Предательство хуже смерти

      Голова раскалывалась от невыносимой боли. В буквальном смысле раскалывалась… Мальбонте сидел с раскинутыми ногами и ничего не видел перед собой, даже темноты. Белая пелена застилала ему глаза. Он тяжело замычал и прикоснулся рукой к тому месту, где была особенно сильная пульсация. Пальцы коснулись чего-то вязкого и горячего. «Кровь…» — подумал он и попытался проморгаться. Струйка из раны в лобной части стекала прямо на левый глаз, заливая все багряным жутким цветом. Он быстро вытер ее тыльной стороной ладони и ахнул. Перед ним открылся вид… Сотканный не из темноты, а из зеленого и коричневого цветов… Это был невероятной красоты лес с высокими деревьями, чьи объемные стволы теснились друг рядом с другом. Они освещались ярким солнечным цветом, рассыпая повсюду изумрудно-золотые блики. Он столько лет провел в темноте, что это показалось ему Раем. Мужчина тут же позабыл про рану и тянущую боль и зарылся окровавленными, как у мясника, пальцами в душистую мягкую сочную траву, что сразу жидко захрустела, выпуская полупрозрачные капельки сока. Было так приятно снова ощущать себя живым…хотя бы ощущать. Еще несколько десятков минут он просидел на траве, подставляя лицо под лучи солнца, пронизывающие его насквозь. Однако после зазвеневших в голове слов Дианатрии, он быстро поднялся и стал оглядываться. «Мне хватит сил отправить тебя кое-куда, — снова заговорила с ним темная фигура, выскальзывая из мрака. Он так рад был ее видеть, что у него аж сердце к горлу подскочило. Но сказала она не много. — Но нужно будет действовать быстро. Наверняка Шепфа узнает о твоем перемещении». Он спрашивал ее о том, что ему нужно будет сделать, но тень уже начала бубнить какое-то заклинание на неизвестном ему языке, то рассыпаясь, то становясь единым целым. Последнее, что он услышал «Удачи», а затем его словно втянули через узкую трубку чьим-то могучим дыханием, и он шлепнулся здесь прямо на землю.       Мальбонте не знал куда бредет, но шел он долго, а пейзаж не менялся. Как бы он ни был рад видеть что-то новое, и оно быстро ему надоело. Ему казалось, что он не двигается с места, но все же уговаривал себя, что это чувство сохранилось из-за продолжительного нахождения в бесконечной пустоте, которой не было конца и края. Его ноги уже устали и начали неприятно ныть, но он шел и шел, злясь на свою подругу все больше, так как она даже не сказала зачем он здесь, что ищет и что это за место. И когда его ярость достигла апогея, самой высшей, критической точки кипения, то он заметил что-то среди деревьев. Это точно был не элемент окружающей среды, но очень уж вписывался в общее великолепие природы. Он сразу же узнал ее…       — Ди… — вырвалось у него изо рта тихим шепотом. Он узнал эту форму губ, длину носа, общие очертания фигуры… Это была она. Девушка, прекрасная как самые сладкие грезы, сидела прямо на траве под одним из деревьев, скрестив ноги и прикрыв веки. Она… медитировала? Мальбонте нахмурился, но все решительно сделал шаг вперед, впиваясь черными зрачками, почти сливавшимися с темной-темной радужкой глаз. Идеальные черты лица так и манили его: бежевая с легким румянцем кожа, красиво очерченные полные губы и плавные с легким изгибом брови. Ее блестящие холодно-русые волосы струились ровным водопадом к самой земле, едва касаясь кончиками травинок. Его сердце заколотилось в груди, будто хотело выиграть гонку. Губы тут же пересохли. Он хотел одновременно сорваться к ней, но не мог даже пошевелиться или сделать спасительный вдох, словно ему кто-то всунул нож меж ребер. Все таки он выдохнул и сделал решительный шаг из-за дерева, неожиданно быстро оказываясь прямо перед ней. Он уже было хотел позвать ее по имени, но она заговорила первая.       — Здравствуй, Мальбонте, — произнесла она звонким, но до дрожи в коленях мягким голосом. Голос Дианатры был другой…немного другой, но это был не он. Мужчина нахмурился и упрямо сжал губы. — Что ты здесь делаешь?       Девушка распахнула глаза, взмахнув как крыльями своими закрученными ресницами, и он увидел, что глаза у нее медово-карие с яркими зелеными прожилками, напоминающими жилки на листьях. Он не видел глаз Дианатры, но был уверен, что это нее глаза. И не ее голос.       — Ты не Дианатра, — настороженно произнес мужчина, делая опасливый шаг назад, точно переживая, что это милое создание может броситься на него.       — Ты знаешь Ди? — она вопросительно надула губки и слегка наклонила голову в бок. Ее бесконечно глубокий взор не отрывался от лица с грубыми и резкими чертами. Не получив ответа, она встала и сделала шаг навстречу. Мальбонте больше не отходил заколдованный ее лицом и пленящим голосом. Он почему-то был уверен, что бессмертным с таким голосом обязательно можно было доверять… Девушка подошла совсем близко и приподняла голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. — Это она тебя прислала?       — Да. Откуда ты знаешь меня? — такой же вопрос он задавал Дианатре.       Незнакомка лишь улыбнулась ему приветливой, но скрывающей улыбкой. А потом приподняла руку. Маль инстинктивно отшатнулся, но она продолжила вести пальчик к его лбу. Наконец он смирился с этим, но глаз не закрывал. Ее ладонь поднялась вверх, а потом указательный палец прошелся по подсохшей ране на голове, напоминавшей разлом ущелья. Через мгновение он уже почувствовал облегчение: кожа заросла, а голова больше не болела. Он выдохнул от этого ощущения целостности своей черепушки.       — Как твое имя? — она уже отошла на некоторое расстояние, шурша своим жемчужным платьем до колен, что подвязывалось атласным бантом на спине, а в районе слегка приоткрытой груди украшалось объемными кружевными рюшами. Весь ее образ источал невероятную беззаботность и легкость. Она была похожа на белое девственное пуховое перо лебедя, которое было в ту же секунду подхвачено майским теплым ветерком. Он не мог оторвать от нее взгляд, жадно глотая слюну. Каждое ее движение было до безумия плавным, эластичным, каждый босой шаг по зеленому ковру был преисполнен прирожденной мягкости.       — Каллисто, — рассмеялась она звонким переливчатым смехом, оглянувшись к нему через плечо.       — Каллисто, — медленно повторил он, смакуя каждую округлую букву в ее имени. Оно срывалось с губ непринужденно, не требуя усилий, в отличие от имени его темной подруги, где каждый слог точно царапал его язык острием. — Кто ты?       В ответ ему прозвучал все тот же мурлыкающий смех. Он приподнял брови. Это ему напомнило…       — Дианатра — моя сестра, — ответила она, пока ее добрые, но с лисьей хитринкой глаза смотрели на него снизу вверх. Девушка снова присела на траву, положив голову на колени. — Присядь.       — Ди сказала, что нам нужно торопиться, — а сам он, противореча своим же словам, опустился напротив нее, продолжая внимательно и жадно разглядывать.       — Не переживай. Здесь время идет иначе. В разы медленнее. А тебе нужно отдохнуть. Пока я нашла тебя, ты уже много прошел.       Мальбонте чуть не поперхнулся слюной. Она нашла его? Она издевается. Он стер все ноги, чтобы отыскать ее среди этих деревьев, а она…       — Не злись, — ее персиково-розовые губы дрогнули в привычном жесте. — Только я могу отыскать здесь что-то. Ты бы мог идти еще тысячу лет, но не сдвинулся бы ни на милю.       Он тоже ненароком улыбнулся. Что она с ним творит? Чудовище, раздирающее его порой изнутри острыми закрученными когтями, довольно замурлыкало, зажигая в душе, как свечку, теплый приятный на ощупь огонек. Он поддался вперед, чтобы быть ближе, и она не отодвинулась.       — Идем, — через несколько часов Каллисто поднялась и протянула ему ладонь. Она не могла исчезнуть, обратиться в пыль, как ее сестра, но ее умение избегать неудобных для нее вопросов было на высшем уровне. Мальбонте и сам не замечал, как они с одной темы переплывали совершенно другую, где она могла засыпать его вопросами, и своей милой улыбочкой вынудить его рассказывать все больше и больше, углубляясь в детали. С ней было легко, и это ему нравилось. — Но нам нужно будет держаться за друг друга, иначе ты останешься на этом самом месте.       Мужчина в неверии уставился на ее протянутую кисть, как лепесток белой розы повисший в воздухе. Он давно никого не касался. Это было будто древнее забытое чувство. Мрачная подруга всегда рассыпалась на части, если он пытался до нее дотронуться. Однако приподнявшиеся брови девушки поторопили его, поэтому он быстро соприкоснулся с ее нежной кожей, ощущая волну мурашек вдоль хребта. Он снова чувствовал тепло тела, легкость, и по этой причине улыбка не сходила с его лица, как бы он ни старался. Две его новые знакомые были максимально странными, необычными не из его привычного мира. Они разительно отличались не внешне (хотя о Дианатрии можно было и поспорить), но что-то у них было отличное внутри. Ни один бессмертный, которого он знал, не был похож на них. Что-то неуловимое, еще не совсем ясное в них будоражило его сознание, каждый внутренний нерв. Это была какая-то животная дикость, Самость, не подвластная его уму. Казалось, у них нет принципов, границ дозволенности. Они делают то, что вздумается, не ограничивая себя в желаниях. И обе что-то скрывают. У Ди это получалось лучше. А вот ореховые глаза не могли закрыться на десять замков, чтобы утаить секреты. Каллисто была открытая, живая. Все в ней дышало легкостью и чистотой. Это было прекраснейшее существо, которое он когда-либо видел. Она была так похожа на его маму, что он даже не стал ее исправлять, когда вместо «Мальбонте» она назвала его «Бонт». Они брели вдвоем по лесу, огибая округлые коричневые стволы. А ее смех, как звон колокольчиков разносился по всей округе, отскакивая от деревьев, изумрудной травы, покачивающихся головок атласных цветов. Это у них было семейное. Они обе смеялись практически без перерыва, вызывая улыбку и бесконечные мурашки.       — Куда мы идем? — наконец спросил Мальбонте, ведомый за руку вперед. Он самовольно переплел их пальцы между собой, и она не оказалась против, лишь слегка покраснев.       — К барьеру, конечно, — приподняла уголок рта девушка. Она быстро объяснила ему, что этот барьер установил Шепфа.       — Ты так и не объяснила почему он запер вас с… — он осекся на полу слове и застыл. Ему в голову стукнула такая очевидная, но в то же время поразительная мысль, которая раньше по причине страха не смела закрадываться ему в разум. Каллисто не успела остановиться вовремя, поэтому сделав шаг вперед, она тут же по инерции полетела назад, за рукой мужчины. Он притянул ее резко к себе, а потом осторожно, но все же настойчиво прижал ее к стволу дерева и навис сверху. Его суровый взгляд впечатался в испуганные глаза подруги. Каллисто не пыталась вырваться, а просто смотрела в его лицо, дрожа всем телом. Мальбонте же прокручивал в своей голове все разговоры с двумя сестрами, пытаясь выстроить правильную логическую цепочку. Они отвечали ему, что знают его, потому что чувствуют жизнь вокруг себя, в том числе и на небесах, а он, как баран, соглашался на это. Они ему не солгали, но только теперь он понял, какой мощью нужно обладать, чтобы знать обо всем, не выходя из своей «клетки». — Скажи мне правду, Каллисто. Вы с Дианатрией близнецы?       Девушка неуверенно кивнула. Она не хотела ему говорить, но правда была выше нее.       — Ты ангел, да? — продолжал он грозно сквозь зубы. — Пусть у тебя нет крыльев и нимба, но ты ангел. Причем не такой, какие были созданы Шепфа потом. Нет. Ты идеальный небесный ангел.       Девушка закусила губу, но ему и так все было понятно. Он прочитал ответ в ее зрачках.       — А Ди — демон, — Мальбонте больше не спрашивал, он утверждал, но она все равно кивнула на его реплику. Это подтверждение, как ведро холодной воды, отрезвило его, заставило задыхаться. Теперь он точно знал, с кем имел дело… — Вы первородные…       Он знал эту сказку из маминых уст. Когда он только появился на свет, то они сразу стали скрываться по всем возможным убежищам небес. И вот в одном из них, грязном, темном, изо рта матери полилась интересная, но такая неправдоподобная история, кою она могла запросто выдумать сама.       «Когда Шепфа захотел создать великое творение, — начала свой мелодичный рассказ она, покачивая заплаканного сына на руках, — то он подумал начать с одного ангела. Поэтому ему в голову пришла мысль о том, чтобы воплотить все свое свое умение и мастерство в девочке, которую он сам вылепил из смолы и пыльцы райского цветка. Она получилась очень красивой, но он видел, что в ее душе было что-то темное. Он создал нечто злое, ведь запомни, мой маленький Бонт, что создавать плохое гораздо легче, чем хорошее. Он положил эту девочку в хрустальную люльку, не обращая внимания на ее крик, и начал работать над новым шедевром. Во второй раз у него вышло ровно так, как он задумывал. Вторую он соткал из солнечного света и листьев оливы. Она получилась не менее красивой, чем первая, но душа ее была чиста, как сверкающие льды. Он очень восхищался своим творением, но первеница так и не замолкала. Ему захотелось избавиться от нее, а для этого нужно было кое-что приготовить. Поэтому он положил своего чистого ангела в люльку и стал возиться. Только через время Шепфа понял, что крика больше не слышно. Он заглянул в хрусталь, и увидел то, отчего его сердце сжалось: девочки мирно спали, держась своими маленькими пальчиками друг за друга в полном умиротворении и спокойствии. И решил он, что они будут вместе всю жизнь, дополняя друг друга. Так и появились, мой мальчик, самые первые ангел и демон, от которых мы произошли».       — Так это? — рыкнул Мальбонте, тряхнув головой. Он пытался скинуть с себя наваждение от маминого голоса. — Вы первородные? Те, кто создали всех ангелов и демонов?       Он очень разозлился на Каллисто. Если это она создала всех этих высокомерных ангелов, то она ничем не лучше их самих. Она повинна в том, что с ним произошло. И Каллисто видела все это в его злых черных глазах. Она отвернулась в сторону, закусывая губу. Ее душа была слишком чувствительна, поэтому она легко пропускала через себя все эмоции, как плохие, так и хорошие. Его ярость сильно ранила ее, точно острыми иглами, которые он небрежно втыкал, не задумываясь о последствиях.       — Отпусти меня, — взвизгнула девушка.       — Отвечай! — крикнул Мальбонте, приблизившись к ее лицу. Она толкнула его в плечи. Этого хватило, чтобы он пошатнулся и отпустил ее. Она хотела выскользнуть из его рук и уйти далеко в лес, где он, конечно, ее не найдет. Но мужчина в последний момент опомнился и схватил ее за запястье, не позволяя скрыться. — Прости, — испуганно зашептал он, виновато заглядывая в ее заслезившиеся глаза. — Прости. Я просто разозлился. Но прошу, ответь мне.       — Нет! Это не так! — высоким срывающимся голосом произнесла ангел. Она хотела оттолкнуть его от себя, но у нее не было сил. — Как только он нас создал, то решил, что мы слишком идеальны, а потому запер нас в поистине райском месте — саду. Мы росли вдвоем и творили свой собственный мир. А в это время Шепфа создавал ангелов, а потом и людей. Ди смогла сделать так, что мы могли слышать все, что слышит отец. Когда она узнала о том, что он делает, то очень разозлилась. Она случайно отравила души сотни его ангелов, сделав их злыми и темными. Она создала первых демонов. Шепфа пришел в ярость и уничтожил все, что мы создали, все наши творения…а потом он разлучил нас, — по ее щеке скатилась слеза. Каллисто с трудом говорила о расставании с сестрой. — Он запер нас в бесконечных клетках и создал специальные браслеты, чтобы мы не могли колдовать. Он знал, что мы не можем жить без друг друга и все равно разлучил…       Мальбонте не выдержал и прижал плачущую девушку к своей груди, поглаживая по блестящим и мягким волосам. В груди у него нестерпимо защемило от ее сверкающих на солнце крупных слезинок, мокрыми дорожками спускающимися к самой шее. Он не думал, что когда-то сможет искренне сочувствовать, но больше всего ему сейчас хотелось сделать этого чистого ангела самой счастливой. Каждый раз, когда Каллисто глухо всхлипывала, то ему казалось, что его сердце до боли сжимают в кулаке. Он укачивал ее, шептал что-то совсем не разборчивое в макушку, вспоминая, как иногда отец делал тоже самое с мамой, когда та опять плакала. Его мать часто украдкой вытирала слезы. Он знал, что это из-за него, поэтому никогда не приближался, даже если она тянула к нему руки. Но ее всегда успокаивал отец. Он всегда обнимал ее, держал за холодные пальцы, целовал в макушку, и только тогда она засыпала. Так сейчас и Каллисто успокаивалась в его руках, цепляясь за шею, прижимаясь ближе.       — Вот так, — снова шепнул Мальбонте, когда она оторвалась от мокрой кофты и посмотрела покрасневшими глазами ему в лицо. Он тепло улыбнулся ей, и она не смогла не ответить на этот жест. — Спокойно. Дианатрия сказала мне, что я могу помочь вам выбраться.       Девушка закивала, вытирая рукой лицо. Они отправились дальше, все также держась за руки.       — Почему Шепфа так поступил с вами?       — Потому что он разозлился. Он часто совершает импульсивные решения, а потом о них жалеет, — пожала плечами.       — Думаешь он жалеет о том, что отправил вас сюда? — удивился Мальбонте. Она была еще наивнее, чем казалась с первого взгляда.       — Конечно, — привычно улыбнулась Каллисто, поворачиваясь к нему, но не сбавляя шага. — Очень жалеет. Ди, конечно, в это не верит.       — Так чего-же он вас не освободит, а? — ехидно прищурился мужчина.       — Не ухмыляйся, — шикнула на него ангел. — Если бы он мог, то освободил бы. Но он настолько злился на нас, что не оставил ни одной лазейки. В том числе и для себя самого.       Маль выпучил глаза и приподнял брови. Чтобы Шепфа не мог что-то разрушить? Это было так странно, ведь все считали, что он абсолютен и всемогущ.       — Тогда как вы это сделаете? Не говори, что вы сильнее самого Шепфа, — скептично фыркнул он. Но как только он увидел ее прямой и открытый взгляд, то у него забегали огромные мурашки, размером с кулак, по коже. Он шутил, но понял, что то, что он только что произнес, было абсолютной правдой. Они были сильнее Шепфа… Его идеальные творения, были идеальнее всего на свете. В том числе его самого… Она увидела перемену в его лице и хитро улыбнулась, по-лисьи сверкнув глазами.       — Не бойся, — шепнула она.       — Я не боюсь, — просевшим голосом ответил Мальбонте. — Просто…       Каллисто рассмеялась своим звонким колокольчатым смехом, ласкающим уши. Он сразу расслабился и улыбнулся. Однако пройдя еще некоторое расстояние, девушка резко остановилась, что он даже не успел остановиться и врезался ей в спину.       — Пришли?       — Пришли, — выдохнула Каллисто. Он огляделся: все было точно также, как и раньше, ведь их все также окружали деревья, зеленый бархатный ковер и золотистые лучи солнца. Однако она продолжала хмуро глядеть прямо перед собой, а ее пальцы крепче сжались на его ладони. Он погладил большим пальцем нежную кожу в успокаивающем жесте. Она сделала еще один шаг вперед, и ее руках вспорхнула вверх в приветливом, но осторожном жесте. Каждый пальчик прошелся по воздуху так, словно играл какую-то мелодию на пианино, и тот стал дрожать от ее прикосновений, и поплыли небольшие пульсирующие круги, как если бы она тронула водную гладь. Ее запястья засветились, и вскоре на них стали видны сияющие круглые браслеты с небесно-голубыми почти неоновыми знаками. Засмотревшись на них, Мальбонте и не заметил, что перед ними уже выросла синяя полупрозрачная стена, за которой была такая знакомая ему пустота и мрак. Это был барьер, отделяющий этот прекрасный зеленый мир от черноты.       — Бонт, — шепнула Каллисто. Он моргнул и понял, что она смотрит на него.       — Что мне нужно сделать? — мужчина сглотнул обильно выделяющуюся слюну.       — Тебе нужно сосредоточится на моих браслетах и попытаться их сломать. Не переживай, я тебе помогу. Но самое главное — держись за меня как можно крепче.       Тот кивнул и стиснул шершавыми пальцами тонкую руку чуть выше локтя. Каллисто же закрыла глаза и приложила руку к барьеру. Мальбонте сделал глубокий вдох и сосредоточил взгляд на сияющих символах, хоть он и был беспонятия, что они означают. Ему нужно было их всего лишь разрушить, а для этого хватит и малюсенькой трещинки. Его черные зрачки неотрывно смотрели на ее запястье, несмотря на то, что голубые огоньки стали плясать перед глазами. Ему было больно — голову словно сжимали горячими щипцами, но он упрямо стиснул зубы и продолжал направлять свою магию на этот ненавистный предмет, пока по светлым запястьям не потекла багряная кровь.       — Каллисто, — прорычал он сквозь плотно сомкнутые губы.       — Ничего, — всхлипнула она, зажмуриваясь. Краем глаза он уловил рассыпчатое движение за барьером. Ему показалось, что тень Каллисто подошла с той стороны и приложила свою ладонь к тому месту, где находилась ладонь ангела. — Продолжай.       В одно мгновение ветер разбушевался ни на шутку, трепая их волосы и белую легкую юбку, а тучи сгустились прямо у них над головами, роняя на землю тяжелые холодные капли, погружая все в темноту. Совсем скоро они оба промокли, но не переставали делать то, что должны. Кровь уже без остановки хлестала из ее кистей, но она не проронила ни слезинки.       И вот, рука Каллисто неожиданно почувствовала отсутствие холодного барьера, найдя замену в виде теплого сопротивления, и она намертво, в жесткой, голодной хватке сцепилась пальцами с другой женской ладошкой… А потом все провалилось в оглушающую темноту…