Для любви нет запретов

Если бы кто-то раньше сказал мне, что я, Мори Огай, чёрная пантера, глава кошачьего клана этого города, буду заменять домашнего питомца волку, я бы посмеялся, а на одного шутника в мире стало бы меньше. Но сейчас я сижу на кровати в образе пантеры и любуюсь волком. Его длинные серебристые волосы, обычно собранные в небрежный хвост, сейчас переливаются при свете пока что неполной луны, которая выглядывает из-за не до конца закрытой шторы. Обняв подушку, Фукудзава перевернулся на другой бок. Он такой милый и беззащитный, когда спит, не то что утром, когда ругается на меня. Придя в себя в его доме, я решил принять животную форму, чтобы рана зажила быстрее, и уснул вновь. А рано утром меня разбудил приятный аромат, который я почувствовал ещё в баре, но тогда я решил, что мне показалось. Спрыгнув с дивана, я направился туда, где аромат становился все сильнее, в спальню Фукудзавы. Он так мило ворчал, когда я его разбудил. А когда он меня погладил, сердце застучало быстрее. Сначала я и правда восстанавливался в животной форме, разрушая его дом только для привлечения внимания. На третий день, приняв человеческий вид, я увидел, что рана зажила. Аккуратно найдя в шкафу Фукудзавы футболку и надев её, я ощутил лёгкий запах волка. Вдыхая его полной грудью, я направился на кухню. Все-таки сырое мясо для моей пантеры идеально, но я хочу сладкого. Открыв ящик, где у Фукудзавы были пирожные, я аккуратно достал коробку. Вытащив пару пирожных, я наслаждался их вкусом. Свет мне был не нужен, кошачье зрение прекрасно заменяло мне его. Сам не заметил, как съел всё, что было в коробке. Благо, до этого целитель, который меня лечил, тоже был тут, оказавшись сладкоежкой, а Фукудзава из-за меня не выбрасывал коробки из-под съеденных пирожных. Я решил уйти из дома волка, чтобы навестить клан. Пантера внутри зарычала протестующе. Но я решил в последний раз полюбоваться Фукудзавой… он спал, но вдруг провел рукой там, где обычно сплю я в образе пантеры. Расстроенно вздохнув, он перевернулся на другой бок. « — Он искал меня», — мысленно произнёс я. « — Мяф», — возмущённо мяукнула пантера. « — Нас», — поправился я, улыбаясь, как дурак. Спрятав футболку, я превратился обратно в пантеру и забрался на кровать. Фукудзава, перевернувшись, обнял меня. В ответ я замурчал, наслаждаясь близостью пары. Волк не хотел признавать, что мы пара, а только ругался и называл меня наглой мордой. А ещё постоянно просил, чтобы я поскорее принял человеческий вид… но я боялся, что стоит мне принять человеческий вид, Фукудзава тут же выгонит меня. Я принял решение продолжать находится в животной форме, а человеком становиться только ночью. Фукудзава гладил меня, ругался, но засыпал со мной на одной кровати. Мне этого было достаточно, ведь в виде пантеры я мог к нему прикасаться, а ночью, будучи человеком, я любовался им. В один из дней нас навестили Ацуши и волк, который держал тигра на руках в тот вечер в баре. Тигр впервые влюбился и страдал. Я хотел ему помочь. Как бы я тогда ни относился к волкам, видеть, как угасает Ацуши, я не мог. Но меня остановила моя правая рука — Коё Озаки — розовая пума. Она сирота, единственная выжившая из своего вида в нашей стране. Мы познакомились в далёком детстве, я — сын альфы, она — новенькая в клане, я начал её защищать. Во время очередного нападения на меня она одна стала меня защищать и убила предателей. Я принял решение сделать её своей правой рукой, убрав всех протестующих против этого. Мы прекрасно знали, что не пара, и рушить дружеские отношение романом не стали. Позже Коё встретила свою пару, черную лисицу. Я был рад за неё. Для меня пара — это счастье, но также огромная ответственность. Я глава клана, многие пытаются меня убить, а если появится пара, то велик риск, что могут убить и её. Но все же я мечтал найти её. То нападение было шестым за день, но, признаться честно, я даже рад, что так произошло. Ацуши пытался уговорить меня стать человеком, чёрный волк почему-то слишком пристально на меня смотрел, а я наслаждался тем, что Фукудзава гладит меня. Я видел, что Ацуши с каждой минутой расстраивается всё сильнее. Стащив халат Фукудзавы из ванной, я завёл Ацуши на кухню и принял человеческий облик. Рассказав ему всё, я попросил сохранить это в тайне. Выслушав, Ацуши с улыбкой пожелал мне удачи. Тигрёнок ушёл вместе с чёрным волком. Прекрасно слыша, как, Фукудзава, вздохнув, пошёл на кухню, я направился за ним. Опять сырое мясо, вздохнув, я начал есть, наблюдая, как Фукудзава готовит. Было заметно, что ему это нравится. Поев, я направился в спальню. Забравшись на кровать, я вдыхал аромат пары, но Фукудзава пришёл и начал ругаться. Пришлось пододвинуться, чтобы он лёг. Фукудзава заснул. Я уже в виде человека находился на кухне в чистой футболке Фукудзавы. И вдруг включился свет. — И как долго ты собирался мне врать? , — строго спросил Фукудзава. — Ты знал? — обречённо спросил я. — Нет. Я проснулся из-за того, что не обнаружил патеру на кровати, и пошёл на кухню попить воды. — Прости, — произнёс я. На моей голове непроизвольно появились ушки пантеры, которые прижались к голове, зверь тоже извинялся. — Ещё и в моей футболке, — проворчал он, подойдя к столу и начав наливать воду в кружку. — Мне её снять? , — провокационно спросил я. Фукудзава прожёг меня уничтожающим взглядом. — Если ты поправился, дверь там, — строго сказал он, оставляя чашку на столе. — Фукудзава, сжалься, там темно и холодно, — поканючил я. — Кошмар ты ходячий, — проворчал Фукудзава, — ладно, но спишь ты на диване… и не смей превращаться в пантеру и залезать ко мне на кровать, — произнёс он, достав из шкафа запасное бельё и застелив диван. — Спасибо, — я подошёл к нему ближе. — Угу, — ответил он и развернулся. Мы стояли слишком близко друг к другу. Я в его футболке и с ушками пантеры, которые не захотел убирать, и он в домашних штанах и с голым торсом. Оторвав взгляд от идеального тела, я облизнул пересохшие губы. И в следующий миг Фукудзава притянул меня ближе и накрыл губы жадным, рушащим все преграды поцелуем. Хрипло застонав, он разорвал поцелуй. В серых глазах бушевало ничем не сдерживаемое желание. Я решил действовать. Уронив его на диван, я сел на него сверху. — Что ты делаешь? , — хрипло спросил Фукудзава. Усмехнувшись, я провел слегка отросшими когтями по его животу, а он громко простонал. Не скрывая победной усмешки, я наклонился ниже и провел по следам от моих когтей языком. Волк вздрогнул. Фукудзава не выдержал. Резко приняв сидячее положение, он прижал меня к себе и снова поцеловал. Я был готов завыть от нестерпимого, почти болезненного желания. Прижавшись к нему ещё ближе, я потёрся о мужскую плоть, скрытую тканью штанов. — Моррри, — прорычал волк, подняв меня на руки, и понёс в спальню. Опустив меня на кровать, он навис сверху. Сердце бешено застучало от предвкушения. Желание растеклось по телу, запах пары кружил голову. Волк медлил, я уже был готов просить, но этого не понадобилось. Фукудзава наклонился и аккуратно снял с меня футболку, оставив меня на секунду, он снял с себя штаны. Волк аккуратно вошёл в меня. Ноющее ощущение абсолютной наполненности разлилось по телу, заставляя двигаться ему навстречу. Я блаженно выдохнул, выгнувшись в спине. Его движения были чувственными и глубокими. С каждым разом я всё тяжелее дышал и всё сильнее кусал губы. — Не сдерживайся, — прозвучал хриплый голос. И я застонал в голос. — Я хочу услышать, как ты произносишь моё имя, — хрипло выдохнул мужчина. Из его груди то и дело доносилось тихое рычание, сводящее меня с ума. — Фукудзава, — промурчал я. — Громче… — волчий рык заставил пантеру внутри заурчать. — Фукудзава, — выкрикнул я, застонав. Фукудзава прокусил кожу у меня на шее, заставив меня застонать ещё громче. Я тоже оставил на его шее метку.

***

— И как давно ты выздоровел? , — спросил Фукудзава. Моя голова лежала на коленях волка, а он гладил меня по волосам и ушкам пантеры. Я наслаждался этой лаской, тихо мурча. — Несколько дней, расплывчато, — ответил я. — Наглый кошак, — произнёс Фукудзава. — Но ведь любимый? , — я с надеждой посмотрел в глаза волка. — Любимый, наглый котик, — он нежно поцеловал меня.