрачно промолчал. Он явно до сих пор был в ярости от того, что случилось в Шэйди-Таун-9. К тому же перед каждым новым переходом он начинал заметно нервничать, и Гэвин никак не мог понять, почему Ричард с таким трудом привыкает к этим путешествиям. Конечно, неизвестность — вещь малоприятная, и напарникам пару раз приходилось встречаться с тем, от чего и у Рида волосы дыбом вставали. Наверное, больше всего ему запомнился Шэйди-Таун-11. Тихое место, напоминавшее невадские городки, — декорации, построенные на ядерном полигоне только для того, чтобы их живописно снесла ударная волна.       Там всё было как обычно. Дома, дороги, припаркованные авто. Но ни единого живого человека. В этом Шэйди-Таун-11 с ними ничего особенного не случилось. Они даже нашли в одном из магазинчиков запас еды, довольно свежей. Даже хлеб в большой корзинке, накрытой клетчатым полотенцем, оказался мягким, не зачерствевшим. Но Гэвину ни за что не хотелось бы снова попасть в этот мёртвый город. Зато Шэйди-Таун-25, в который они вошли пару дней назад, его вполне устраивал.       Но короткие «выходные» в доме Гэвина из Шэйди-Таун-25 подходили к концу, и напряжение Найнса росло по мере приближения к следующему переходу. С утра он обзвонил местные офисы, библиотеку, мэрию. Он задавал глупые вопросы. Просил позвать к телефону каких-то людей. Некоторые имена Гэвин слышал впервые. Ричард связался с полицейским участком, чтобы выяснить, кто из «постоянных агентов» — жителей, которые присутствовали почти во всех версиях Шэйди-Таун, — находится на своём месте, а кого заменили новобранцами. Он повсюду таскал с собой записи, которые аккуратно обновлял в каждом городе. Гэвин был уверен, что всё это только для самоуспокоения. Никакого толка от наблюдений он не видел.       — Ричи, мы как муравьи, — отвечал он Ричарду, когда тот, разозлённый тем, что Рид слишком расслаблен, спросил, что же его напарник по путешествиям обо всём этом думает.       — Мистер «Никого нет дома» Камски наверняка считает, что Шэйди-Таун — это что-то вроде муравьиной фермы для школьной выставки. Пока мы не выберемся из этой стеклянной банки, всё бессмысленно. Моя стратегия: просто съёбываешь побыстрее из версий, где всё хреново, а там, где всё хорошо, задерживаешься, чтобы пожрать, выпить, принять горячий душ и… ещё чего-нибудь…       Ричард смотрел на него сложным взглядом, но Рид только нагло улыбался. Почти на всех Ричардов это действовало безотказно. Найнс называл это недопустимой психологической манипуляцией и просил Гэвина не взаимодействовать с версиями себя. Гэвин называл это ревностью и предлагал собрать армию из Ричардов Найнсов, чтобы «надрать задницу мистеру Камски».       Оставив Ричарда ненадолго наедине с его записями и телефоном, Гэвин воровато, как кот, утащил с крыльца коробки, одурманивающе пахнущие едой. Пицца была ещё горячей, и Гэвин, прихватив тарелки, салфетки и бутылку красного калифорнийского, вернулся в спальню, устраивая небольшое подобие пикника прямо на постели.       — Ричи!       Найнс поднял руку, держащую карандаш, давая понять, что он ещё не закончил, и монотонным бухгалтерским голосом произнёс:       — Так. Наша первая и основная проблема: мы не знаем, сколько всего портов…       — Тебе с беконом и грибами или…       — …их может быть ровно столько, сколько известно нам на данную минуту, или бесконечное множество…       Гэвин издал громкий звук зевания, но Ричард, кажется, этого даже не заметил, шурша грифелем по бумаге:       — Молись, чтобы мы наткнулись повторно на Шэйди-Таун, в котором уже были, — так мы получим доказательство конечности вариаций.       — Аминь. Вот бы ещё раз Ричарда-8 встретить. Он не такая заёба, как ты, а задница у него…       — Я в шаге от убийства, но из всех доступных мне Гэвинов ты самый молодой и уже в курсе дел. — Ричард поднял бровь, когда ему протянули бокал с вином. — У нас какой-то праздник?       — Да. Праздную, что я молод, красив и хер у меня ещё долго стоять будет.       Заметив выражение лица Найнса, Гэвин пожал плечами и мирно добавил:       — Если ты не в настроении трахаться, то я просто ещё посплю после завтрака.       — Всё-таки я не понимаю, — признался Ричард, усаживаясь рядом, — как получилось, что мы постоянно попадаем в то же самое время, из которого пришли, а ты сделал прыжок на пятнадцать лет вперёд?       — Может, я самый уникальный из всех версий себя… — облизывая пальцы, к которым прилипли длинные нити горячего сыра, пробубнил Рид. — По дому я шёл обычным маршрутом, просто комнаты каждый раз разные. И всё.       — Хорошо. Порты из Хаба…       — Мне больше нравится «Блуждающий Дом», — встрял Рид.       — А мне нравится, когда ты не клеишь версии меня в каждом грёбаном городе, — подтягивая к себе папку с бумагами и разглаживая один из листов на коленях, спокойно сказал Ричард. — Итак, порты открываются в вариации Шэйди-Таун, где число жителей менее двух тысяч тридцати восьми человек.       Гэвин лениво приподнялся на локте, рассматривая схему, которую Ричард набросал после их первого совместного перехода. Отняв карандаш, он приписал в углу «Ричард-8 = ♥». Найнс немедленно перечеркнул эту ценнейшую информацию.       — Почему именно две тысячи тридцать восемь?       — У Камски спроси. — Гэвин подлил вина себе и Ричарду. — Может, просто цифра красивая. Это как спрашивать, почему у них в порте-фургоне все леденцы мятные. Пакость же.       — Откуда ты знаешь, что они мятные? — с подозрением спросил Ричард.       Рид вытер руки о салфетку и потянулся за своей курткой, висевшей рядом, на спинке стула. Пошарив в карманах, он вытащил голубой леденец в прозрачной обёртке и протянул Ричарду.       — Они все как один мятные. Вкус прямо как у леденцов от кашля.       Ричард взвесил леденец на ладони и строго посмотрел на Рида, безмятежно жующего пиццу. Здесь явно требовался допрос с пристрастием, и начать следовало с главного: «А что ещё ты трогал, ел или выносил из Хаба, Гэвин Рид?»       Но вместо этого Ричард переложил леденец в свой карман и, вздохнув, принялся за еду, думая, что следует добавить к своей самой первой схеме Дома-Хаба информацию о неопознанных мятных леденцах с неизученными свойствами.