Предательство хуже смерти

      Удушливая темнота давила на виски, но как только начало казаться, что они потеряют сознание, то легкие приветливо раскрылись, и их обдуло легким, но прохладным ветерком. Каллисто пошатнулась от нахлынувшего головокружения, но устояла на ногах.       — Ли, — послышалось совсем рядом с ней. Этот тихий хриплый и ломающийся шепот заставил ее сердце ухнуть вниз. Все получилось. У них получилось…       — Ди! — радостно, но все еще неверяще воскликнула ангел. Она вскинула голову, тряхнув русыми волосами. И наконец увидела ее: все тоже лицо, хоть и немного бледное, пухлые розово-персиковые губы и округлые голубые глаза с пушистыми ресницами, оседающими на щеки. Это была ее сестра. Их руки все еще были скреплены в крепкий и надежный замок, поэтому Диана легко притянула вторую девушку в свои объятия, прижимая так сильно и трепетно, с такой огромной любовью, что захватывало дух. Каллисто же зарылась носом в темно-русые шелковистые волосы и обнимала сестру за шею, как никогда прежде. Обе плакали от радости встречи, так как не могли сдержать эмоций. И не могли разжать руки, точно вторая сейчас испариться. Еще долго они прижимались друг к другу.       — Ли, — улыбнулась демон, поглаживая сестру по голове двумя руками, пока Каллисто вытирала большими пальцами соленые слезы с ее лица, — я так рада. Как же я этого ждала…       — Целую вечность, — шепнула в ответ та, прижимаясь ко лбу Дианы.       Когда они разошлись, то их руки все еще были соединены в крепком союзе. Они обе повернулись к Мальбонте. Шок у него уже успел пройти, так как стояли они по меньшей мере десять минут, он внимательно разглядел их, убедившись, что они идентичны, исключая цвет глаз и волос, и просто ждал, пока на него обратят внимание.       — Ох, — хмыкнула Дианатра, — ты живой.       — А должен быть мертвым? — все-таки ему было легко говорить с ней, так как он уже привык к внешности Каллисто, и новообретенное лицо темной подружки его не смущало.       — Ну-у, — она почесала кожу под волосами, устремляя взгляд в небо, — я переживала, что ты можешь ненароком умереть, пересекая барьер.       Мальбонте приподнял брови в ошеломлении.       — Ему и так хорошо досталось, — улыбнулась ангел сестре. Ярость змеей зашевелилась у него в груди. И Каллисто это почувствовала. А ее ощущения прочувствовала вторая.       — Оставь свою злость при себе Маль, — говорила она холодно, словно и не было всех этих разговоров по душам, точно он не поделился с ней всей своей болью. Глядя теперь на них двоих, он пожалел, что доверил свои секреты старшей сестре… — Ты помог нам. Спасибо. Но на этом все. Дальше ты сам по себе, а мы сами по себе.       Каллисто дернула ее за рукав. Ди выразительно посмотрела на нее, и началась зрительная борьба. Они не произносили не звука, но Мальбонте был уверен, что они о чем-то говорят. А точнее, о ком-то — о нем. Наконец Диана закатила глаза и цокнула языком.       — Ладно, — сказала она так, словно это Мальбонте был виноват во всех смертных грехах, — пойдешь с нами, а там посмотрим.       Они всей толпой подошли к краю утеса. «Куда нас, черт возьми занесло?» — прорычала демон, приобнимавшая сестру за талию, окидывая нахмуренным взором темную гладь океана.       — На землю, — в один голос ответили Мальбонте и Каллисто.

***

      В комнате царил мягкий полумрак, рассеивающийся лишь серебристым светом болезненно-бледной неполной луны. Обычно, в такое время суток совершаются самые грязные преступления…или самые прекрасные вещи. Таких как переплетение двух пар рук. Мальбонте нежно вырисовывал на внешней стороне женской ладони какие-то понятные только ему одному символы. Девушка тихо рассмеялась и откинула легким движением черную прядь жестких волос со лба. Его улыбка была встречена ее улыбкой. Мальбонте смотрел в ее прекрасное лицо и не мог перестать наслаждаться мягкостью черт, воздушностью ресниц. Она была идеальна. Без преувеличения. Он наклонился немного вперед, опираясь на руку, позади ее спины, а его нос соприкоснулся с кончиком ее носика. Несколько раз потершись ими, молодые люди посмотрели друг другу в глаза, что вызвало розоватый румянец на молочно-бежевых щечках. Каллисто закусила нижнюю губу, пока мужчина без зазрения совести наклонился еще ниже, прикасаясь к ее губам своими, сразу увлекая в немного грубоватый поцелуй. Но как бы груб он с ней не был, она всегда отвечала ему нежностью. Даже теперь, когда ее язычок проник в его рот, раздвинув мужские губы, он легко исследовал его язык, десны, ряд зубов. Девушка притянула его ближе за шею, а сам он как пушинку поднял ее вверх и пересадил себе на бедра, не разрывая поцелуя. Ему было так хорошо с ней каждую секунду, которую они проводили вместе. Он хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы ее руки всегда были в его руке, ее губы на его, а сердце быстро-быстро стучало в груди. Она была лучшим, что было в его жизни. Самым прекрасным. Она знала о нем… Всю боль, все страхи, все обиды… Она знала. Чувствовала. И залечила. Все залечила. Все кровоточащие раны. И Каллисто не осуждала никогда. Она всегда брала его за руку и была рядом. Как бы он ни был зол, как бы ему ни было больно. Она была рядом. И он любил ее больше всего на свете.       — Моя прекрасная нимфа*, — прошептал сбившимся голосом Мальбонте ей в приоткрытые губы, — я твой без остатка.       — Я знаю, — ответила она таким же тоном, нежно проводя ладошками по его щекам, а потом и к шее. Девушка слегка качнулась вперед, вызывая дикое шипение.       — Дразнишь меня? — посмотрел он исподлобья своими темными глазами. — Как всегда, в принципе.       — Извинятся я за это не буду, Бонт, — мурлыкнула она ему на ухо, а потом присосалась, как маленькая извилистая пиявка, к тонкой кожице на его шее. Он ничего ей не ответил, только сильнее прижал свои ладони к ее талии. Его протяжное мычание разнеслось по всей комнате низкими частотами, вызывая хитрую улыбку. Удивительным образом она околдовывала его, сводила с ума. Ему казалось, что ангелы на такое не способны, но каждая близость с ней была божественной. Каллисто знала, что нужно делать, и с превеликим удовольствием делала это, опаляя своим дыханием его кожу, оставляя мелкие засосы от нежных поцелуев, слегка царапая кожу на груди. Так и теперь она твердо двинула бедрами вперед, а Мальбонте запрокинул голову от удовольствия. Только бы она не останавливалась, только бы держала его за руку, как сейчас.       — Не мучь меня, — шепнул он, откидывая ее длинные мягкие волосы ей за спину. В ответ послышался только звонкий смех. Мужчина выдохнул и приподнял ее, поставив на колени. Он потянул вверх нежно-розовый, как лепестки только зацветшей сакуры, легкий будуар на тонких брителях. Ему нравилось, как эти светлые оттенки и рюши смотрятся на ней. Они словно дополняли ее, раскрывали ее сущность. Но ее обнаженное тело ему нравилось в разы больше. В свете бледной луны ее кожа сверкала жемчужно-перламутровым блеском и пахла сладкой ванилью и чем-то вишневым. Как только он прикасался к ней, то видел, что ее тело отзывается мелкими мурашками по животу и ногам. Он чувствовал, как она тянется к нему, и как ему от этого хорошо. Ни одна плохая мысль не могла закрасться в его голову, пока он вдыхал ее запах, пока он кружил ему голову. Он никогда не был в Раю, но это было в разы лучше, он был уверен. Поэтому Мальбонте без тени сомнения впился в ее грудь, которая красовалась прямо перед его лицом. Он решил не церемониться и сразу нагло взял в рот весь сосок, лаская языком изнутри. Каллисто тут же выгнулась ему навстречу и протяжно застонала. От наслаждения ее колени задрожали, но крепкая мужская рука, лежащая на талии, не дала ей опуститься ниже, пока вторая переместилась на правую грудь, круговыми движениями массируя розовую бусинку большим пальцем. Он неотрывно смотрел на нее, наслаждаясь каждой ответной реакцией на его движение: запрокинутой головой, рукой, запущенной в волосы, закусанной опухшей губой, полузакрытыми дрожащими веками с закрученными ресницами, и, конечно, каждым гортанным стоном, срывающимся на более высокие ноты.       — Это ты мучишь меня, — прошептала она, цепляясь пальцами за его широкие плечи. Он усмехнулся и поцеловал ее в ложбинку посредине, а потом стащил штаны без ремня вниз. Ее пальцы от нетерпения впутались в черные смольные волосы, сжимаясь с невероятной силой. Он хотел сказать что-то в духе: «Ты с меня скальп сейчас снимешь». Но ощущения были настолько сильными, что дыхания просто не хватало. Поэтому Мальбонте замычал и откинул голову назад, чтобы хоть немного уменьшить болезненную пульсацию в затылке. Каллисто поймала его губы своими, а он разжал руку на ее талии, и она расслабленно опустилась вниз…и их уста завибрировали от взаимного стона, больше схожего на рычание. Она скрестила предплечья позади его затылка, опираясь локтями на плечи, пока его зубы жадно впились в тонкую ключицу. С каждым новым движением девушке все труднее было сдержать рвущийся из груди жалобный, но полный удовольствия писк. Мужские ладони сжали тонкие бедра и стали нажимать на них, увеличивая темп по своему усмотрению. Их глазах едва не заискрились, как золотые звезды, как он услышал тонкий скрип и замер, так и не выдохнув. Каллисто тоже приподняла голову, а Мальбонте обернулся. В дверях стояла Дианатрия в полной темноте, скрестив руки на груди. Ее хищный взгляд прошелся по той картине, что перед ней предстала.       — Не помешаю? — насмешливо приподняла бровь она. Мужчина все также прижимал к себе ангела и тяжело дышал.       — Ты же знаешь, что нет, — послышался тонкий высокий голосок сестры. Ди ухмыльнулась и двинулась с места, идя навстречу к ночному свету модельной походкой. Остальные двое отвернулись и снова обратили абсолютно все внимание друг на друга. Маль снова начал помогать девушке, а по комнате продолжили разливаться два вида звуков удовольствия: низкие, грубые, отрывистые и звонкие, протяжные, нежные.       Диана присела рядом с ними и сразу без церемоний впилась губами в левую мужскую лопатку. Руки ее заскользили по всей его спине. Она ощущала, что при каждом его движении, мышцы под кожей опасно натягивались, почти отдавая звериным рыком. Ее острый язычок плавно увлажнял каждый его позвонок, каждый сантиметр его кожи. Все это продолжалось достаточно долго, пока демону не надоело быть «вне основного процесса». Ее пальцы грубо впились в плечи Мальбонте и с силой дернули на себя. Он не ожидал такого, поэтому немного неуклюже упал на спину. Послышался двухголосый переливчатый смех, различающийся буквально на несколько нот. Это напомнило ему о том, словно он заперт в железной коробке, где каждый шорох отдается тысячей таких же. Так и смеялись первородные сестры. Заполняя его черепушку своими голосами, наполняя его сердце, душу. Он не мог без них дышать, существовать. Это было невыносимо. Так что, когда Диана перекинула одно колено через его лицо, то он только улыбнулся. С треском ее кожаная юбка разошлась по шву освобождая бедра. Она с тяжелым выдохом опустилась ниже, отдавая себя во власть шустрого крепкого языка, знающего свое дело. Она уперлась ладонями в его живот, прикрыв глаза. Она не знала, где он успел этому научиться или может он родился с этим умением, но ласкать женщину он умел превосходно. Она без капли стеснения дико стонала, чуть ли не заглушая голос своей сестры, которая продолжала подниматься и опускаться, запрокинув голову. Благодаря этому губы Маля вибрировали, что приносило еще больше блаженного удовольствия. Однако она не позволяла ему использовать руки. Ее колени твердо и болезненно прижали его бицепсы к постели. Но и его язык легко справлялся с поставленной задачей. Вскоре ей и это надоело. Ди протянула руку, и Каллисто ей ответила и все поняла по затуманенному взгляду. Они перетянули друг друга одним легким движением. Теперь бедра ангела сверкнули своим блеском. Мальбонте сразу же рывком прижал ее к себе освобожденными руками как можно ближе и едва не захлебнулся сладкой, как райский нектар, влагой. Кончиками пальцев он провел по ее ногам, вызывая сотню мурашек. Однако она потом низко опустилась…и он почувствовал два теплых языка на своем чувствительном органе. Они, как две змеи, вились вокруг него, лаская своими раздвоенными язычками, точно жалами, горячую плоть. Он на несколько минут задохнулся от неслыханного удовольствия. В голове зазвенели колокольчики, а глаза застлала белая пелена. Огонь и лед, добро и зло, светлое и темное, нежность и грубость — все это сейчас обвивало его, точно веревкой, плотно стягивая грудь. Он точно знал, где заканчиваются ласки Дианатры, и где начинаются прикосновения Каллисто. Горячие, глубокие до упора принадлежали, конечно, ядовитому демону, а легкие, но не менее ошеломляющие его прекрасной нимфе, что запросто находила кончиком уздечку и играла на ней, как на самой чувствительной струне. Он даже выгнулся бедрами вперед от того наслаждения, которое затопило его, а очнулся только после того, как на его щеку капнула горячая смазка с бедер ангела. Тогда он преодолел шум в ушах и снова коснулся ее языком. Еще пару круговых движений, и Ли полностью упала на него с громким писком. Ее тело, как безвольная кукла, лежало сверху и не двигалось несколько мгновений. Затем она немного пришла в себя и стала покрывать его бедра поцелуями, пока Ди все также с липкими причмокиваниями довольствовалась его органом.       Мальбонте же достаточно долго отходил от оргазма. У него все было размыто перед глазами, а мозг совсем отключился. Каллисто продолжала бессильно лежать на нем, а Ди подползла к нему ближе. Как бы она ни была самостоятельна, но заканчивать такие дела она привыкла с помощью кого-то. Он коротко ухмыльнулся и протянул руку. Девушка села сверху на его ладонь, принимая в себя несколько пальцев. Несколько грубых толчков, и она тоже задохнулась от спектра нахлынувших ощущений.       Он пытался заснуть, но как только погружался в сон, то почти сразу вздрагивал и открывал глаза. Теплое тело Ли, лежащее на нем, тут же успокаивало его. Диана же спала на другом конце обширной постели. Они были двумя самыми странным девушками. Хотя они просто были другими. Они никогда прежде не были на земле, поэтому правила для них не были писаны. Они делали только то, что им хотелось, а хотелось им многого. Многие посчитали бы это аморальным — спать с одним и тем же мужчиной на протяжении долгого времени, но они никогда ничем не жадничали, всем делились друг с другом, и ни одна не испытывала ревности к другой. Это его и удивляло. Он вроде тоже должен был быть возмущен, что они используют его, как игрушку, но ему было все равно. Он в одинаковой степени любил как нежную и ласковую Каллисто, так и язвительную, но страстную Дианатрию. Они обе удивляли его каждый раз и снова влюбляли в себя. И при этом они смогли целиком и полностью уравновесить его. Он больше не чувствовал себя Малем и Бонтом, а на все сто процентом был Мальбонте. Целостным и единым.       — Не спится? — послышался хриплый голос. Мужчина нахмурился, проморгался и поднял заспанное лицо, стараясь не потревожить спящую Ли.       — А ты чего? — кивнул он в сторону демона, которая сидела на стуле возле небольшого балкончика и выпускала изо рта клубы дыма.       — Думаю…о разном… — конечно, она бы ни за что не призналась, что это за «разное», да он и спрашивать не стал, так как знал, что не получит ответа. Но Дианатрия вспоминала. Вспоминала, как они с Каллисто создали этот кусочек своей земли, где и остановились, как говорили, долго и нудно, рассказывали все Мальбонте, как отправились в Ад и убили королеву, от которой было только одно название. Это было для нее счастливое воспоминание, так как девушка по имени Вики Уокер даже упала на колени, чтобы вымолить себе прощение, но это была несбыточная мечта, ведь Диана была настроена решительно. Она терпеть не могла предательства, поэтому и предложила расквитаться с этой…предательницей. Мальбонте был «за», а вот Каллисто немного поупрямилась, но после долгих уговоров сестры, согласилась. Ди не собиралась жалеть Вики. Она измывалась над ней достаточно долго и болезненно, не забыв вырезать на ее языке слово «ложь». Последнее, что увидела жена Люцифера — жаркий и страстный поцелуй первородных ангела и демона с полукровкой. Дианатрия подошла к своим, когда закончила, и посмотрела на свою сестру, в чьих глазах прочла, что чувствовала Уокер — она все еще любила Мальбонте. И в тот же момент мстительное чувство растеклось по ее венам. Она резво притянула его к себе за шиворот и в требовательном поцелуе впилась в губы. Он дико удивился, однако все же ответил ей, не скупясь на прикосновения, а потом на этой же волне поцеловал Каллисто. После этого Мальбонте впервые остался ночевать в спальне ангела.       Он опустил голову обратно, так как шея затекла, и укрыл сползшим одеялом Ли, которая посильнее схватила его за плечо. Он перехватил ее ладошку и переплел их пальцы.       — Ты же знаешь, что я тебя не люблю? — неожиданно, вместе с новой порцией дыма, вырвалось изо рта демона. Мужчина приподнялся на локтях и прямо посмотрел на нее. Конечно, он это знал. Он знал много чего о Дианатрии через глаза Каллисто. Заглянув в ее карие радужки можно было сразу понять, что чувствует ее сестра-близнец. Он знал, что Ди говорит это все не от зла, а от обиды на Шепфа. Он сделал больно ей, а значит она тоже должна делать больно окружающим. — И она, — пальчик указал на длинноволосую сестру, — тоже не любит тебя. Да, Ли может быть немного впечатлительная, эмоциональная и привязалась к тебе, но она тебя не любит. Ты не нужен нам.       — Ложь, — коротко выдохнул он. Диана выкинула сигарету и провела пальцами по коротким волосам, едва касающихся плеч. Она обрубила их назло Мальбонте, который сказал, что ему нравятся длинные волосы. — Если я был бы вам не нужен, то вы бы избавились от меня. Но я нужен вам обеим. И вы обе меня любите.       — С чего с такое самодовольство? — хмыкнула она.       — С того, что больше всего на свете вы любите друг друга. А я — ваше отражение… Я заключаю в себе как тебя, так и Каллисто. А раз любишь Ли, то любишь и меня.       Девушка хотела рассмеяться, но он приложил палец ко рту и скосил глаза на ее сестру, немного зашевелившуюся во сне. Ди тут же умолкла, но покачала головой. А потом спрыгнула со стула, схватила со столика плеер — чуть ли не единственное из земных приспособлений, что она освоила в считанные дни — воткнула их в уши и, пританцовывая пошла к выходу. Однако по пути она остановилась возле постели и чмокнула близняшку в лоб вместо "Спокойной ночи". Она уже хотела уйти, как Мальбонте схватил ее за руку и притянул к себе. Его губы жестко смяли ее розоватые в собственническом жесте. Она даже не стукнула его за такую наглость, а просто легко улыбнулась и посмотрела ему в лицо, совсем другим новым взглядом. Он заправил прядку свисающих волос за ухо и самодовольно ухмыльнулся ей.       — Ты ведь просил о том, чтобы у тебя был кто-то, кто был бы предан тебе до самой смерти, — сладким и насмешливым тоном произнесла, все еще склоняясь над ним. — Ты и получил то, что загадал, ведь мы преданны тебе. О любви речь не шла. Но возможно, когда-нибудь, если очень будешь верить, твои слова могут стать реальностью…       И она ушла, покачивая голыми бедрами в такт мелодии, пока ее сестра прижалась еще ближе к его чувствительному телу, хотя показалось, что к самому сердцу…