Не заставляй меня любить!

Весь полёт продолжался около 5 часов. Всё это время мы с Лукой зависали в Интернете и искали информацию о нашей новой школе, однако информации о ней было до того мало, что мы даже не узнали, сколько всего в школе смен и какие есть кружки для внеурочной деятельности. — Что ж… Я думаю, тогда мы узнаем всё на месте, — сказал Лука, выйдя с сайта и выключив телефон. — Нет, ну это варварство какое-то. Мало того, что мы едем в неё без всякой на то причины, так ещё и по всей видимости у этой школы секреты есть, — я была просто поражена. — Мари, не нервничай всё будет хорошо, — сказал Лука, и я почувствовала какое-то облегчение, я знала, что он всегда будет рядом, чтобы поддержать меня. — Лааадно… — протянула я и тоже отложила свой телефон. Очень скоро я заснула и до прибытия не просыпалась. Pov Luka Моя подруга наконец успокоилась. И это меня радует, ведь, когда она злится или чем-то недовольна, я чувствую то же самое и хочу уничтожить всё, что вызвало в ней эти эмоции. Однако я стараюсь не подавать виду, чтобы Мари успокоилась и перестала дуться на весь свет. Кажется, она заснула. Глядя на это хрупкое создание, я всегда поражаюсь тому, как в него может умещаться столько энергии, ведь она всегда стремится всё везде успеть, хотя это не всегда приводит к хорошим последствиям, поэтому я всегда стараюсь быть рядом и защищать, ведь она мне как младшая сестрёнка… Когда мы прилетели, Мари до сих пор спала. Как бы я не хотел её будить, мне пришлось. Pov Marinett Когда я проснулась, вернее когда Лука меня разбудил, мы уже прилетели в Москву… Дааа… Здравствуй, Россия. Эх, это всё-таки случилось, и сейчас я стою в аэропорту Москвы и жду, когда Лука придёт с нашим багажом. — Мари, посмотри. Ничего не забыли? — подходит Лука. На плечах висят две сумки, а в руках ещё два огромных чемодана. Господи, я заставила друга тащить такую тяжесть! А всё потому, что я слишком разнервничалась из-за того, что подумала, сколько теперь миль отделяет меня от всего родного, что осталось в Париже. Я подбежала к другу и забрала у него две мои сумки. — Прости пожалуйста, Лука. Тебе наверное тяжело, а я тут коров считаю, — сказала я уже по-русски. Всё-таки надо привыкать. Тут я слышу, как мой друг громко смеётся. — Чего смешного? — снова по-русски спросила я. — Мари, говорят, ворон считаю, а не коров, — и снова ржёт, а я почувствовала, как немного покраснела. Ударив его в плечо, я направилась к выходу со словами: — Лука, ты скотина! Я пыталась идти как можно быстрее, чтобы он меня не догнал, однако, видимо, мой багаж был тяжелее, или я просто устала. Так или иначе он всё же меня догнал. — Мари, ну прости придурка. Просто ты это так смешно сказала, я не удержался, — и состроил милую улыбку. Как на него злиться-то?! Я выдохнула и промолчала. Вместе мы наконец вышли из здания. Несмотря на то, что лето уже заканчивалось, на улице было достаточно тепло, светило яркое солнце, которое продолжало греть. — Лука, а что нам дальше-то делать? — спросила я, понимая, что совсем не знаю, где мы будем жить и вообще на чём туда поедем. — Хех, из-за того, что ты всё лето дулась на родителей ты совсем не интересовалась, где мы будем жить. Пошли, нас подвезут, — он мне подмигнул и направился к автостоянке.