Охотничья жена

      Запрос на мазь получилось оставить администратору — Ирия не рассчитывала, что ей понадобится рабочий планшет, и непродуманно оставила его в комнате. Ну ничего, воспользовалась чужим.       А господа крылачества не спали. Один, обладающий бело-серым пятнистым оперением (интересно, а он специально так перья покрасил?), нервно крутился в коридоре, размахивал руками и раздражённо что-то выговаривал второму.       Второй, нынешний временный хозяин Ирии, расслабленно стоял в дверях собственного номера, сложив руки на груди, и едва заметно кивал, имея вид сонный и ещё не до конца проснувшийся. При виде Ирии он вдруг весь вздрогнул и подобрался.       Пятнистый крылатый громко фыркнул и, бесшумно для своих габаритов (чем они вообще питаются, что вырастают такими огромными? Или это генетика и особенность расы?) подскочив к Ирии и наклонившись, резко цапнул её за запястье.       Не больно и не сильно, просто неожиданно. Крылачество нахмурился, замер оскорблённой статуей (будто бы это Ирия его за руки схватила!), будто бы подсчитал про себя от одного до десяти и, разжав пальцы, вцепился в руку серокрылого, с которым Ирия как раз поднялась по лестнице.       — Папа, ну ты чего босиком по улице ходишь? А вдруг на гвоздь наступишь? — Принявшись грозно выговаривать, крылачество потянул второго к дальнему номеру, дверь в который была открыта.       Папа? Но Ирия не сказала бы, что серокрылый смотрелся старше. Скорее, все трое крылатых казались одного возраста. Правда, теперь она видела едва заметное сходство между сыном и отцом, но без подсказки подумала бы максимум, что они братья. Ну или просто родственники.       Вон, если никогда не общаться с эалями, то и они тоже все будут на одно лицо.       Стоявший до этого безмолвно в дверном проёме крылатый вдруг показался Ирии очень иным, совершенно не похожим на этих двоих.       — Прости Карма, он несколько несдержан с людьми, и забывает предупредить о своих действиях… — Повинился её новый временный хозяин, и добавил, вдруг вспыхнув румянцем. Или это так солнце осветило его сквозь витражные панорамные окна в коридоре. — И доброе утро.       — Доброе. — Легко отозвалась Ирия, и как можно незаметнее попыталась расправить складки на собственном костюме. — Всё в порядке.       Конечно, ни у одной женщины, кроме госпожи Тайлис (ну и немножко Августины), не хватит смелости показаться на публике в облегающих брюках, но лёгкие шаровары обладали таким количеством складок, что успешно мимикрировали под юбку. Лёгкая полупрозрачная рубашка и расшитая жилетка (её почти силой нацепила на Ирию Августина, причитая, что та ей велика) были более чем приличными, но под взглядом крылатого Ирия на миг ощутила себя одетой как-то… То ли блекло, то ли слишком вызывающе.       И не понять, как на самом деле.       — Вы уже позавтракали? — Вежливо спросила Ирия, ощущая, что тишина действует на неё слишком плохо.       — Ещё нет. Карм упустил отца из вида, и отказывался даже спуститься… — Мирослав поднял руку и задумчиво почесал себе нос. — Где Вы Дарелина встретили?       Ирия честно пообещала себе запомнить их имена.       — Внизу, в саду.       — Он Вас не напугал? Дар очень мирный, просто порой ведёт себя… Нетипично.       — Всё в порядке. — Повторила Ирия. — Он говорил про лягушек… И предложил свои услуги на кухне.       Про подземные тоннели она решила не упоминать. Если все трое крылатых гостей в курсе, то смысла говорить об этом не было. А если нет — ну, Ирия не хочет быть той, кто выдаст эту информацию.       Брови у крылатого поползли вверх.       — Вот даже как! — Он беззлобно улыбнулся. — С Дарелином такое иногда случается. Он привык заботиться о детях, пусть бы они и выросли с него ростом. — Мирослав чуть наклонился, и заговорщицки понизил голос. — Карамель его старшенький… Только не называй его полным именем, а то будет дуться и пыхтеть.       Ирия честно кивнула, согласная унести знание о чужом имени с собой в могилу.       Ну или хотя бы до собственной комнаты, где сможет вдоволь посмеяться с двухметрового крылачества со столь удивительным именем.       — Пойдём завтракать? — Крылатый отлип от дверного косяка и встряхнул крыльями, по-видимому, складывая их поудобнее и чуть плотнее. — Всё равно Карм шустрый, и ещё нас внизу ждать будет.       Мирослав улыбнулся ещё раз, чуть более блекло, и крошечные усталые морщинки вдруг проявились на его лице, вокруг глаз и рта. Он будто постарел сразу на несколько лет (или, в случае с крылачествами, нужно говорить — на пару тысяч лет?), и Ирия с каким-то испугом подумала — а чувствует ли крылатый сам своё оставшееся время?       …Он упомянул, что крылатые живут, пока их не убьют. Но это плохо сочеталось с тем, что видела она сама.       Сделав глубокий вдох и встряхнувшись, Ирия сделала два шага ближе и взяла Мирослава за ладонь.       — Пойдём. — Согласилась она, чувствуя, что её маска «послушной игрушки» сползает, и на свет выбирается младший советник — может, не очень женственный и похожий на юную деву, но зато деловой.       И, о чудо, его крылачество то ли ничего не заметил, то ли такое поведение его устроило, но руку вырывать он не стал.       …Карамель завёл отца в номер, проследил, чтобы тот обулся, и только потом дёрнул дверь в ванную и сунул руки в воду.       Кожу на ладони жгло так, будто Карм схватил не слабую человеческую конечность, а подобрал из огня горящую головёшку. И пусть бы что Вольф с Мирославом не говорили, это не психосоматика, а аллергия!       Ну Мир, ну удружил… Попросил потрогать девчонку и «описать ощущения»! Ну он ему опишет!       Отец неслышно оказался рядом, протянул собственные ладони, накрывая пальцы Карма прямо в воде.       — Ну-ну, всё хорошо. — Неуклюже попытался отмазаться от опеки Карамель. — Я просто руки решил перед завтраком помыть.       От папиных прикосновений жжение под кожей принялось утихать, принимая границы вполне приемлемого.       Дарелин на его фырканье лишь покачал головой и, выключив воду, принялся снятым с крючка полотенцем вытирать Карму руки. Как маленькому!       …Прошло время, когда от такой явной и наивной заботы Карамель отбрыкивался всеми крыльями. Ну, на публике он ещё, наверное, поворчит немного, но чисто для галочки.       — А ты когда проснулся? — С вновь возросшим подозрением уточнил Карм, когда полотенце вернулось на крючок.       Дарелин воззрился на сына с взглядом прозрачным, будто вода в роднике. И самую малость растерянным.       — Я не помню.       …Заафир пытался разработать лечебные процедуры, чтобы улучшить состояние Дара. Вот только ни один сканер, ни одна медицинская установка не помогали — физически боевой страж лиров был здоров как…       …Как боевой страж.       Вот только Старейшины раз в сотню лет стирали память своим стражам, чтобы те не привязывались. Зачем это было нужно делать — Карм не понимал.       Может быть, Вольф что-то понимал, но от него допроситься ответов на эти вопросы было сложнее, чем у лилимов — конфет.       Карамель и его братья росли под крылом Дарелина, и все его причуды были хорошо известны всему Отделу, но это всё равно не значило, что проблемы не было.       Дар проваливался в свои приступы, забывал, терялся в пространстве, порой говорил пространно и непонятно.       Однажды он звал кого-то с именем «Пир». И это определённо был не Пирам, появлявшийся в Отделе раз в пару лет.       Вообще этих странных, незнакомых имён было несколько. Карм знал, что младшие братья тщательно записали их, и Марек с Елькой и Ил с Серфином иногда копались в архивах в поисках этих имён.       Пир.       Лилиум.       Какой-то «Ит».       И Страж. Какой именно — было непонятно.       Однажды Дарелин проснулся с именем «Соль», и тогда что Карм, что его братья знатно перетрухнули.       …Встреча с чудовищем Белых Плащей заканчивалась для всех смертью, и лишь Беаль смогла пережить стычку.       Карамель с пыхтением засунул все эти мысли подальше в тёмный угол сознания, и потянул отца прочь из ванной.       Завтракать.       А то и вправду Мирослав без них ускачет, под ручку со своей… человекой. (Нет, Карм не считал себя неучем, но называть «девушкой» или «дамой» в контексте женского рода человеческой особи у него не поворачивался язык. И нет, ему не было стыдно!)       …Зараза такая, и ведь почти ускакал! На полтора лестничных пролёта ушли!