My bloody teacher...

— Ну чтож, садись. — сказал мне учитель и приблизил нож к горлу, я только потом понял, что сейчас происходит. Он привел меня в комнату для пыток. Я закрыл руками лицо и начал вспоминать всё сначала. Микаса. Школа. Биология. Учитель. Родители… — Т-т… В-вас посадят, р-роди-ители меня с-спасут… — через большую дрожь говорил я, понимая что слишком поздно говорить о такой глупой угрозе. Он усмехнулся и схватил меня за горло. Я вцепился своими пальцами в его запястье, пытаясь освободиться от сильной руки, которая мешала мне вздохнуть этот воздух, с примесью медицинских препаратов. Я сделал злое лицо и пытался сопротивляться, но моих сил хватало, чтобы победить маленького ребёнка, не то, чтобы взрослого мужика. Я жалел каждый воздух у себя в лёгких и терпел, экономя его. Но тот не собирался останавливаться, даже начал потихоньку поднимать. Я ногтями начал царапать его руку, но Аккерман ещё сильнее сжал моё горло. Я начал хрипеть и терять сознание, а он лишь ухмыльнулся и, к счастью, отпустил меня. Я грохнулся на пол, стараясь отползти от него подальше, но слабость в лёгких давала о себе знать. Я еле вилял конечностями, чтобы продвигаться, но тело не слушалось и от меня сдался рваный кашель. — Родители? — спросил он, усмехнувшись, — Они тебя не любят. — его слова задели меня и я прохрипя ответил: — Ты… врёшь… — тихо, но слышно сказал я, показав, незаметно, ему язык. Тот подошёл ко мне, садясь на корточки и схватил меня за волосы, потянув вверх, чтобы я смотрел ему в глаза. — Вру? Хм… — задумавшись, проговорил Аккерман, — …тогда, давай поразмыслим. Твои родители меня не знают, они меня ни разу не видели, но знают, что я хороший биолог. Я предлагаю тебе прийти к себе на доп.занятия и говорю, чтобы ты остался на ночёвку. Я заглянул в его стеклянные глаза, которые сводили меня с ума. Зрачки были настолько хищными, что я чуть не вскрикнул. Я продолжил делать отдышки, пока сердце не пришло в норму. — Причем тут это? — спросил я, грубо и дерзко, — Они согласились и всё! Он засмеялся мне в лицо и сильно сжав мои локоны ответил: — Любой родитель в здравом уме никогда бы не отправил на ночёвку к учителю, причём не зная его и не думая о последствиях! — почти срываясь ответил он, гневно откинув меня вперёд. Я не верил его словам и уже хотел бы сказать свои аргументы, но тут же остановился, когда понял как он прав… Я потерял смысл что-то ему перечить и просто сел на пол, прижимая ноги к груди. Невольно я впал в истерику и начал держаться за голову, сопли и слёзы смешались на моем лице, которое превратилось в фарфоровую статую. Я дрожал, словно у меня эпилепсия, мне стало жутко и глупо, что я не мог подумать об этом раньше. Я словно потерял всякую надежду на то, что меня все любили… А Микаса? Нет! Она меня любит! Она всегда за мной ухаживала и заботилась лучше матери! Скажите, что я не вру, скажите, что она придёт, она придёт, она придёт! Пожалуйста… Я хотел верить, что Микаса как супергерой прилетит ко мне и убьёт эту мразь и, прикончив на месте. Правда, эта вера, реальность совсем другая… Я отшатнулся и упал на спину, стукнувшись головой об холодный пол. Мой громкий стон пронёсся по комнате, прежде чем я услышал шаги в мою сторону. Мне пришлось подорваться, чтобы заставить себя осмелеть. Я побежал в угол комнаты, упёршись в стену и сразу рванул к другой. А Аккерман лишь за этим наблюдал и, по звукам, закрыл дверь на замок. Тут же я остановился, когда понял, что ключ у него, и он вряд ли его даст. Я тут же остановился, около того угла, где находилась неподалеку дверь к выходу. Мой взгляд был уставлен на серую кирпичную стену. На моих глазах были солёные слёзы. Я этого и боялся, боялся, что меня схватит серийный убийца. Мои ноги ослабли, я тихо сел на колени. Мои руки упирались в пол. Я старался держать своё тело. Я, как котёнок повернулся на четвереньках к своему учителю. Мои ноги застыли от страха. Моё тело парализовало, я не мог двигать ничем. Мои глаза были опущены вниз, страх не давал посмотреть вверх. — И чего же ты замолчал? — спросил он, при этом так, как будто я его раб, а он — господин, который мной повиливает. — Пытаешься отвертеться от меня? Он взял меня за подбородок. Его руки…руки холодные, как лёд… По моему тело пробежались мурашки. Он как будто на Севере побывал. Жалко, что снег не принёс с собой, чтобы я в двойне окаменел. Я пристально смотрел в пол, мне хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не быть тут. Он лишь разглядывал, а я старался не смотреть в его змеиные глаза. Мне пришлось съёжиться, чтобы не ощущать этого ебаного холода. Он усмехнулся и схватил меня, чтобы оторвать от стены. Он сел на пол коленями и покрыл мое лицо своими холодными губами. Я сопротивлялся, но силы были слишком неравными. Через несколько минут он полностью насытился и оторвал меня от стены. Его глаза были широко раскрыты, рот оскален. Я больше не мог кричать. В этой пустынной комнате мы были одни. Потом он отпустил меня и сделал несколько шагов в угол комнаты. Я догадался, что он что-то ищет. Я подумал, может быть, для того, чтобы меня заткнуть? Как только его глаза повернулись ко мне, он набросился на меня. Но я был готов и успел схватить его за руку. Он так сильно нажал на меня, что чуть не сломал мне руку. С его губ слетали короткие бессвязные слова, в которых не было никакой связи друг с другом. А может, это другой язык? Он иностранец? Аккерман сжимал мою руку все сильнее и сильнее, словно хотел вдавить ее в стену. Мы медленно перемещались по периметру комнаты. Я пытался разжать его руки, но его хватка была мертвой. Внезапно его лицо расслабилось. Мне показалось, что он потерял сознание. Но я ошибся. Он одним движением заставил меня ослабнуть. Я почувствовал как мою шею сдавили и, вскрикнув, получил пощёчину. — А теперь встань, — приказал он мне и дёрнул за что-то, а я поддался и сразу чуть не задохнулся. — понятно, значит, нет. — сказал он, с ноткой наигранной грусти и снова потянул, подняв вверх. Я почувствовал волну напряжения в гортани. Я начал задыхаться и только что понял, что на меня надели ошейник. Он был черным, с разными узорами цветов, это вроде хиганбана, маки, хризантемы, это всё что я смог узнать… Эти цветы кладутся на могилы мертвецам. Неужели эта ирония судьбы? Так вот, что он искал. Он сильно тянул, я пуще прежнего бился, но ничего не помогало. Меня потащили к кушетке, на которую мистер Аккерман вскоре сел. Он словно не видел во мне человека, лишь животное или скотину. Его грубость ко мне неописуема. Он потянул цепь на себя, я теперь был перед ним на коленях в полной покорности. Моя шея ноет и рычит от боли. Я схватился за ошейник и за цепь, которая прицеплена за него. Мистер Аккерман ударил меня по лицу своим кулаком. У меня сразу потекла кровь с носа, а моя голова разболелась ещё больше. Прежде чем, как я услышал копошенье брюк, мне пришлось подвинуться к нему и посмотреть вверх. У него были такие холодные черты лица, как будто он в детстве был на войне. Глаза серо-голубые, но опасные, он оскалился. Передо мной появился член нежилых размеров. Я моментально отдернулся, но ошейник вернул меня на место. — Начинай. — сказал учитель, гладя меня по голове и дотрагиваясь до моей щеки. Я дернулся и лишь непонимающим взглядом посмотрел на него. — Что я должен делать? — спросил я себя, не сразу осознав, что сказал это вслух. — Ты же сказал, что сделаешь всё, думаю, у тебя нет выбора. Или ты наврал? — спросил он меня, сжимая пальцы в кулаки и уже злясь на меня. Я опешил и взял руками вялый член, мне было противно, что я не мог шевельнуться, когда передо мной была угроза жизни. Я взял его руками, открывая рот, при этом кровь из носа капала на него. Мой язык поддался вперёд, нехотя облизывая головку. Кончик языка дотронулся до уретры, отдавая соленый привкус. Я сморщился от того, о чём я подумал. Головка вошла в мой рот наполовину и я уже почувствовал, что меня тошнит. Мне ещё никогда не было так плохо, но стало ещё хуже, когда мой затылок надавили. Он прошёлся по моим мышцам во рту, продолжая доходить дальше, застрявая в глотке. Он твердел у меня во рту, превращаясь в вытянутый камень. Привкус плоти был невероятно сладок. Такой чистый… О нет. Я тряхнув головой отогнал назойливые мысли. Меня схватили за голову и я, задыхаясь, начал проглатывать мой единственный шанс на спасение. Внутри меня всё сжалось, а Леви улыбнулся. На мгновенье мне показалось, что он похож на дьявола. Его хищные глаза изучали меня как добычу. Чувствовал себя мышкой в лапах и когтях кота. Я слегка посасывал его член, лаская и его яйца, облизал головку. Стон сверху дал мне уверенность и я начал работать языком всё чаще. Я сам не мог остановиться, в моем рту всё было заполнено его мясом. Я быстро научился делать оральные ласки, при этом, доходя до конца члена. Я сжимая его бёдра, старался делать правильные движения. — Не так резво, Йегер, ты же не хочешь, чтобы я слишком быстро кончил? — спросил он меня, дёргая за волосы и делая лёгкую пощёчину. — Ты что, хочешь отделаться побыстрее? — Нет… Нет, я… — уже онемевший рот, не давал мне ответить. — Ну вот. Теперь придётся начинать с начала. — сказал он с холодом во рту. Я начал с его яиц, оттягивая их. — Вот таааак… Помедленнее, малыш, растянем удовольствие. Я отсасывал как мог и как умел, я делал это медленнее. Смазка была такой безвкусной, но была как масло. Я потерял смысл что-то предпринять, чтобы уйти отсюда. Сейчас нужно лишь подчиниться ему. Только сейчас я понял, что его член находился в моей крови из носа и этот более менее соленый вкус, был от моей крови. Я всё это время мазал алую жидкость по его члену и она засохла на моём лице, уже запёкшая. — Так, котёнок. Пора с этим заканчивать. Расслабься, я сам дотрахаю тебя в глотку. Открой ротик пошире. — его приказ я исполнил и сделал пошире, как только мог в моём состоянии. Я даже не знал, как я выгляжу со стороны. — Вот так… зайчонок, задержи дыхание. Проглоти это всё. В моей глотке потекло семя моего учителя биологии. Она такая тягучая и совсем кислая… Меня, словно, унизили публично, пускай тут никого нет. Меня унизили морально, проглотили моё человеческое достоинство и выплюнули, как бумажку. Во мне всё било, что это неправильно, это не должно было произойти, но уже слишком поздно… Мне так хотелось вырвать, но эта сперма внутри, с блевотой и членом во рту, не давала это сделать. Я проглотил эту жидкость, понимая, что теперь у меня будет находится в желудке. — Пожалуйста… умоляю… Просто убей меня. — умолял я, выпустив изо рта его член. — Убей, и покончим с этим. — Увы, малыш, ты будешь жить дольше, чем хотелось. После его слов, мне нужно было разрыдаться, но он схватил меня, и понёс к этому креслу. Я бился, кусался, ругался, делал всё, но его не остановить. Меня положили на гинекологическое кресло, насильно заставив снять штаны и поставить ноги на подколенники, он жёстко зафиксировали мои ноги винтовыми зажимами. Теперь я, раздвинув ноги, молил его остановиться и перестать, пытаясь его ударить. Он начал копошиться в шкафах и начал что-то собирать в руку. Только тогда, когда он подошёл к свету, я увидел, что это была смазка и перчатки. — Я без подготовки тебя неоттрахаю. — с шутливым голосом сказал он мне, тут же опять, став серьёзным. Он надел хирургические перчатки и надавил на бутылёк. На его пальцы полилась смазка. Я через слёзы просил его перестать, но он мотал головой. Рядом с креслом, он взял бутылку с водой, чтобы промыть мой задний проход. Я на мгновенье почувствовал, что он заботится, но потом стёр всё это из своей головы. Его палец скользнул в меня и сразу пробила дрожь по моему телу. Внизу живота все сжалось, а дальше я расслабился и бабочки в животе начали порхать, как на лугу. Два пальца вошли в меня, потом три, четыре… Уже пять? А я и не заметил… Он растягивал мой анус. Его пальцы трахали меня с таким наслаждением, что я чуть не попросил продолжения. Аккерман высунул руку и намазал смазку на свой член. — Ты готов, — запыхавшись сказал он, высунув язык, облизав губы. Леви разделся и встал передо мной в том, в чём его мать родила. Я возбудился от его вида, не думал, что ещё есть такие мужчины, с таким телосложением. Мой анус начал сокращаться и расширяться, ожидая внутрь меня его большой член. К моей дырочке упёрлась головка, немного скользнув внутрь. — Ты как сучка при течке, которая ждёт кобеля. — сказал мне Аккерман, уже наполовину войдя в меня, он взял за поводок и намотал цепь себе на руку, оттягивая к себе. Я начал задыхаться. — Да ещё и слюни пускаешь, как будто давно не трахали. Он вошёл в меня полностью, я вскрикнул, а он потянул цепь ещё сильнее. — Ты уже принадлежишь мне, Эрен. Ты мой. — его слова меня будоражали. Я сжимал его член внутри меня, чувствуя как заполнен. — У нас целая ночь впереди. — змеиным шепотом, он обжёг мое ухо. Аккерман резко начал двигать бедрами, а я вскрикнув, заплакал ему в шею, вдыхая запах его волос. Я обнял его и начал царапать ему спину. Меня разрывали внутри, меня насиловали. Я снова понял, что нахожусь в руках серийного убийцы. Моя жизнь зависит от него, теперь он находится вместо моей судьбы… Его пальцы порвали мою футболку. Перед ним встало моё голое тело. Я инстинктивно погладил его груди, пресс и шею. Его мускулы заставляли меня забыть обо всём, но рык из его рта возвращал меня в реальность. — Ми…стер, Аккерман! — произнёс я, и меня тут же притянули ошейником в могучую грудь. Я обслюнявил её и схватившись за его шею, закричал во всё горло: — Трахайте! — это было последнее слово, которое я произнёс. Его сильные толчки ещё больше насиловали моё нутро, вздохи и рычания от него напоминали голодного самца, неспарившись уже давно. Он был как животное, внутренний зверь вырвался наружу и начал истощать свою жертву. Я всё больше кричал и плакал от наслаждения и отвращения. Мне так хотелось, чтобы это всё закончилось… Это и произошло. На момент, когда мой учитель уже был готов излиться в меня, он прижался ко мне, обнюхав мою шею и укусив её, меня вырвало на крик. Именно тогда он заполнил меня. Я дрожал на его руках, плакал и стервозил. Он вышел из меня и сразу протер салфеткой свой член. — Ну что ж, а теперь, переходим ко второму уровню. Продолжение следует…