Друзья тоже могут разбить сердце.

      Неделя пролетела незаметно. Женщины так и не разговаривали, зато дружба Лауры и Мари только возрастала. Теперь Буше заменяла блондинку в комнате Лукиной каждые несколько дней. Что до Марии, то внешне она не подавала виду, что такое отношение к себе ее задевает, но внутри кипела ревность и злость на Лауру, а потом и на Буше. Та заняла её место и, вероятно, не собирается ей его уступать.       — Да это я должна заботиться о ней, а не какая-то там Буше! — с отвращением высказалась Маша и сжала руки в кулачки. Но мгновенно злость переросла в обиду и Третьякова вновь грустно вздохнула. — ну почему она не хочет меня видеть?!       Перебирая в голове все их совместные вечера, девушка поняла, что действительно скучает. По разговорам, по самой женщине, по её прекрасным глазам, который всегда смотрели на неё с нежностью и лаской, по низкому, иногда хриплому голосу, когда шатенка устаёт, по мягким рукам и легким объятиям в начале и конце каждого дня. Она безумно скучает по их взаимодействию. Они были отличными подругами, но почему-то именно сейчас это слово отдавалось неприятным покалыванием в районе сердца.       Чем же она могла так обидеть Лауру? Вопрос остаётся без ответа, как бы не старалась блондинка. Она не понимает, почему Лукина отдалилась от неё, перестала одаривать своим пронзительным взглядом, тёплой, подбадривающей улыбкой. Где это всё? Третьякову накрыло апатией.       Всю следующую неделю она была подавлена, хмурилась, поглядывая на радостную парочку и с особой тоской наблюдала за шатенкой. И если бы кто-то заметил это...       Лаура одергивала себя от взглядов. Это было трудно и непривычно. Именно поэтому она общалась с Буше и звала её к себе в комнату после особенно тяжёлых дней. Ей не хотелось оставаться одной в комнате, где все напоминало о прекрасных вечерах в компании Марии. Она подавляла в себе даже мысли о ней. Не хотелось больше казаться слабой, не хотелось слёз и тем более панической атаки.       Может женщина и хотела бы вновь вернуть все назад, но такому не бывать. Это будет ещё больнее, она-то знает. Остаётся лишь ждать, когда колющее чувство в груди спадёт и на его место вернётся небезызвестная пустота. А в душе все ещё теплится лучик надежды на то, что девушка просто испугалась и не захотела быть пойманной на чувствах. Как же этого хотелось Лукиной...

***

      Неделя сменилась месяцем, а напряжение не спало ни на йоту. Женщины так и не поговорили. Блондинка изводила себя неизвестностью и странной ревностью. Она не должна это чувствовать, но сердцу не прикажешь и всякий раз видя радостную парочку, она до боли сжимает руки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу и это отвлекает её от ненужных чувств. Она действительно не может ревновать.       А ещё Третьякова не понимает, ну, правда не понимает, что случилось между ними. Очевидно, что что-то изменилось в тот вечер. Лауру задели её слова, но какие? Не может же женщина разозлится и обидеться на шутку? Если только... О, боже...        Блондинка срывается с места и почти бежит к любимому когда-то кабинету. Надеется лишь на то, что Буше там не будет. А если и будет, то она, несмотря на статус "леди", пошлёт её куда-то подальше. И плевать ей на то, что о ней могут подумать. Она должна убедиться в своем предположении. Она обязана вернуть все обратно. Больше нет сил делать вид, что все в порядке, когда внутри все рвётся на маленькие кусочки от обиды и ревности.        Девушка врывается в кабинет и к своему счастью застает лишь Лауру. Та в непонимании вскидывает голову и секундный нежный взгляд превращается в колючий.       — Вас что, не учили стучать? — язвительно произносит Лукина и безразлично оглядывает с ног до головы блондинку. От такого холодного взгляда мурашки по коже, но отступать сейчас Мария не намерена и она делает пару шагов, закрывает дверь изнутри.       — Лаура...       — Лаура Альбертовна для Вас. — кидает ещё холоднее, чем в прошлый раз, но это не оказывает нужного влияния.       — Лаура, — твёрже говорит Третьякова, злясь, что её просто не могут выслушать. — нам надо поговорить.       — Исключительно по работе. — отчеканивает женщина и лишний раз проходится взглядом по блондинке. Замечает, что та стала худее и будто меньше, под глазами залегли тёмные круги от недостатка сна, которые не скрывались даже под слоем макияжа. Она с трудом сглатывает, понимая, что вероятно из-за неё и их ссоры произошло такое. Лёгкая вина накатывает, но в голове все ещё стучат слова, сказанные в тот вечер. Она отводит взгляд и старается чем-то занять себя. Не получается и взгляд снова впивается в стоящую блондинку.       Та хмуро смотрит на неё в ответ и когда слова о шутке срываются с её губ, девушка видит перемены в поведении шатенки. Подойдя к столу, она усаживается на кресло и неожиданно смеётся от абсурдности ситуации.       — Я поняла. — поборов приступ смеха, девушка склоняет голову набок и сверлит взглядом женщину. Лукина действительно не понимает причины её смеха и выглядит довольно забавно. — ты расстроилась, что признание было не настоящим?       Молчание в ответ, разочарованный взгляд синих глаз, который сразу был опущен вниз, чтобы не было видно предательских слёз.       — Да, — тихий выдох. — и это не смешно.       — Ох.. — девушка хмуриться и ей теперь точно не хочется смеяться. Она сделала Лауре больно своими дурацкими шутками, которые может быть и не шутки вовсе. Осталось разобраться в себе и понять, чего она хочет. Но сейчас нужно просто все исправить. — Лаура, ты же знаешь, что я не хотела делать тебе больно? — шатенка молчит, потому что не уверена. Она не знает, чего хочет Третьякова. Хотела ли она сделать ей больно, потому что заметила её чувства? Она на самом деле не знает. — пожалуйста, скажи, что знаешь. Прошу тебя, Лора. Я никогда бы не сделала тебе больно осознанно. Это была плохая шутка.       Резкий выдох и ещё больше склоненная голова вниз, блондинка прикусывает язык, понимая, что этого говорить явно не стоило.       — Прости меня, прошу. — девушка поднялась со стула и обошла стол, повернула кресло и села на колени перед ней. Двумя пальцами аккуратно приподняла голову за подбородок, уже чувствуя слезы. — пожалуйста, Лора.. Пожалуйста, прости..       Лукина заглядывает в глаза, видит лишь искреннее сожаление, вместе с подступившими слезами отчаяния от того, что её не простят. Но Лаура уже простила. Простила сразу же, как заметила болезненный вид блондинки.       — Маш, — она стирает её слезы, скатывающиеся по щекам, которые девушка даже и не заметила. — вставай.       — Я не встану, пока ты меня не простишь. — уперлась Мария, когда сильные руки шатенки попытались поднять её с колен.       — Я прощаю тебя, Марусь. — улыбнулась женщина и попыталась снова. Попытка стала более удачной. — пойдём на диван.       Но Третьякова не сдвинулась с места и просто притянула Лукину в объятия, от силы которых шатенка подумала, что может задохнуться.       — Всё хорошо, правда хорошо. — женщина обняла её в ответ и решила оставить все, как есть. Она не хочет сейчас неловкого разговора. Можно быть просто подругами, если блондинка не чувствует того же, что и она сама.       В тот вечер никто из них и правда не поднял тему чувств. Они обговорили все моменты, кроме этого. Обсудили все, что только случилось с ними за последний месяц. Обеим было комфортно друг с другом.       А на следующий день обстановка на съёмочной площадке была гораздо спокойнее. И как всегда ни одна из них не сводила своего взгляда с другой, когда момент позволял. Все вернулось на свои места.       Но кто знает, что может случится, когда Третьякова поймёт, чего хочет...