I'm only in the shadow

      Питер прекрасно помнил тот день, когда Рейкен впервые переступил порог центральной больницы. Питер помнил тонкие кисти юноши и впалые мешки под прекрасными, ярко-зелеными глазами, что свидетельствовали о усталости и недостатке сна. Питер помнил запах сигарет в каштановых, немного вьющихся волосах, его последние слова и прекрасную, пускай и грустную улыбку.

Спасибо за то, что был со мной, и все, что сделал для меня.

***

      Всё началось с легкой усталости и ломоты в костях, с частых простуд и проблем со сном. Тогда, в самом начале, Рейкен понятия не имел во что это все выльется. Со временем становилось только хуже: начало темнеть в глазах даже после подъема с кровати, а каждая клетка тела будто бы сгорала изнутри, только вот Тео вовсе не был фениксом, чтобы радоваться подобным ощущениям. Последней каплей стал обморок и сильная потеря веса, было решено отправится в больницу: Последующая морока с документами и мед-картами, ведь юноша с раннего детства воспитывался в детдоме, в конечном итоге увенчалась успехом и он был направлен в одну из лучших больниц небольшого города. Сдача анализов, многочисленные заборы крови и такое трепетное ожидание результатов — всё это, чтобы услышать тот самый злополучный диагноз лейкоз.       Возможно, всё могло сложиться гораздо лучше, если бы случай не оказался запущенным, от части, по вине самого подростка, которого вовсе не волновало собственное состояние, и равнодушия персонала дет-дома. Никому нет дела до сирот, живущих на окраине провинциального и такого незначительного городка на севере Калифорнии. А самое удивительное, что Рейкену даже не было грустно или тревожно, он прекрасно помнил, как пошел на улицу и закурил последнюю сигарету из старой, помятой пачки, сразу же после того, как узнал диагноз. Похуй - пронеслось в тот момент у него в голове, было уже все равно.       Было абсолютно плевать ровно до того момента, пока юноша не встретил своего лечащего врача-онколога — Питера Хейла. Мужчину, чья харизма не могла оставить равнодушным даже такого черствого и способного только к злости парня, каким был Рейкен.       Тео помнил голубые, словно лёд глаза, что прожигали своим взглядом, забираясь под тонкую, бледную кожу. Тео помнил вены на жилистых руках мужчины и теплоту ладони старшего, что тот положил младшему на плече, уверяя того в том, что всё будет хорошо.       Уже ничего не будет хорошо.       Неделя первой химиотерапии, за которую Рейкен сблизился с мужчиной, и кажется впервые в жизни почувствовал поддержку и опору, впервые в жизни почувствовал себя не одиноким. Теперь он знал, что Хейл любил Бунина и русскую литературу, но в то же время абсолютно не переваривал Шекспира, то, что старшему нравилась классика, а Джаз казался переоцененным. Впервые в жизни, Тео боялся не проснутся следующим утром, ведь теперь тому было за что держаться — у него появился якорь.       Питер винил себя за несоблюдение врачебной субординации, за то, что буквально не может держать себя в руках, когда младший находится рядом, за то, что его внутренний волк сам тянет мужчину к молодому, бледному телу младшего. Рейкен стал его личным видом наркотика, его персональным сортом Волчьего Аконита, что не оставлял возможности нормально дышать. Но зато Хейл узнал, что младший любит классический рок и раньше катался на скейте, то, что любимый предмет Рейкена — Биология, и о том, что если бы не полное непонимание химии, он сам хотел бы стать врачом.       Неделя подходит к концу, первый сеанс химиотерапии закончился, а Хейл не хочет отпускать Рейкена обратно в детдом. Этот парень стал единственным элементом в жизни альфы, который был способен сохранять её в равновесии: у старшего больше не случалось неконтролируемых вспышек агрессии, которые не поддавались его контролю, а в полнолуния он держался гораздо лучше, чем раньше. Несмотря на то, что Хейл был альфой своей стаи, у него всегда были проблемы с самоконтролем. А теперь, а теперь у него был якорь — Худой и острый на язык парнишка с Лейкозом, что стал незаменимым элементом пазла под названием «Жизнь Альфы — Питера Хейла».

За те четыре недели перерыва между сеансами химиотерапии Хейл навещает младшего в детском доме восемь раз: во вторник и четверг каждой недели, в те дни, когда тот был наиболее свободен на работе. Позже мужчина пожалеет о том, что не находил возможности делать этого чаще.

      В один из тех визитов и звучит то самое, выпаленное наспех, по-детски неловкое " Я тебя люблю ", что срывается с уст Тео, когда тот прощается со старшим, стоя на пороге здания, в то время пока Альфа идет к своей машине под проливным дождем. Хейл лишь улыбается и ограничивается кратким «взаимно», а впалые щеки юноши заливаются румянцем. Рейкен всегда любил дожди и грозу.       Рейкен возвращается в больницу и занимает ту же палату, в которой лежал в предыдущий раз. Кажется, он стал ещё худее, но несмотря на это его зеленые глаза, все ещё были полны жизненного блеска. Тео бросил курить в тот самый день, когда Питер ответил взаимностью.Парень однозначно больше не хотел умирать: в его планы ходило бороться до самого конца.       В один из тех дней, когда Хейл остается на ночное дежурство, Тео специально просит зайти старшего в палату. Они танцуют под какой-то попсовый медляк, что доноситься очень тихо из динамика телефона парня: Хейл теряет контроль и его глаза загораются красным. Вопреки всем ожиданиям, младший не пугается, а лишь просит рассказать обо всем, кладя обритую голову на плече старшего.Питер рассказывает.       Кажется всё начинает налаживаться: Танцы по ночам, поцелуи украдкой от любопытных взглядов, и химиотерапия, что приносила свои плоды и Рейкену, медленно, но становилось лучше. Пока Питер не видит результат очередных анализов младшего, Бактерии. Сепсис.. Обычно каменное сердце Хейла пропускает пару ударов. Он готов проклясть весь мир, ведь в случае младшего Сепсис не совместим с жизнью.       Хейл оказывается прав. Он никогда не ошибался. С каждым днем младшему становиться все хуже: он продолжает терять в весе, аппетит совсем пропадает, а зеленые глаза медленно тускнеют и становятся похожи на болото. Они больше не танцуют по ночам и почти не разговаривают. Им и не нужно, эти двое понимают друг друга без слов.Тео предпочитает не подниматься с больничной койки и лишь слабо улыбается, когда старший целует его в лоб Так делают с покойниками — проносится в голове младшего. Рейкен и сам прекрасно понимает, что его смерть близко.

Проходит еще пару дней, прежде чем младшему становится совсем плохо.

***

— Укуси меня. — Срывается с уст младшего вместе с умоляющим взглядом, направленным в сторону Альфы. — Нет. Ты выглядишь так, словно щелбана не переживешь, не говоря уже о укусе оборотня. — Отвечает старший, сдерживая слезы, что вот вот выступят, и поджимает и без того тонкие губы. — Питер, я умру так или иначе. Мы оба это понимаем, и не надо делать вид, что это не так. — Рейкен, собрав последние силы в кулак, поднимается с койки, принимая сидячее положение. Хейл смиряется и садится рядом, принимая такую очевидную, но пугающую истину. Он кусает младшего в шею, и лишь лунный свет становится тому свидетелем.

***

      Всю ночь младший Бьется в агони, а Альфа прижимает худощавое тело к себе, забирая боль и больше не сдерживая слезы. Ему больно. Им обоим больно. Ближе к утру Рейкен успокаивается и несколько минут молча смотрит на мужчину. — Спасибо за то, что был со мной, и за все, что сделал для меня. — Говорит Тео, грустно улыбаясь, прежде чем заснуть.

Младший так и не проснулся, а Питер бы предпочел смерть утрате самого важного для себя человека.

      Похороны. На них присутствовал только Хейл, и от этого становилось ещё более грустно. Шел дождь, который словно проважал Рейкена в последний путь. Питер принес своему возлюбленному букет васильков, он прекрасно помнил, что они были любимыми цветами мальчишки. Скупые слезы Альфы сливаются с каплями дождя, что стекали по его лицу, а боль становиться его единственной и постоянной спутницей. — Прости. Прости меня за всё.