Тавро

      

Звон меди в тьме раздастся вновь,

тринадцать жизней смоет кровь.

             Мимо промчался автобус — кажется, Шумахер вернулся из отставки и теперь колесит по маршруту №27. По законам жанра у бордюра скопилась приличная лужа: коктейль из дождевой воды, гальки и грязи. Естественно, вся эта жижа немедленно окропила меня с головы до ног. Новое пальто, едва успевшее заявить о себе миру, тут же обзавелось леопардовыми пятнами — видимо, решило, что быть «на стиле» важнее, чем быть чистым. Джинсы и вовсе мгновенно впитали бурый оттенок, а вода просочилась в кроссовки.       Отличное начало дня.       Чувствую, как вселенная намекает: «Ну что, герой, готов к приключениям?»       Глянув на своё отражение в витрине, я тяжело вздохнул и развёл руками, словно извиняясь перед самим собой.       Ну что, Павел, стоит признать: день не задался.       Прохожие поглядывали на меня с разными эмоциями: кто с любопытством, кто с плохо скрываемым злорадством. Особенно отличилась дородная дама, драматично прижимающая к себе сумку цвета «кислотная зебра» — ярко-зелёную с чёрными полосами, будто дизайнер вдохновлялся радиоактивной фауной. К чему именно она её прижимала — к груди или животу — вопрос открытый, но, честно говоря, разбираться в анатомии незнакомых людей в планы не входило. Видимо, моя озадаченность была слишком красноречива: ярко накрашенные голубые глаза полыхнули таким неодобрением, что, кажется, у меня на лбу проступила надпись «Подозрительный элемент». Я почти услышал, как в её голове с характерным щелчком активировался такой же механизм присвоения ярлыков. Скорее всего, выбор стоял между «городской сумасшедший» и «потенциальный грабитель экзотичных аксессуаров». Она резко развернулась и ускорила шаг, будто я вот-вот крикну: «Отдай сумку! Это знак судьбы!»       Делать мне больше нечего.       Тем временем одежда слегка подсохла. Из вентиляционной шахты метро тянуло горячим воздухом, который приятно трепал волосы. Решётка под ногами оказалась скользкой, но я решил довериться интуиции (а точнее, беспечности) и не отскакивать в сторону.       Автобус я, естественно, пропустил. Хотя правильнее сказать, он пропустил меня — был забит под завязку и игнорировал всех опаздывающих. Общественный транспорт в своём репертуаре. Ещё и машина моя с утра проявила характер: я, как гениальный водитель, забыл погасить фары, и аккумулятор ушёл во временный отпуск. Времени решать проблему не было.       Направляясь к следующей остановке, я стряхивал редкие снежинки с волос. Первый снег больше напоминал моросящий дождь с бонусным охлаждающим эффектом, но этого хватило, чтобы продрогнуть до костей. Надо было слушать интуицию и напялить пуховик — сейчас был бы счастливым человеком, а не живым эскимо на палочке.       Тяжело вздохнув, я нервно скинул очередную порцию снега с макушки и наконец добрался до остановки. Зимнее утро оно такое — типично унылое: тёмное и мрачное. Если там, где-то за спиной, жизнь кипела — витрины сияли, фонари горели, люди спешили кто куда, — здесь я оказался в полном одиночестве и почти в темноте. Единственный фонарь светил с энтузиазмом студента на первой паре — каждые тридцать секунд пытался вырубиться, но чувство долга (или страха перед преподом) заставляло его включаться снова. На дорогах была только грязная каша из снега и слякоти. О белоснежном ковре можно было только мечтать.       Человек я не из пугливых, так что отсутствие освещения не особо напрягало. Присев на ледяную скамейку, я несколько раз потер руки и похлопал в попытке согреться. Мой жалкий перформанс не остался незамеченным: над головой раздалось карканье. Ворона слетела с голой ветки и плюхнулась на навес. Склонив голову, заглянула под козырёк— чёрные глаза-бусинки отразили блеклый свет фонаря.       Я сидел, разглядывая птицу, она — возвращала мне любезность. Вот оно, социальное взаимодействие в наше время: ноль диалогов, максимум — зрительного контакта. Хоть какое-то разнообразие в жизни. Не то чтобы я жаловался, но в последнее время скука цепко держала меня за шкирку. Дом-работа, работа-дом — день за днём одно и то же. Даже спорт перестал приносить радость, а новые увлечения угасали быстрее, чем мои попытки ложиться раньше часа ночи.       «Вот увидишь, рисование — вещь!» — восторженно воскликнул Юрка, и я, доверчивый идиот, записался на урок живописи. Муза на него не пришла. Вдохновение, конечно, мелькнуло где-то в первых мазках, но предпочло остаться на холсте, отказавшись перекочевывать в остальные аспекты моей жизни. В итоге на память осталась картина, похожая на работу первоклашки, и чувство лёгкого позора.       Сестра решила, что я «вошёл в стадию экзистенциального болота» и предложила радикальное решение: тренинг «Измените свою жизнь за один щелчок». После упорного сопротивления я всё-таки сдался, но оказалось, что под громким названием скрывался… кулинарный клуб. Меня там, конечно, встретили с распростёртыми объятиями, и да, я изменил свою жизнь, познав тайны «цыплёнка по-тайски». Но на этом метаморфозы закончились: горячий бургер на ужин вполне меня устраивал.       Короче, всё немного печально.       Тяжко вздохнув и посокрушавшись над серостью бытия, я снова потер ладони, сунул их в карманы и приготовился мерзнуть дальше. Фонарь над головой мигнул раз-другой и окончательно сдался. И тут совсем рядом раздался знакомый звук: словно кто-то щёлкнул зажигалкой. Краем глаза я заметил небольшой очаг пламени.       Оказывается, не один я ждал автобуса.       По крайней мере, мне так показалось: через боковое стекло ничего не было видно, потому что карту города кто-то заботливо прилепил ровно на уровне глаз. Незнакомец (или незнакомка) закурил, и тонкая струя дыма лениво поползла вверх, растворяясь в ночном воздухе. Фонарь, видимо, проникся атмосферой нуарного фильма, тревожно мигнул пару раз и снова засветился.       Эта дискотека доведёт меня до эпилептического припадка.       Решив, что глаза мне пока ещё нужны, я переключил внимание на руку, сжимавшую сигарету. Белый манжет, чёрный рукав — явно мужская. Чуть позже показалась нога в чёрной обуви, обтянутая такой же тёмной тканью брюк. Незнакомец сделал плавное, почти театральное движение, уронил только начатую сигарету и небрежно раздавил её носком ботинка.       Какого хрена?..       Прямо под столбом стоял контейнер!       Меня всегда поражала человеческая лень. Безусловно, донести фантик или скомканную рекламную брошюру до урны — подвиг, доступный исключительно мифическим героям. Простым смертным же достаточно украдкой швырнуть мусор под урну, а потом поддерживать кампанию по защите окружающей среды через пост в Твиттере.       Возмущённо фыркнув, я поднялся и направился к этому шедевру нецелевого использования мусорки. Не глядя на незнакомца — мало ли, вдруг он ещё и философ, который объяснит мне концепцию «мусор — это иллюзия», — я подобрал смятый рекламный буклет, который уныло лежал рядом с урной, а затем, подхватив им размякший от дождя окурок, похоронил всё вместе в контейнере.       Можно было, конечно, вступить в дискуссию, но из опыта я знал: спорить с такими людьми — как объяснять коту, почему ему нельзя на стол. Вины не осознают, а я только зря срываю голос. Хоть ярым защитником природы себя я не считал, что следовало отметить.       Позади раздался смешок. Я обернулся.       Незнакомец, которого теперь отлично было видно, стоял, лениво прислонившись плечом к стеклу, и не сводил с меня глаз: скрытых за маской глаз. Потому что его лицо закрывала та самая карнавальная маска, которые ежегодно мелькают в рекламе турфирм. Как только приближается февраль, весь мир внезапно вспоминает про Италию, а туристов начинают соблазнять романтическим флёром маскарадов, будто это до сих пор кого-то удивляет.       Я, естественно, немного опешил.       Строгий костюм, карнавальная маска, на улице плюс два, а верхней одежды ноль. Совсем. Только костюм и манеры человека, которому комфортно в любом климате. В одной руке он небрежно подбрасывал что-то блестящее. Зажигалку.       Я бы предположил, что кто-то сбежал либо из дурдома, либо с очень специфического корпоратива. Только зачем тогда шастать по улице в маске, пугая простой народ? Ну, то есть меня.       — Кхм, — кашлянул я, надеясь, что это прозвучит уверенно.       Мужчина вновь подбросил зажигалку, поймал её и щёлкнул.       — Вам нужна помощь? — уточнил, мысленно добавляя: «Или мне?»       Ответом стала тишина.       Незнакомец никак не отреагировал — просто продолжал разглядывать меня, чуть склонив голову вбок, как любопытная сорока. От маски веяло отчуждением, и мне стало слегка не по себе. Разделённая на две половины — красную и белую, украшенные серебристыми разводами, — она закрывала лицо полностью. Витиеватые узоры вписывались в чёрные ромбы: с одной стороны они обрамляли разрез для глаз, с другой — сползали вниз к линии губ, застывших в искусственной улыбке. И вот это сочетание — мёртвая гримаса и полное молчание — тревожило так же, как сообщение от банка: «Покупка на 99999 рублей одобрена».       Я вздрогнул, когда снежинки засыпали за воротник, и, стряхивая с волос и плеч накопившийся снег, невольно глянул на него исподлобья. Незнакомец, судя по всему, никуда не торопился. Он достал из кармана пачку сигарет, встряхнул её и выудил одну. Потом свободной рукой зацепил маску и сместил её вверх, открывая нижнюю часть лица.       Не легче было бы снять её вовсе? Или это какой-то таинственный ритуал, известный только посвящённым?       Я не понимал, зачем стоять на улице в маске. Ну, если только ты не планируешь грабёж на остановке с последующей беготнёй по переулкам. Особенно здесь, где чаще всего можно было встретить пенсионерок — неподалёку располагалось отделение Пенсионного Фонда, так что выбор жертв был… специфический.       Втянув запах сигарет, я проследил за тлеющим огоньком и прищурился.       Если да, нам предстоит долгий и нудный разговор, и мне плевать, что я сорву голос, опоздаю и получу нагоняй. У каждого есть свои принципы, и один из моих — не проходить мимо мелких актов бытового свинства.       Автобуса по-прежнему не было, и мне всё сильнее хотелось вызвать такси и сбежать подальше от этого театра абсурда.       Незнакомец затянулся и выпустил дым через нос, отчего под маской образовалось маленькое облако, которое быстро рассеялось. Выдох дракона, но бюджетный. Вздохнув, я облокотился на столб, наблюдая за движением его рук и губ. Над головой фонарь продолжал мигать, временами погружая нас во тьму.       Странная ситуация.       Я даже на мгновение забыл, что, вообще-то, замерзал, но порыв ветра тактично напомнил об этом неприятном факте. Подняв ворот пальто, я сунул заледеневшие пальцы в карманы и в который раз удивился, как этот странный тип ещё не превратился в глыбу льда: на нём был только пиджак и расстёгнутая на пару пуговиц рубашка. Видимо, он был либо термоустойчивым, либо отчаянным романтиком, который верил, что стиль важнее здоровья. Здравствуй, пневмония.       И тут, словно отвечая на мои мысли, мужчина лениво вытянул руку, разжал пальцы — и окурок, описав короткую траекторию, упал на землю. В этот раз он даже не удосужился его затушить.       Я не выдержал.       — Что вы творите?! — подался вперёд с праведным гневом.       Незнакомец, кажется, только этого и ждал.       — Мне нужна помощь, — спокойно сообщил он и кивнул вниз. — Будьте добры подобрать и это.       Я впал в глубокий ступор — застыл с лицом человека, который обнаружил, что его зарплата уже кончилась, а месяц — ещё нет. Широко, очень широко раскрыв глаза, переводил изумлённый взгляд с окурка на этого гражданина — пардон, дебила — в костюме, который, кажется, окончательно утратил связь с реальностью.       — Сами будьте добры и подберите это!       — Я не предлагал вам свою помощь, — спокойно парировал он с улыбкой на губах. Явно наслаждался моментом, гад. — Вы разбрасывались словами?       Это ж надо… Речь же шла совсем о другой помощи.       — Нет, — потерянно огляделся я, судорожно ища глазами спасительный автобус, который, конечно же, ехать не спешил.       — Тогда помогите. Кто знает, вдруг какая-нибудь собака решит полакомиться и… сгорит заживо, — с этими словами он театрально опустил маску, будто только что сказал нечто глубокомысленное.       Нет, ну однозначно — сбежал от санитаров.       — Собаки не едят окурки, — протянул я, обречённо вздохнув.       Но, кажется, сейчас мне придётся съесть свою гордость.       Вот об этом я и говорил. Попытки вразумить кого-то никогда не заканчивались ничем хорошим. Меня либо игнорировали, либо оскорбляли, либо запускали в меня чем попало — как-то раз это были рекламные листки. Физическая форма листка А4, возможно, не впечатляет, но когда их много и все летят в лицо — ощущения так себе. Однажды в таком вот состоянии — заваленным агитацией и морально побеждённым — меня и нашёл мент. Итог? Штраф. Потому что, конечно же, если человек стоит в куче мусора, значит, он сам его и разбросал. Логика железная. Настоящий нарушитель тем временем сиял как начищенный самовар, поглядывая на меня из толпы. Служитель закона даже слушать ничего не стал: «Раз вы в эпицентре, значит, виноваты. Всё просто»       Всё просто, ага.       — Не могу согласиться, — вдруг произнёс мужчина, наклонив голову, будто обдумывая что-то. — Цербер только так и лакомится, стоит выпустить погулять.       — Что? — устало спросил я.       Какой-то наркотический бред, не иначе.       — Пряный огонь, — как ни в чём не бывало пояснил чудик, — ему по вкусу.       — Вам точно нужна помощь, — выдохнул я, делая шаг вперёд.       Присев, огляделся в поисках чего-то, чем можно было бы подобрать этот злосчастный окурок. Нет, я не из брезгливых, но касаться чужой сигареты — это уже какой-то странный уровень интимности. Особенно учитывая, что этот человек в маске явно жил в своей отдельной реальности, а я о нём не знал ровным счётом ничего.       И вот, на мои безмолвные молитвы свыше ответили. Точнее, не свыше, а из рук того самого безумца — прямо рядом с окурком шлёпнулась бумажка. Я резко поднял взгляд и наткнулся на слегка насмешливую, неправильную экспрессию маски.       — Бесплатная услуга, — флегматично заявил он. — По доброте душевной.       Я скептически приподнял бровь и взял бумажку.       Визитная карточка.       Гладкая, тонкая, с матовым чёрным покрытием. В центре — две рельефные строчки:       «Аид. Гробовщик».       И ниже — номер телефона.       Рука дрогнула, и карточка выскользнула из пальцев.       …Утро продолжало улучшаться с каждым вдохом. Чувствую, ещё чуть-чуть — и прямо сюда упадёт выигрышный лотерейный билет. Где-то между визиткой чудаковатого гробовщика, его рассказами о собаке, жрущей чужие окурки из-за «пряного вкуса огня», и тем фактом, что, возможно, всё это мне снится, и я проспал.       Сидя на корточках, я достал мобильный, зашёл в приложение «Такси 777» и начал лихорадочно тыкать в экран, набирая данные.       Всё, хватит с меня этого цирка.       — Разве вы не ждали автобус? — раздалось совсем близко.       Я неуверенно поднял голову и буквально носом упёрся в маску. Рефлексы сработали быстрее мозга: я резко дёрнулся назад — и со всей дури грохнулся задом в лужу. Громко чавкнув, вода радостно поглотила меня целиком, не забыв промочить даже трусы.       — Блядь! — процедил я.       Барахтаясь, точно черепаха, перевёрнутая на панцирь, я кое-как перевалился на четвереньки, проклиная и лужу, и маску, и свою жизнь.       — Вам нужна помощь? — раздался услужливый голос.       А я был готов убивать.       — Нет! — фыркнул, выпрямляясь и чувствуя, как ледяная вода уверенно стекает по ногам, давая понять, что теперь мы надолго вместе. — Вы уже достаточно помогли.       Мобильный валялся там же. Хорошо хоть вместе с пятой точкой не утонул. Подобрав телефон, я подцепил злосчастный окурок, собрался с силами… и с размаху промахнулся мимо урны.       Ярость достигла пика.       Заскрежетав зубами, демонстративно вновь подобрал злосчастный окурок и, глядя прямо в маску, торжественно опустил его в мусорку.       Если после этого в жизни не случится чего-то хорошего, то я официально обижусь на Вселенную.       — Видите, как всё просто? — начал я. — Ничего сложного! Просто взять… и выбросить. Взять. И. Выбросить.       Я уже почти провёл мастер-класс по утилизации мусора, но на последних словах голос сорвался на раздражённый мат:       — Да ёб твою мать, ну неужели так трудно?!       Незнакомец и глазом не моргнул.       — Премного благодарен вам за помощь, — отозвался он таким тоном, будто я только что отсортировал его мусор по категориям. — Чего же хотите взамен?       — Ничего! — отрезал я.       Сжал мобильник в руке чуть сильнее, чем следовало, и перевёл взгляд на дорогу. Ещё пять минут, и вызываю такси — к чёрту этот автобус.       — Долг платежом красен, — прозвучало в ответ.       Голос у него был мягкий, но в этой мягкости что-то скребануло по нервам.       Я не заметил, как он оказался впритык.       О-о-о, блядь.       Он смотрел прямо на меня из-под маски, и хоть цвет глаз разобрать было трудно, сейчас они казались угольными.       Конечно, я далеко не из пугливых, но если сейчас заиграет тревожная музыка, я свалю, не прощаясь.       — Моё предложение помощи имело немного другую подоплёку, — выдавил я максимально спокойно, хотя в голове уже мелькнуло: «Ну вот, дождался своей первой встречи с маньяком».       В таких ситуациях главное — не паниковать. Разве не так говорят?       — Вы мне ничего не должны, — добавил, решив, что вежливость ещё никому не вредила.       — Вы заговорили, и я вас увидел, — ответил он, а я вновь впал в ступор уровня «ошибка 404».       Создавалось стойкое ощущение, что мы ведём два совершенно разных разговора, причём даже не на одном языке. Этот тип явно жил в своём измерении, но если я продолжу стоять на месте как истукан, не удивлюсь, если санитары приедут уже за мной.       — Вам холодно, — внезапно выдал этот лунатик.       Я чуть не поперхнулся воздухом.       Он расстегнул пиджак, аккуратно снял его, остался в одной рубашке — которая, напомню, и так была расстёгнута на пару пуговиц, как у героя дешёвого любовного романа — и протянул мне.       Я уставился на протянутый пиджак, потом на него, потом снова на пиджак.       — Наденьте! — с раздражением выпалил я. — Вы вообще в курсе, где находитесь и что на улице два грёбаных градуса?       Он замёрзнет, а мне ещё и скорую вызывать!       Мужчина медленно опустил взгляд на пиджак, потом так же медленно поднял на меня. Из-за этой чёртовой дьявольской маски понять, что у него на уме, было ровно так же сложно, как вычислить логин к Wi-Fi в соседнем кафе.       Я обречённо вздохнул.       Бросать полоумного вот так — грех.       — Я не мёрзну, — пожав плечами, сообщил незнакомец.       Затем он сделал шаг ко мне.       Я инстинктивно попятился назад — и упёрся спиной в холодное стекло.       Отлично. Попался.       — Ждёте автобуса? — спросил, пытаясь увести разговор в более мирное русло.       Голос получился нервным, но что поделать, когда собеседник — человек в маске, явно не чувствующий холода, да ещё и двигающийся в твою сторону?       Я поморщился.       Джинсы были мокрые насквозь, ноги немели от холода. Если я завтра не проснусь с температурой под сорок, это будет настоящее медицинское чудо.       — Нет, — коротко ответил лунатик. — Я жду.       Я в очередной раз глубоко вздохнул, набираясь терпения. Чем дольше длился этот разговор, тем сильнее я убеждался в собственной правоте.       — Вы… — я снова вздохнул, решая, как лучше сформулировать вопрос, чтобы меня не прибили прямо здесь. — Вы потерялись? Может, попали в аварию?       Или это у вас такой необычный челлендж: «Загадочно стоять в маске посреди ночи и пугать случайных людей»?       Что касается второй догадки — на нём не было ни ран, ни синяков, ни характерного «я только что перевернулся на машине» выражения лица. Лица, которого я не видел, конечно, и всё же... Но, будучи добрым самаритянином — а может, идиотом, — решил, что не стоит бросать человека в беде. Странно, конечно, взять и потеряться в городе, особенно когда карта висит буквально перед носом. Единственное логичное объяснение — потеря памяти. Если, конечно, не учитывать вариант полной потери разума.       Тем временем незнакомец, не спрашивая, взял и накинул мне пиджак поверх пальто.       Ну да, конечно. Шикарное решение проблемы.       Мой мокрый зад — вот она настоящая беда.       — Нет, я не вожу машину, — спокойно сообщил он, а я уж было потерял нить разговора.       — Тогда самолёт?       — Что? — в хрипловатом голосе прозвенела лёгкая нотка искреннего недоумения. — Прошу прощения, но я не совсем понял.       — Жертва авиакатастрофы… — пробормотал я, а через секунду мысленно дал себе пощёчину.       Что за херню я только что ляпнул? Какая, бля, авиакатастрофа?!       Впрочем…       Теория о том, что этот тип вернулся с карнавала (неважно что не сезон), а потом прыгнул с парашютом, приземлился головой вниз и теперь не может найти дорогу домой, звучала… ну, в целом, логично.       Глупо? Да. Но нет предела совершенству в области бредовых гипотез.       Как раз в этот момент за спиной раздался лай.       Я дёрнулся, но не успел как следует испугаться, потому что мимо меня пронеслось что-то чёрное и лохматое — размером с половину меня.       Собака.       Она сделала круг вокруг остановки, словно патрулируя территорию, а затем подбежала к моему загадочному визави и села у его ног, радостно виляя хвостом.       — Цербер, ты задержался, — недовольно протянул он.       Животное тут же виновато прижало уши, заскулило, а затем громко гавкнуло.       Собака… Цербер…       Я прошёл три стадии принятия: сначала отрицание («не-не-не, это совпадение»), потом осознание («он назвал пса Цербером?»), и наконец, неминуемый вывод («ебать, да это что вообще такое?!»)       Лицо пылало.       Возможно, я только что открыл новый оттенок красного, потому что смутиться сильнее, казалось, было уже физически невозможно. Хотелось сесть на корточки, приложиться головой об асфальт и, не вставая, начать одновременно молиться и материться.       Человек выгуливал собаку, а я уже приписал ему побег из дурки.       Ну да, гуляет в маске. Ну и что?       Каждому своё, в конце концов.       Я взъерошил волосы, пытаясь стряхнуть с себя остатки паранойи, и сделал шаг вперёд.       — Извините. Я был груб.       Фраза прозвучала неуверенно, но искренне.       Незнакомец вместе с собакой одновременно подняли на меня взгляд. Или мне показалось, или в глазах обоих читалось одинаковое удивление.       Я что, только что извинился перед собакой?..       Но, к счастью, на горизонте показалось спасение — автобус. Едва я приметил синее пятно кузова, лёгкие рефлекторно втянули воздух, а плечи расслабились. Тепло, сменная одежда и нагоняй от начальства за третье опоздание ждали меня на работе.       Но ничего.       Моя совесть чиста. Мужчина не потерялся, не свалился с самолёта, не псих. Ну… чуть странный, но явно вменяем.       И вот, когда я уже подошёл к бордюру, готовясь к спасительному прыжку в салон автобуса, он вдруг заговорил:       — Позвольте узнать ваше имя.       Просьба слегка удивила, но, в конце концов, я не секретный агент, а моё имя не является паролем от банковского счёта.       — Павел.       — Вы уверены?       Что, блядь?       Автобус громко засигналил, затормозив параллельно остановке. Двери с шумом распахнулись, и несколько человек вылетело наружу, быстро разбредаясь по своим делам.       А я тем временем завис.       Что значит, уверен ли я в собственном имени?       Я, конечно, невыспавшийся, но пока ещё помню, как меня зовут.       — Да, — ответил я на ходу, решив, что разговору пора заканчиваться. — Простите, мне некогда. Эм… Рад был пообщаться.       И со словами «бегите, глупцы» мысленно адресованными самому себе, запрыгнул в автобус.       Рад ли я был на самом деле?       Это был не тот случай, когда хочется оставлять отзыв с пятью звёздами: всё происходящее было настолько чудным, что могло сойти за сон.       Снаружи странный человек продолжал стоять у остановки, придерживая свою гигантскую собаку за ошейник. Тотальной уверенности не было, но, скорее всего, это был датский дог — других таких лошадей я в собачьем обличии не встречал.       Протискиваясь внутрь автобуса, я занял боковое место и наконец-то расслабился. Насколько вообще можно расслабиться, когда влажные, холодные джинсы липнут к коже.       Двери с грохотом закрылись, но автобус не тронулся.       Я наклонился вбок и выглянул наружу — светофор сиял красным, тормозя поток. Раз уж опоздал, то ещё несколько минут погоды не сделают. Я мотнул головой, машинально скользнул взглядом по улице… и тут же наткнулся на знакомый силуэт.       Аид... или как там его? Честно говоря, я сомневался, что на свете существует женщина, которая, глядя на младенца, радостно объявляет: «Назову-ка я его Аидом!» Но это уже детали. Главное, что я уставился на него… и тут же подпрыгнул на месте.       Пиджак!       Полностью вылетело из головы!       Я дёрнулся было встать, но в этот момент автобус рывком тронулся, и меня так встряхнуло, что пришлось резко прикинуться спокойным.       Поздно.       Сжав челюсти, я стянул с себя злосчастный пиджак и запустил руку в его кармашек, надеясь, что Вселенная сегодня не до конца против меня.       О, да!       Пальцы нащупали знакомую гладкую поверхность, и я вытащил её на свет — чёрную визитку.       Не всё потеряно.       Я набрал номер и приложил телефон к уху, мысленно репетируя объяснение.       Длинные гудки. Потом что-то заскрипело. И наконец раздался желанный голос, а я не стал тратить время на расшаркивания, сообщив сразу же:       — Забыл вернуть ваш пиджак.       — Не совсем Павел? — раздалось в трубке.       Что значит «не совсем»?!       Я что, наполовину Павел? Четверть? Или, может, демоверсия?       Приступ раздражения подкрался незаметно.       — Аверин Павел Дмитриевич, — чётко представился я, давая понять, что с идентификацией личности у меня полный порядок. — Куда могу доставить пиджак, Аид…       На этом моменте пожилая женщина напротив бросила на меня подозрительный взгляд и покачала головой.       Отлично, теперь я не только говорю с загадочным типом по имени Аид, но ещё и выгляжу так, будто продаю душу в кредит.       Я вздохнул, понизил голос и на всякий случай уточнил:       — Как вас по отчеству?       Очень надеялся, что он сейчас не ответит «Кроносович».       — Без отчества. И это подарок.       Я моргнул.       П-подожди… Что?       Зачем мне чужой пиджак в подарок?       — Спасибо, но…       Договорить я не успел: в трубке раздались короткие гудки.       Он отключился?!       Я злобно скрипнул зубами, перехватил телефон покрепче и тут же перезвонил. Никто не ответил. Попробовал снова, и снова — гробовая тишина.       Сжав челюсти, процедил:       — Чёрт!       Старушка напротив вновь посмотрела на меня и перекрестилась.       Да ну вас…       Я резко отвернулся к окну, делая вид, что меня не существует.       Ладно. Без разницы. Греет ли меня Господь? Не уверен. Греет ли меня этот пиджак? Определённо.       Я стянул с себя насквозь промокшее пальто и положил его на соседнее сиденье. Затем нацепил пиджак и сразу ощутил тепло и комфорт. Ткань была приятной на ощупь, на удивление сухой, и что самое странное — села как влитая, но долго наслаждаться этим странным подарком судьбы не пришлось. Потому что через секунду начался полный ебаный бред — других слов не было.       Один из пассажиров резко сорвался с места, вылетел вперёд… и достал откуда-то пистолет.       Стоп. Что?       Я моргнул, надеясь, что это сбой в реальности.       Но нет: пистолет был настоящий.       Ограбление.       Ограбление автобуса.       Бля.       А мне-то казалось, что девяностые остались в прошлом. Что дальше? Нападение на трамвай? Угон маршрутки?       — Не двигайтесь! — истерично заорал тип, размахивая пушкой так, словно и сам не знал, как с ней обращаться.       Отлично. Вооружённый, но туповатый. Тип выглядел так, будто его месяц мариновали в стрессе и панике: тусклые глаза, болезненно-зелёный оттенок кожи, волосы торчком из-под шапки... Я бы даже вздохнул с облегчением, если бы это не был, сука, пистолет.       — Эй ты, — вдруг обратился он ко мне. — Бросай мобильный! Сейчас же!       Я молча кивнул, отложил телефон, сложил руки на коленях и остался сидеть в позе человека, который сдаётся на милость идиотии.       Ситуация не укладывалась в голове. Может, я уснул на остановке и всё ещё сплю?       Тем временем невменяемый рванул к водителю и начал на чём-то настаивать. Водитель сначала побледнел, потом — покраснел, и тут я увидел, как у него заблестели глаза.       О нет.       Мужик судорожно моргал, давился слезами, тёр щёки рукавом и лихорадочно кивал.       Отлично. Грабитель-психопат и водитель на грани нервного срыва.       Какой, сука, идеальный день.       — Слушайте сюда! — вдруг взвизгнул грабитель, поворачиваясь к нам. Он вытянул руку с пистолетом и стал указывать на пассажиров, как будто выбирал жертву в пьяной игре «кто пойдёт за следующей бутылкой», если бы не слова: — Никто из вас не выберется отсюда живым…       — Сынок, да как ты можешь?! — перебивая, на ноги вскочила пенсионерка.       Она гордо вскинула подбородок, а её сжатый кулак задрожал, но явно не от страха.       — Одумайся! — грозно провозгласила она. — Ты ж совсем мальчик, малёхо-о-ой! Жизнь-то себе угробишь, угро-оби-и-шь!       Похоже, не убедила, потому что он заорал:       — Заткнись… Замолчи! Все молчите и слушайте!       Я дёрнулся, когда боевая старушка вдруг откинулась назад и задышала тяжело и сбито.       Чёрт, ей явно нехорошо. А с учётом всей этой херни вокруг — оно и неудивительно.       — Знайте же, умрёте все вы во славу Сатане, — надрывно продолжал тип.       Я побледнел.       Ну охуеть теперь.       — Ваша жертва ー предзнаменование величия. Гордитесь! ー изрёк доморощенный сатанист.       Гордиться?       Почему именно я наткнулся на ебанутого сектанта в общественном транспорте в день, когда пришлось ехать на автобусе, а не на машине? В такие моменты хочешь не хочешь, а начинаешь верить в судьбу.       Страха не было. Было ощущение нереальности. Как будто я уже сплю, и это какой-то долбанный сюрреалистичный кошмар, который поутру даже не вспомнишь. Только бред происходил в реальности и бегал туда-сюда по автобусу, размахивая пушкой.       И тут автобус дёрнулся, подпрыгнул. Завизжали тормоза. Я резко сдвинулся вперёд, схватившись за поручень. За окном замелькал дым.       ДЫМ?!       Корпус резко накренился... и раздался оглушительный взрыв.       Сука.       Всё разом превратилось в ад.       Салон заполнился едким газом. Пассажиры сорвались с мест, кто-то заорал, кто-то начал кашлять, кто-то панически метался между рядами. А я… просто вцепился в сиденье, пытаясь осознать, в какую сторону двигаться, когда весь автобус вдруг превратился в горящую консервную банку.       В этот момент прогремел ещё один взрыв. Нас подбросило. Автобус взлетел. Я видел, как девушка сзади вцепилась в поручень… но разбилось окно — и ударная волна вышвырнула её наружу. Грузный мужик, сидевший впереди, перелетел через сиденье и, столкнувшись головой с металлическим креплением, обмяк. Всё это происходило, словно в замедленной съёмке. Каждая деталь врезалась в память — каждое движение, каждый крик, каждое искажённое ужасом лицо. А меня мотало по салону, словно куклу в стиральной машине.       Жуткая боль пронзила плечо, и я резко опустил взгляд.       Штырь. Торчащий... Из моего плеча.       Вот теперь страх наконец проснулся. Смятение сменилось паникой. Я зашатался, судорожно хватаясь за что-нибудь целое, пока вокруг торчали острые обломки. Одна мысль билась в голове: напорюсь ещё раз — и я труп.       Громыхание уже не казалось таким оглушительным. Автобус осел, скользил по трассе, словно не было машин впереди, полыхал. Запах дыма, бензина, палёной кожи ударил в нос — и меня скрутило от приступа тошноты. Корпус на ходу разворачивало, и меня вместе с ним. Я соскользнул со штыря и рухнул на пол.       Больно.       Больно везде и сразу. Словно меня проткнули сотнями игл. Но остаться так — значит либо задохнуться, либо сгореть заживо.       С трудом поднявшись, я уперся рукой в кресло. Кожа в клочья. Всё исцарапано, исколото торчащими осколками. Но это не повод падать в обморок от вида крови. Раньше не терял сознание — сейчас точно не время начинать. Мой разум одновременно смеялся и плакал, потому что вся ситуация выглядела так, словно я герой какого-то долбанного дешёвого боевика. Только без каскадёров и страховки.       Я осторожно сделал шаг. Потом ещё один. Развороченная дверь попала в поле зрения, а рядом — старушка. Она по-прежнему сидела на месте — пристегнулась умная женщина. Прижав ладонь к шее, я сумел нащупать пульс. Слава богу. Выдернуть ремень удалось только с третьей попытки. Тогда я и схватил её за руку, потянув. Затем обхватил за талию и подался вперёд, медленно шагая через хаос и обломки. Позади раздался очередной взрыв, и автобус дёрнулся, а нас вынесло вперёд. Я скрипнул зубами, вцепившись в поручень.       Чуть-чуть.       Осталось чуть-чуть.       Только вытащить женщину через проём. А затем выпасть следом.       И в этот момент раздался выстрел ー меня буквально вытолкнуло вперёд вместе с ней.       Свежий воздух ворвался в лёгкие, обжигая изнутри. Я рухнул на асфальт рядом с горящим автобусом.       Боль.       Острая, тянущая, захлёстывающая ー где-то в груди или в животе — уже не мог понять. Всё пульсировало, сливаясь в саднящий, сбивающий с мысли круговорот боли. Кто бы ни стрелял — он попал в цель.       Я не чувствовал гнева, не чувствовал ужаса. Лишь наблюдал.       Небо.       Оно казалось таким серым, таким низким, словно вот-вот опустится на город и поглотит его. И дождь — капли падали на кожу, остужая её, смывая копоть и кровь. Где-то вдали выли сирены. Приближались. Но мне уже было всё равно.       Хочется спать.       И я, впервые за долгое время следуя собственным желаниям, прикрыл глаза.       Жалко родителей.       Надеюсь, хоть старушка оклемается.       ...Обломись, Сатана.       Тьма.       Блаженное забвение.       Передо мной растянулось спокойное, бесконечное море: тёмное и глубокое.       Абсолютная тишина.       Абсолютный покой.       Наверное, так выглядит смерть.       Безмятежная вечность, где нет ничего, нет никого, только я — блуждающий путник.       И, знаешь…       Хорошо, однако.       — Молодой человек, вы меня слышите? — раздался грубоватый голос откуда-то.       Меня вырвали из вечности, как кота из коробки.       Резко распахнув глаза, я уставился вверх… и увидел полноватое, розовощёкое лицо, которое зависло надо мной и подозрительно сверлило взглядом. Незнакомец щелкал пальцами перед моим носом, махал рукой и, судя по выражению лица, был сильно мной недоволен.       — Разлегся и улыбается! — возмутился он.       Я… улыбаюсь?       — Сколько пальцев?       Пятерня замаячила прямо перед носом.       Я пару секунд пялился на неё, потом хрипло выдал:       — Пять.       И закашлялся, всё ещё не до конца врубаясь, что, мать его, происходит.       Может, я попал в другой мир? Или это ад?       — Степан, живой? — окликнули мужчину.       — Ещё бы! Ни царапины! — гордо отозвался тот.       И тут же вновь неодобрительно покосился на меня.       Как это «ни царапины»? А выстрел? Осколки? Штырь, торчавший у меня из плеча?!       Я подскочил, резко сел и начал лихорадочно ощупывать себя.       Ни крови, ни ран, ни ожогов... Вообще НИ-ЧЕ-ГО. Даже пылинки с одежды пропали, словно меня отжали на максимальных оборотах и выдали совершенно новым.       — Молодой человек, вы можете говорить? — раздался новый голос.       Я дёрнулся и обернулся.       Передо мной стоял мент, который явно не собирался поздравлять меня с чудесным спасением.       — Как звать?       — Павел Дмитриевич… — пробормотал я, всё ещё не веря в происходящее. — Аверин Павел Дмитриевич.       Мент внимательно осмотрел меня: во взгляде читался странный укор, будто я не жертва, а подозреваемый. Где-то я уже видел такой же взгляд... В прошлом, когда обязанность уплатить штраф за «засорение улицы» легла на мои плечи.       Я сделал глубокий вдох, выдохнул, закрыл лицо руками и потер его в попытке хоть немного прийти в себя. Потом поднял взгляд. Прямо передо мной стоял автобус: почерневший, покорёженный, выгоревший изнутри — из него выносили тела. Пока я валялся в отключке, пожарные успели потушить огонь. Несколько машин скорой стояли у обочины, а дорога была перекрыта полицией.       — Со мной была женщина… Она?..       — Жива. У неё случился микроинфаркт, — вклинился тот самый Степан, видимо, из бригады врачей.       Я выдохнул — хоть что-то хорошее, — но расслабляться оказалось рано.       — Отлично, Павел Дмитриевич, — раздался холодный, деловитый голос.       Мент подошёл ближе и посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно.       — Вам придётся дать показания и очень старательно объяснить… — официально начал тот, а затем приблизился и понизил голос: — Почему ты целехонек, а все остальные — трупы. Семь жертв в автобусе, две найдены на дороге, водитель скончался в скорой. А ты, — он кивнул на меня, — отдыхал рядом с автобусом.       Как так, а?       Какого хрена?       — Сотрясения мозга нет? — резко обратился он уже к фельдшеру.       — Говорю же: всего осмотрел, ни шишек, ни царапин, — повторил тот.       Меня замутило, и я опустил взгляд, тупо уставившись на асфальт. Как будто он мог мне хоть что-то объяснить. Не бредом же были ранения? Пуля? Вся эта боль?       Я, конечно, ещё тот фантазёр… но не до такой степени. Я не мог выбраться из крутящегося, пылающего автобуса — и не получить ни единой царапины. Никак не мог. Когда рухнул на спину, осколки прорезали одежду, впивались в кожу — это я отлично помнил.       Помню боль. Помню огонь. Помню, как падал.       Я резко провёл руками по телу, нащупывая хоть что-то, хоть один след — доказательство того, что я не сошёл с ума. И зацепился за пуговицу пиджака, замирая.       Чёрный пиджак — тот самый.       Сжимая ткань, чувствуя её под пальцами, комкая в руках, я резко стянул его с себя и уставился, будто впервые видел.       Ни единой опалины, ни дырки, даже нитки не торчали, будто это не тот пиджак, в котором я только что вылез из пекла, а совершенно новая вещь прямо из магазина. Руки автоматически вывернули рукава, и я наткнулся на бирку.       Вместо бренда или типичной надписи о стопроцентном хлопке, виднелись серебристые буквы: «Ἅιδης».       Я задержал дыхание.       «…И это подарок», — зазвучал в голове тихий голос.       — И это подарок?