Крушение

      Безысходность. Невыносимая, разъедающая всё изнутри, горечь. Бессилие. И наконец, отупелая злость, заставляющая проводить без сна ночи напролёт и бить кулаками стены до тех пор, пока не придёт осознание собственной беспомощности. И так снова и снова, по кругу. Раз за разом я прокручиваю в голове воспоминания о шторме. Панически вцепляюсь в детали, ищу моменты, которые позволили бы повернуть ситуацию иначе. На четвёртый цикл я начинаю различать мельчайшие оттенки собственных эмоций.       Где-то между отчаянием и злобой наступает период слезливой слабости. Когда он приближается, я ухожу к морю.       Кромка мыса, поросшего соснами, врезается в воду. Сосны неимоверно высокие, с красными у основания стволами, с корой, похожей на чешую. Раньше я никогда не видела подобных. Хочется зарисовать их, но блокнот с карандашом, как назло, остались дома.       "Дом" - я проговариваю это слово несколько раз про себя, но звучит оно всё равно странно. Неужели у меня здесь, на страшном Парадизе, есть свой дом?..       Ханджи предлагала мне квартиру внутри стен, в городе с непривычным названием Трост. Я отказалась. Поселилась в небольшой мансарде, надстройке над одним из старинных домов, наскоро переделанных под жильё. Выбрала себе местечко поближе к порту, спасибо командорше за возможность выбирать. Это уютное, хорошее место, пусть и не слишком благоустроенное. Я знала, что внутри стен жильё гораздо лучше, но боялась заходить вглубь острова.       И до сих пор боюсь. Ханджи рассказывала мне про леса с гигантскими деревьями и про чудесные полевые цветы, но я не спешу увидеть их воочию. Кажется, что если я окажусь слишком далеко от моря - потеряю остатки желания жить.       А было ли оно у меня хоть когда-то? Если и да - я этого времени не помню. Что я чувствовала раньше, до крушения? Как я чувствовала?       Солнце медленно опускается за горизонт. Окрашивает воду пурпуром и золотом. Я знаю, какой яростной и короткой бывает красота моря на закате. Только успевай ловить момент, цепляйся за него, впитывай. Помню, каким важным он для меня всегда был, но воспоминания очень смутные.       Сейчас всё иначе. Смотрю на закат, как на плохую акварель, отстраненно. Ловлю себя на том, что чересчур сильно впилась ногтями в ладони, так, будто пытаюсь заставить себя испытывать хоть что-нибудь. Зачем?.. Я расслабляю руки, безвольно роняю их на землю.       Поднимаюсь с намерением прогуляться по лесу вдоль побережья. Судя по всему, шататься я буду долго, пока совсем не стемнеет. Потому что не хочу наткнуться на кого-нибудь из соседей или военных, когда буду возвращаться домой. Здороваться, разговаривать, делать вид, что мне интересно - невыносимо.       Только голос моря, бесконечный монолог прибоя, не может надоесть. Шумит лес, шумят волны, стучит сердце. На мокром песке позади меня остаётся цепочка следов.       Я замираю, когда на небо поднимается луна. Медленно вдыхаю и выдыхаю запахи хвои и мокрого песка. Становится очень свежо и влажно. Я смотрю, как соленые брызги мерцают в серебряном лунном свете. Если долго-долго идти вперёд по дну моря, не пытаясь плыть - это будет красивая смерть? Достойная меня?.. Достойна ли я её?        Меня возвращает к реальности неожиданное прикосновение. Кто-то кладёт мне руку на плечо. Нехорошее ощущение, чересчур знакомое. Будто вырванное из сна. Из тех снов, которых я не вижу уже третий день, и предпочла бы не видеть совсем. Из снов, по которым я, стыдясь признавать это до конца, скучаю.       Я сильно вздрагиваю, обернувшись: на меня широко распахнутыми глазами, с искажённым, как будто от невыносимой боли, лицом, смотрит капитан Леви.       -А, Морин. Ты подстриглась, - говорит он глухо, и убирает руку с моего плеча.       Я стою на возвышенности, и кажется, будто я выше капитана головы на две. Замечаю в неверном лунном свете, как гаснет его взгляд и сжимаются губы.       Я испытываю неприятное чувство беззащитности, уязвимости, рядом с ним. Слышу, как участилось моё сердцебиение. Черт, это очень плохо.       -Вы меня напугали, - говорю ему правду в попытке справиться с ней.       Он делает неопределённое движение головой - ну извини, мол, не хотел. Замечаю у него в руке две стеклянные бутылки с чем-то темным, похожим на пиво. К одной из них явно хорошо приложились. А я думала, капитан совсем не пьёт...       Я спускаюсь с холмика, и снова смотрю на него немного снизу вверх.       -Вы приняли меня за другого человека из-за стрижки и темноты? Мне показалось, что вы... Будто ожили на минуту.       Леви хмурится:       -Я и так вполне.       Неправда. У него совсем другой вид сейчас. Раньше я как-то не обращала на это внимания - потерянный? Отсутствующий? За кого же он меня принял, насколько дорог ему был этот человек, жив ли он? И какое мне, черт раздери, дело до этого?!       -Ладно, не буду нарушать вашего уединения, - роняю я.       Хочу как можно скорее вернуться домой. Упасть на матрас, заменяющий кровать, и поплакать наконец вволю. Я ведь так и не сделала этого, пока бродила по лесу. Киваю капитану и разворачиваюсь, чтобы уйти. Слёзы подступают, уже готовые пролиться. Дотерпеть бы...       -Стой, Морин. Ты не хочешь?..       Я оглядываюсь. Леви протягивает мне нетронутую бутылку.       Мне даже почти реветь расхотелось. Оторопело смотрю на алкоголь, потом на капитана.       -Я ведь не яд предлагаю, чего так таращишься?       Меня раздражает его интонация.       -Не ожидала.       Он пожимает плечами:       -Я не настаиваю.       В последний момент, когда Леви уже собирается убрать бутылку, я всё же вытягиваю её из его рук. Получается неловко, как будто отнимаю.       -Ладно, - говорит Леви и кивает в сторону пляжа.       Это лучшее место, которое только можно выбрать. Я иду рядом с капитаном, почти шаг в шаг. Старательно смотрю себе под ноги. Зачем только согласилась. Из вежливости? Из сочувствия? Из желания побыть рядом?       Из тоски.