Охотничья жена

      …Связь натянулась, вздрогнула, и Мирослав только вздохнул. Ожидаемо, Карм оказался не в восторге от его просьбы, и ещё более ожидаемо принялся ворчать и передёргивать крыльями. Но не отказался.       Ну не Дарелина же просить! Нет, и его можно, но Миру нужны точные объяснения, а не пространные фразы.       …Наверное, Ирию Иглори нужно было предупредить. Но Карамель, едва завидев её, решил мгновенно избавиться от очевидно тяготившей его просьбы и взял её за руку, пропустив все без исключения правила приличий.       Мирославу даже стало неудобно за такое почти хамство.       Но Ирия не испугалась. Замерла только, послушно позволяя прикасаться к запястью, будто её постоянно так трогали. Нахмурилась лишь на миг.       Едва Карамель убрал хваталки и увёл Дара обуваться, по коридору разлилось золото. То ли дело было в ярких витражах, то ли в столь же ярком утреннем солнце, но Мирослав ощутил тепло всей кожей.       А когда золотце прикоснулась к его руке перед лестницей, Миру вдруг показалось, что он замёрз, продрог и почти закоченел, а чужая ладонь с тёплыми пальчиками и мягкой кожей грели сильнее живого пламени.       …Частью его разума, рассудительного и всё подмечающего, Мирослав отметил, что подобная реакция на обычное прикосновение нетипична. Это неправильно, избыточно, и было в этом что-то от силы в голосах Высших лае и аннергов. Только не через голос, а с помощью касания.       А стряхивать чужую ладонь не хотелось.       …Нужно сообщить Вольфу. Потому что Мирослав, может, и бывает слишком впечатлительным (в теории же может!), но он никогда не оказывался в ситуации столь… Странной.       Потому что он отстранённо, будто не про себя, понимал — если золотце с такими руками поведёт его в ловушку — он покорно последует за этим теплом и светом, что бьётся под кожей…       …Бьётся?       С шумом и шелестом перьев их догнал пыхтящий Карамель, бросил на Мирослава недовольный взгляд, но ничего говорить не стал.       Завтрак проходил в том же Изумрудном доме, и низкий столик с кучей подушек им достался тот же. В разграничивающих стойках-аквариумах сновали будто бы те же самые рыбки, открывающие рты и стукающиеся в прозрачное стекло.       — Больше я твою охотницу лапать не буду! — С жаром зашептал Карамель на языке лае, краем глаза следя за Ирией. — Не знаю, что ты там себе придумал, но ощущения от прикосновения точно такие же, что и от контакта с другими.       Он раздражённо помахал ладонью, и спрятал руки под стол, принявшись расчёсывать запястье левой руки.       — И какие?       — Отвратительные! — Фыркнул Карм и наморщил нос, после чего продолжил уже спокойнее. — Ничего я не почувствовал. В смысле, что ничего особенного. Теперь твоя очередь!       Мирослав кивнул. Помнит он, помнит. Спросит непременно.       На завтрак подавали омлет из крошечных голубых яиц с зеленью, сырники с изюмом, солёные круассаны и чай из каких-то незнакомых синих цветов.       Как обычно, обжигающе горячий. Наученный Ирией, Мир подцепил щипчиками цветные кусочки льда в форме ягодок, и поочередно забросал себе в чашку. Карм, посмотрев на его действия, с подозрением всё повторил и, пригубив получившийся почти прохладный напиток, облегчённо вздохнул.       Дарелин же вновь пил чай с блюдца, разбавив его молоком, умудрившись не пролить ни капли и выглядеть при том поэлегантней и сына, и Мирослава вместе взятых.       Ирии же молчаливый официант в белоснежной униформе и с серебряными кольцами на хвосте принёс на подносе чашку с белой пенной шапкой. Хотя Мир честно не заметил, чтобы девушка что-то заказывала.       Его взгляд Ирия заметила, и чуть улыбнулась.       — Тут знают, что я кофе люблю.       …Как Гера.       Мысленное сравнение кольнуло под рёбрами. Мирослав мог говорить что угодно, но сам осознавал — он завидует собственному брату. Завидует его счастью, его паре, его радости.       …Завидует и желает брату только хорошего.       Но ему нестерпимо, до выломанных крыльев, до боли в костях хотелось того же. Знать, что у него есть пара, целовать её, обнимать, находиться рядом, беречь, помогать, укрывать крылом…       Пары не было. Была работа, и было энергетическое истощение, потому что Мирослав надорвался, пытаясь не думать.       Не думать, не видеть, не замечать собственного одиночества…       К тыльной стороне ладони прикоснулись, а показалось — Мирослава макнули всего в тёплое золото.       — Если хотите, я могу показать город. Конечно, я не гид, но… — Ирия чуть неуверенно улыбнулась, наверное, в первый раз заглядывая Миру в глаза, и делая это так открыто.       Страх всё ещё был в ней, прятался, заставлял самую малость золото тускнеть, но совсем не так, как вчера.       — Отличная идея. — Мир ощутил незримое неодобрение Карма, и не сдержался. Накрыл тёплую ладонь своей.       По связи пронеслось невысказанное, но буквально нутром ощущаемое недовольство Карамеля, что кто-то может спокойно тянуть хваталки к людям. Это же люди!       …Неизвестно, что бы гид рассказал про город. Наверняка дату основания, какие-то исторические детали, происшествия или причину названий главных площадей.       В общем, что-то заурядное и типичное для всех туристических городишек рядом с морем, куда приезжают отдохнуть, вкусно поесть и накупить сувениров родственникам.       Ирия Иглори, поначалу несмело, а дальше всё увереннее говорила, рассказывая про город. Что сорок лет назад тут почти уже ничего не было — так, умирающее поселение на развалинах прежде богатого города. Что река, когда-то питавшая город, обмелела, суда перестали выходить в море, и единственное, на чём всё ещё держалось — лагеря.       А потом, сорок лет назад, сюда пришёл Шер Ам Теос, и принёс в город новую жизнь. Нет, Ирия сама не помнит этих деталей, она сама родилась гораздо северней и позже, но оказалась тут.       И потом, став работать младшим советником, она видела этот город, его рост, его изменения близко, так близко, что могла прикоснуться рукой.       Цветовую разметку домов ввёл Шер Ам Теос. Он вкладывал в город деньги, силы, уделял внимание каждой детали, а что не успевал — поручал младшим советникам.       …Все центральные улицы были перестроены, все дома отреставрированы, всё, что можно было спасти и восстановить — спасали и восстанавливали. Что не могли — строили заново, придерживаясь установленного архитектурного стиля. Привозили с запада специальную краску.       Из одного из миров — османскую перлицу для декора некоторых наружных стен.       Синие витражи для Сапфировых домов изготавливали на востоке.       …Шер Ам Теос выкупил все лагеря в округе, часть закрыл, часть перенёс за пределы города, изменил их структуру, распорядился создать полную электронную базу рабов и сам контролировал каждый этап.       …Он нанял мастеров, чтобы те приехали сюда и научили своему ремеслу местных.       — Как у одного эаля хватило средств на всё это? — Задумчиво пробормотал Карамель, колупнув пальцем вмурованную в стену ракушку.       Ракушка была оранжевой, в цвет стены Мандаринового дома.       Ирия ступала по ровным улочкам, выложенным то ровными булыжниками, то песчаной плиткой, увлёкшись и потеряв свой страх, и говорила.       Она будто бы забыла о том, что боится, и раскрылась, расслабилась. Расцвела, и золота вокруг неё будто бы было больше. Как и запаха мяты, апельсинов и эвкалипта.       …В этом Мандариновом доме делают стаканы и графины из цветного стекла, можно выбрать что угодно, а можно посмотреть на сам процесс изготовления. В прошлом месяце Шер Ам Теос выписал из столицы мастера, который приезжал и учил делать в огне бусины — так что мастерскую скоро будут увеличивать.       …Год назад закончили строить канатную дорогу вокруг города…       …На каменной набережной раз в десять дней проходит небольшой фестиваль с жареными креветками и кальмарами, которых ловят в море…       …Дома с песчаными стенами и синими дверями — школы под патронажем Шер Ам Теоса. Их пока в городе три, есть ясли и небольшой лицей для местных.       …Горячие источники были и раньше, но их полностью перестроили ещё в первые двадцать лет.       …Мирослав шёл, отставая на пару шагов, с интересом слушал, и нет-нет, но ловил себя на том, что сравнивает.       Чужую речь, чужие движения, чужую походку.       Ирия говорила не как Гера.       Двигалась не так — не было в ней скупых движений бойца, знающего свои слабые и сильные стороны и готового напасть из любого положения.       Гера была другой, иной. Она прежде пахла усталостью, болью и железом, теперь — Джаром, кофе, чем-то сладким, счастьем. Счастья было больше всего.       Ирия больше почти не пахла страхом, и казалась Мирославу настоящей, ожившей волшебной статуэткой из золота и солнца.       …Прикоснуться бы, поймать эту золотую пыльцу, впустить в лёгкие, дать согреть себя…       …К крылу прикоснулись, вырывая из дрёмы на ходу.       — Я забыл. — Пробормотал Дарелин, рассеянно бросая взгляды то на яркие стены домов, то на Ирию.       — Что именно? — Мгновенно подобрался Карм.       Серокрылый страж будто его не слышал. Он перевёл отсутствующий взгляд на Мира.       — Ты видишь золото. — Это был не вопрос, а утверждение, будто бы больная фантазия Мирослава и фантазией-то не была.       Поколебавшись, Мир неуверенно кивнул, соглашаясь. Пусть бы Дарелин никогда и не требовал ответа.       Он вообще никогда ничего не требовал. И говорил порой странные, малопонятные вещи.       — Какое ещё золото? Кто-то кольцо или серьги посеял? — Пробубнил Карамель, с подозрением принявшись смотреть себе под ноги.       — Возьми золото себе. Ты — не Вольф. И не Заафир. Или… Или…       Пальцы Дара на его крыле на миг сжались, чтобы сразу исчезнуть. Он послушно позволил Карму потрогать себя за лоб, проверяя, не перегрелся ли.       — Или что? — Любопытно уточнил Мирослав.       Взгляд серокрылого стража вдруг стал больным, почти мёртвым. Но — лишь на миг.       «Тот, чьей памяти уже не осталось, прибудет.»       Нет, вживую тогда тот приступ Дарелина Мир не видел, но запись смотрел. Но тогда эти слова оказались пророческими.       А что, если тут тоже что-то подобное?       — Я забыл. — Растерянно и как-то миролюбиво протянул Дар и, склонив голову к плечу, обратился не к Миру. — Скажите, как мне можно встретиться с Тайлис ам Теос?       За крылом у Дарелина Карамель беззвучно взвыл и беззвучно же, чисто на мимике показал, как он разочарован Мирославом, этой ситуацией, этой непонятной (и весьма Карму неприятной — да, Мир и это успел счесть) неизвестной девицей, которая наверняка держит под крылом (хотя нет у неё крыла) какую-то гадость, но пока Карм ещё не понял, какую именно.       Ирия замолчала, заморгала растерянно, не готовая к такой просьбе. А потом подняла левую руку и ладонью указала куда-то в сторону, где располагался их Сапфировый дом и центральная площадь.       — Госпожа Тайлис ам Теос живёт в Золотом доме. Я могу провести.       Мирослав на ещё один горячий взгляд Карма лишь передёрнул крыльями, с досадой осознавая, что мог бы догадаться и сам.       Если Шер ам Теос взял в сёстры человеческую женщину, то вполне логично, что она и жила бы рядом!       Семья ведь.