Последний шанс на искупление

Эта встреча навсегда запечатлелась в моей памяти. Мне было тринадцать, когда я впервые увидела семнадцатилетнего Каллисто Регулуса. Это произошло на приёме в честь пятнадцатилетия младшего сына семьи Регулус. Нашу семью — Эккартов — пригласили как ближайших партнёров. Разумеется, как член семьи, я также присутствовала на этом мероприятии. Приём проходил в загородном поместье, недалеко от города. Впервые оказавшись среди высшего общества, я испытывала естественное волнение. Однако мою радость омрачало одно обстоятельство — общество моих сводных братьев. Они сидели по обеим сторонам от меня в автомобиле, а напротив, следя за каждым моим движением, с суровым выражением лица сидел отчим. К несчастью, по дороге у машины спустило колесо. Замена заняла некоторое время, из-за чего мы прибыли с опозданием. К этому моменту гости уже расселись за столами, а во главе сидел виновник торжества. Эккарты, как ближайшие к семье Регулус, разместились неподалёку от хозяев дома. Я бросила взгляд на именинника. Он купался во внимании, окружённый восторженными гостями. Громкий смех, радостные крики детей и оживлённые разговоры наполняли зал. Его самоуверенная улыбка ясно говорила о том, что он наслаждается этим моментом. Оглядев присутствующих, я заметила, что кто-то отсутствовал. Где же старший сын? Стоило об этом подумать, и мысль материализовались. Веселье внезапно оборвалось, смех стих, беседы оборвались, и тишина, густая и давящая, повисла в воздухе. Я скользнула взглядом по гостям. Их лица застыли, выражая напряжённое ожидание, а глаза были обращены к входу. Взгляды полнились страхом. Первое, что бросилось в глаза, — золотые волосы, окутанные светом заходящего солнца, льющегося сквозь огромные окна. В тот миг мне показалось, что это был поистине живописный образ. Но затем я заметила кое-что ещё. Дробовик, висевший на его левом плече. Я опустила взгляд ниже — и замерла. На белоснежном кафеле тянулся кровавый след, а в правой руке он держал массивное, безжизненное тело. Собаку. Её голова бессильно свисала вниз, шерсть была испачкана тёмными, алыми разводами. — С днём рождения, брат. Он сделал несколько шагов вперёд и с равнодушной лёгкостью бросил труп животного перед собой. Глухой удар разнёсся по залу. —Каллисто! Что ты творишь?!— хозяйка дома с трудом сдерживала эмоции. Её лицо побледнело, а руки дрожали. — В такой день! — А что не так, матушка? — его голос был спокоен, но в нем слышалась откровенная насмешка. Казалось, его забавляло, как она теряет самообладание. — Все знают, насколько я хорош в стрельбе, так что я хотел преподнести дорогому братцу что-то действительно необычное. У нас, к сожалению, не водятся опасные звери, но эту дикую псину давно стоило пристрелить. Все её боялись, но никто не решался сделать это. Пришлось взять дело в свои руки. Молчание. Давящее, тягучее, пронзающее воздух. — Похоже, подарок не пришёлся младшему брату по вкусу? — в голосе промелькнули угрожающие нотки. — Н-нет! То есть… нравится… очень нравится! — мальчик торопливо заговорил, голос его дрожал. Он явно был напуган. Каллисто продолжал пристально наблюдать за ним, чуть склонив голову набок, словно оценивая каждое слово. Его губы дрогнули в ленивой усмешке — почти снисходительной, но несущей в себе нечто куда более зловещее. В этот миг я впервые по-настоящему поняла, что значит страх. — Каллисто, — после продолжительного молчания раздался твёрдый голос мистера Регулуса. — Ты появляешься лишь в разгар праздника и считаешь возможным вести себя подобным образом? — Похоже, отец, ты не расслышал моего вопроса, обращённого к матушке, — его холодный, почти ледяной голос заставил меня оцепенеть. Алые глаза, наполненные безразличием, скользнули по присутствующим. — Я всего лишь преподнёс брату подарок, но, судя по всему, моё присутствие здесь нежелательно. — Он притворно вздохнул, оглядел гостей нечитаемым взглядом и, не говоря больше ни слова, покинул зал. Только после того как его фигура исчезла за дверью, напряжение в помещении постепенно начало спадать. Люди медленно возвращались к своим беседам, хозяева дома отчаянно пытались сохранить видимость благополучия, но праздник уже был безнадёжно испорчен. В завершение вечера планировался запуск фейерверков. Гости вышли в ночной сад, погружённый в мягкий свет разноцветных фонарей. Это был хороший способ смягчить неприятное послевкусие вечера, но никто из присутствующих не мог забыть произошедший спектакль. Каждый из них сгруппировался. Мать с её супругом и старшим сыном подошли к Регулусам. Рейнольд, нашедший своих сверстников, оживлённо обсуждал что-то с ними. Я же предпочла уединиться, стоя в стороне, вдали от всех, и молча ожидая начала представления. Единственное, чего я желала в тот момент, — чтобы этот вечер скорее закончился. Краем глаза я уловила проблеск искры, мелькнувшей где-то в глубине сада. Существуй для меня возможность время вспять, я бы ни за что не пошла туда…. Чем ближе я подходила, тем дальше, казалось, отдалялся этот проблеск. Я ускорила шаг, затем, сама того не замечая, перешла на бег. Тогда мне казалось, что я должна во что бы то ни стало догнать эту искру. И я не замечала ничего вокруг. А следовало бы. Грубая хватка сомкнулась на моей руке, и в следующий миг я с силой была прижата к стволу массивного дерева. — Так, так, так… Посмотрите-ка, кто здесь у нас? Холодная рука на моей шее сжалась, причиняла боль… сомкнулась на моей шее, сдавливая кожу, причиняя боль. Я с трудом сглотнула. — Ты ведь фальшивая дочь Эккартов, верно? — Его хватка чуть ослабла, но он не отпустил меня. — Почему же ты молчишь, когда я задаю вопрос? — На его губах появилась усмешка, а в глазах вспыхнуло нескрываемое любопытство. — Я… я… просто шла за… светом, — пробормотала я, заикаясь, не отводя взгляда. Страх сковал каждую клеточку моего тела. Только теперь я осознала: тот свет, за которым я так бездумно следовала, был лишь отражением его золотистых волос в темноте. — Свет? Ты что, издеваешься надо мной, девочка? — Его ледяной взгляд пронзил меня насквозь. Внезапно он сделал шаг назад, позволяя мне на мгновение вздохнуть. — Значит, ты жаждешь смерти? — его голос был пропитан некой ленивой насмешкой. Он медленно вынул ружьё, висевшее у него за спиной, и без колебаний направил ствол прямо на меня. В этот момент страх достиг своей кульминации, захлестнув меня с головой. Сердце бешено колотилось в груди, а слова, которые я хотела произнести, застряли в горле. Я пыталась выдавить хоть звук, но вместо этого только дрожала. — Ты была там, в зале, видела всё своими глазами. И всё равно решила пойти за мной? — его голос стал резким. — Отвечай! — Ах… я… эм… — мой голос был еле слышен. Я была одна, лицом к лицу с маленьким безумным монстром, которому явно доставляло удовольствие наблюдать за моей растерянностью. Он слегка крепче сжал оружие, а грозный взгляд не отрывался от моего лица — Неужели для ответа требуется столько времени? — он наклонил голову, словно оценивая мою беспомощность. — Ну же, мне интересно, что на этот раз выдаст наша маленькая Красная Шапочка. Что?.. Он насмехается надо мной даже сейчас? Только сейчас я вспомнила о том, как горничная, решив угодить хозяйке, облачила меня во всё красное — даже головной убор. И теперь он считает себя волком? Хотя, конечно, он совсем не пушистый, но в его кровожадном взгляде действительно читалось что-то хищное… — Как только прогремит первый фейерверк, я спущу курок, — произнёс он с ледяным спокойствием. — Никто даже не услышит. Мы здесь далеко, одни, вокруг тьма… Я ловила его взгляд, но он явно был недоволен. В чём причина? Неужели его раздражает, что я до сих пор не разрыдалась? Этот безумец… Он действительно собирается убить меня?! — Время идёт, — напомнил он. Безумец. — Как… как я уже сказала, я следовала за светом! — в отчаянии выкрикнула я. Его брови резко взлетели вверх, однако во взгляде по-прежнему читалось недовольство. — Ваши волосы… Они светились так ярко, что… я влюбилась! Господи, просто пристрелите меня сейчас. Что за вздор я несу? Насколько сильно страх повлиял на работу моего разума, раз он выдаёт такую бессмыслицу? Однако, к моему удивлению, это возымело эффект. Он опустил ружьё и посмотрел на меня с выражением неподдельного удивления. Его зрачки расширились, губы чуть приоткрылись, но слов не последовало. Разум постепенно начинал проясняться, и я отчаянно хваталась за любую мысль, которая могла бы мне помочь. — Когда вы стояли в зале, мне показалось, что вы очень одиноки, — продолжила я, изо всех сил стараясь придать голосу искренность. — В тот момент я увидела в вас себя — такую же маленькую, потерянную среди людей, чей взгляд был полон осуждения. Тогда мне так хотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал: "Всё в порядке". И я подумала, что, возможно, именно сейчас вам нужна поддержка… — Ха-ха… — вдруг раздался смех. Он прикрыл ладонью часть лица, но я ясно видела, как уголки его губ дрогнули в усмешке. — Какая любопытная добыча попалась мне. Кажется, мне конец. — Ты влюбилась в меня из-за моих волос? — протянул он, лениво прищурившись. — Неужели это единственная причина? — Эм… нет! — поспешно воскликнула я. — Вы… вы очень сильный! Вы сказали, что та собака, которую вы убили, была опасна. Это вызывает искреннее восхищение… вам удалось справиться с ней! Я держалась из последних сил. Но он лишь продолжал смотреть на меня с тем же непроницаемым выражением, в котором скрывался не то интерес, не то насмешка. — Что ещё? — А… я… Его кровожадная улыбка становилась всё шире, с каждым мгновением он всё ближе подступал ко мне. Ружьё теперь лежало где-то позади, забытое, не нужное. Моё тело вновь оказалось зажато между ним и шершавой поверхностью дерева. Его руки, опёршиеся по обе стороны от моей головы, создавали ощущение неизбежности. Наши взгляды встретились: мой — полон страха, его — наполнен предвкушением. — Похоже, ты исчерпала всё, что могла родить твоя крошечная головка, — голос его был тихим, но от этого лишь более угрожающим. Он склонился ниже, не оставляя мне ни единого шанса на побег. Я судорожно зажмурилась, не зная, чего ожидать. — Ты выбрала не самое лучшее время для того, чтобы оказаться рядом, милая, — его предостерегающий шёпот вызвал ледяной холод вдоль позвоночника. — Поверь, тебе не стоит рассказывать о том, что здесь произошло. — Его дыхание обожгло моё ухо, заставив вздрогнуть. — В следующий раз постарайся удивить меня сильнее. А теперь… беги. Как только он слегка отстранился, я словно вырвалась из оцепенения. Развернувшись, бросилась прочь, не оглядываясь. Я бежала изо всех сил, разрывая ночную тишину гулкими ударами сердца. В груди горел страх, а разум настойчиво твердил, что он рядом, что вот-вот догонит меня. Дыхание сбивалось, перед глазами всё плыло, а по щекам текли горячие слёзы. Когда я наконец остановилась, осев на колени, вокруг царил шум вечернего торжества. Я оказалась в саду, недалеко от остальных гостей. Никто не заметил моего отсутствия. Никто не знал, что я только что избежала чего-то, что могло бы закончиться куда хуже. Раздался громкий взрыв, и ночное небо озарилось вспышками фейерверков. Люди загудели от восторга, в воздухе зазвучали смех и звон бокалов. И никто не слышал моих всхлипов, заглушённых праздничной суетой. Настоящее время Не будь меня здесь, то не поверила бы в ту абсолютную тишину, которая царила в классе. Лишь приглушённый шелест переворачиваемых страниц доказывал присутствие учеников. На протяжении всего занятия, что вёл этот псих, мне было крайне трудно сконцентрироваться. Создавалось впечатление, что он внимательно следит за каждым моим жестом и выражением лица, что лишь усиливало внутреннее напряжение, которое уже с трудом удавалось сдерживать. Однако мне необходимо было взглянуть на доску. Как только мой взгляд перемещался туда, я всякий раз встречалась с его насмешливо-пристальным взором. Это раздражало меня. Но затем я поймала себя на мысли: лучше терпеть этот насмешливый блеск в глазах, чем снова ощутить тот же взгляд, пронизывающий до самых глубин души Одного раза оказалось вполне достаточно для того, чтобы почувствовать всю тяжесть подобного опыта. Надо признать одно: подобной дисциплины в классе не бывало ни разу за всё время моего обучения. Несмотря на все негативные впечатления, он с самого начала продемонстрировал свои педагогические способности и высокую степень профессионализма. Вот только зачем это ему? Бывают такие моменты, когда кажется, что время замирает. Эти сорок минут показались мне бесконечными, они растянулись в целую вечность. Я даже не заметила, как прозвучал звонок, но, осознав это, почувствовала огромное облегчение. Другие ученики, столь же напуганные, стремительно собрали свои вещи и покинули класс с такой поспешностью, будто от этого зависела их жизнь. Даже те, кто обычно медлил, прощались с учителем с подчёркнутой торопливостью. Мой сосед по парте, Эклис, ожидал меня у выхода, поэтому проходя перед Каллисто мой страх немного уменьшился. Я прошла мимо преподавательского стола, не отводя взгляда от юноши, который ждал меня у двери. Но затем я услышала звук. Мобильный телефон. Каллисто взглянул на экран, и я на мгновение замерла, чувствуя, как напряглась рука, державшая лямку сумки. Сердце пропустило удар. Я заметила движение сбоку. Он наклонился ближе. — Увидимся позже, принцесса, — его голос прозвучал мягко, почти бархатно, но в нём скользнуло обещание чего-то неизбежного. А затем я почувствовала это. Его горячее дыхание обожгло моё ухо, а затем — лёгкое касание зубов. Его язык скользнул по чувствительной коже, заставив моё тело вздрогнуть от неожиданности. Кто-нибудь, пожалуйста, пристрелите меня…