Лекарство от свободы

      Костья продолжала держать Бэллу за руку, ведя за собой. Она понимала, что сейчас Кузнецова привлекала к себе слишком много внимания, поэтому им нужно было как можно быстрее дойти до дома старшей, чтобы не наткнуться ни на кого постороннего. Но перед этим Костья решила хоть как-то скрыть Бэллу от посторонних взглядов прохожих, отдав младшей своё худи, чтобы та смогла надеть капюшон.              Они зашли за угол ближайшего дома, где Кас отдала вещь, сама оставшись в оверсайз футболке.              — Можешь не торопиться, здесь нас никто не увидит.              Бэлла дрожащими руками надела на себя худи, которое было, понятное дело, большим для девушки и сразу натянула капюшон, скрывая в нём лицо. Она посмотрела на Костью таким запуганным взглядом, что старшей захотелось обнять её и прижать ближе к себе. Держать так долго-долго и шептать, что всё будет хорошо и она не даст младшую в обиду.       

«Почему ты так влияешь на меня…»

             Одна секунда, две, три и они снова быстрым шагом шли вдоль домов… Оставалось совсем немного. Улицы были пустые из-за позднего времени суток. Если кто-то и оставался на улице, то ненадолго, ибо все спешили побыстрее добраться до дома, как и девушки, чтобы не наткнуться на патруль и не навлечь неприятностей.              Сердце Купер начало биться быстрее, как только она поняла, что они уже совсем скоро будут проходить мимо двора Кузнецовой. Она не хотела, чтобы младшая видела то, что могло происходить в родном дворе, поэтому уж было хотела свернуть вправо, чтобы сделать круг, но её прервал тихий голосок:              — Я не хочу убегать от реальности, Кость…              — Это не побег, а тактическое отступление, стоять на поле боя до последнего не значит выигрывать, иногда это называется дебильной смертью. Ты не в том моральном состоянии, зачем добивать себя?              — Тебе не понять… Я просто должна это увидеть…              — Я тебя предупреждала.              

«Глупая девчонка, упрямая… и такая сильная. Сильные люди всегда страдают больше остальных, ведь всем так нравится видеть боль на их лицах. Как жаль, что ты многого не понимаешь…»

             

***

             Они продолжили идти прямо, никуда не сворачивая. Двор Бэллы был все ближе и ближе, у родного подъезда начинали вырисовываться несколько полицейских машин, вокруг которых бродили люди в камуфляже с собаками и без. Они все окружили подъезд Кузнецовой. Она посмотрела на пятиэтажку, ища знакомое окно и, увидев, что в квартире было много народа, опустила взгляд и горько усмехнулась.              

Её дома больше нет…

      

      Бэлла потянула Костью за рукав, уводя их отсюда. Её руки дрожали, а в горле застрял ком.              Девушки дошли до дома Купер и тихо зашли в подъезд. Каждый думал о своём, а точнее Бэлла думала о своём, Костья же просто делала всё механически: поднималась по лестнице, открывала дверь, закрывала. Словно следовала уже заранее построенной программе.              Бэлла, разувшись, сразу направилась на кухню, дабы узнать, можно ли увидеть оттуда машины и отряд полиции.              — Не зажигай только свет…              — Иначе они заметят… — продолжила начатую Купер фразу.              Бэлла забралась с ногами на подоконник, прислонившись боком к холодному стеклу, и принялась всматриваться в ночные очертания одиноких домов. Вдалеке сверкали красно-синие огоньки от проезжающих мимо полицейских машин. Звуки сирен эхом разносились средь домов и дворов. Эта ночь обещала быть неспокойной, но блондинку всё равно не клонило в сон, она бы не смогла заснуть после всего произошедшего…              — Курить будешь? — тихо спросила появившаяся из темноты Костья, которая уже успела переодеться в домашние треники и чёрную футболку.              — Давай.              Костья приблизилась к лицу Бэллы и, зажав сигарету между губ, чиркнула спичкой. В тёмной комнате появился слабый огонёчек, который тускло освещал лица девушек. Старшая наконец подожгла сигарету и, закурив, слегка приоткрыла тонкие губы, выдыхая в сторону дым. Бэлла смотрела на длинные и изящные пальцы Костьи, которые плавными движениями скользили в воздухе. Кузнецова тоже, забрав сигу, сделала затяжку, но не торопилась её выпускать. Она посмотрела в окно, на мерцающие огоньки и только тогда выдохнула. Девушки продолжили курить в полном молчании. А после Купер куда-то ушла, но уже через несколько минут вернулась с несколькими бутылками красного вина.              Бэлла сделала последнюю затяжку, огонёк сначала ярко загорелся, но спустя несколько секунд погас навсегда.              — Ты уверена?              — А ты разве нет?              Девушки долго смотрели друг другу в глаза, Бэлла первая, не выдержав такого решительного настроя, отвела взгляд.              — Наливай.              Купер отошла к кухонным шкафчикам, доставая оттуда два вытянутых прозрачных стакана. Конечно, у неё не было красивых бокалов для вина, но какая разница из чего пить, главное же само содержимое. Заполнив два стакана розовой жидкостью, она подошла к Бэлле и села рядом с той на подоконник.              — Расскажешь по порядку, что с тобой произошло после нашей последней встречи? — осторожно начала диалог Купер, боясь спугнуть и без того напряженную девушку.              Бэлла, сделав пару глотков, перевела свой взгляд снова на Купер, недолго наблюдая за её действиями, а после, закрыв глаза, облокотилась затылком о стену.              «Когда я смотрю на тебя, чувствую себя очень странно… Я так хочу дотронуться до твоей кожи, ощутить, какая она: мягкая или сухая. Хочу дотронуться до твоих волос, цвета заварного крема… накрутить их пряди на пальцы или просто зарыться в них ладонью.»              — Ну, в моей жизни произошло некоторое дерьмо…              — Ты серьёзно что ли сейчас…              — Всё произошло слишком быстро и неожиданно: сначала тот побег от полиции, который произошел случайно, потом ты… смерть моей бабушки…. Ты понимаешь, всё так быстро произошло… Я хотела поехать с ней, но не смогла, поэтому утром я первым делом поехала к ней больницу, но эмоции… Уже переступив порог больницы, я подписала себе смертный приговор. Мне даже не сказали, что с ней произошло, просто отмахнулись, сказав, что умерла. Я им не верю… — голос Бэллы дрожал, она сильно закусила нижнюю губу, пытаясь унять дрожь. — Я… я не знаю, что мне делать и куда идти. В тот вечер, когда забрали мою бабушку, со мной была подруга и, скорее всего, у её дома тоже находится отряд полиции… Я подставила Лику… предала самого близкого человека, её ведь могут забрать, если найдут что-то запрещенное дома… — Бэлла тихо всхлипнула.              «Лика…»              Кас, сделав ещё несколько глотков вина и убрав стаканы на соседний стул, перевернула к себе спиной девушку, усаживая вперёд и крепко обнимая, кладя голову той на плечо. Кузнецова тихо плакала, слегка подрагиваясь, а Купер продолжала обнимать её и гладить по плечу. Бэлле сейчас как никогда прежде нужно было выплеснуть все эмоции, иначе могло стать хуже. Чем быстрее она их потратит, тем легче ей будет. Лучше ничего не чувствовать…                     — Когда я была маленькая, всё моё детство проходило в кругу матери-наркоманки и старшей сестры. Отец оставил мать одну, когда она носила меня под сердцем, — начала Костья, пытаясь переключить внимание девушки. — Каждый божий день в нашей квартире находились обдолбанные до предела люди. Каждый день. Мать жила и ни в чем себе не отказывала, моя сестра Лера рассказывала мне, что раньше, когда с ними был отец, всё было хорошо. Но потом что-то произошло, и он начал пить, бить их, употреблять наркотики и впоследствии ушел, а точнее просто бесследно пропал. Мама сама начала безбожно пить, пока в один злосчастный день не решила попробовать что-то новенькое. Так всё и закружилось: водка, мефедрон и, в конечном итоге, героин… Вещей в квартире становилось всё меньше, долги за коммуналку, воду и газ росли до тех пор, пока нам их не отключили. Тогда-то в квартире и появились посторонние люди, мать пыталась так заработать на новую дозу. Тебе когда-нибудь было интересно, почему я так выгляжу?              Ответа не последовало, Бэлла тихо прижималась к Костье, напряженно слушая её рассказ.              

«Зачем я это говорю…»

             — Это произошло, когда мне было семь, а Лере тринадцать. В тот день мамаша привела домой очень подозрительных мужчин, даже слишком подозрительных для её обычных клиентов. Моя сестра, как обычно, заперлась со мной в детской комнате, где пела мне песенки, закрывая уши. У неё был такой красивый голос, словно у принцессы из сказки. Тогда из соседней комнаты стали доноситься крики. Мать зарезал ножом один из амбалов, а потом они услышали пение Леры… Она слишком поздно поняла, что наделала. Им не составило особого труда выбить с петель дверь… Их было трое, мужчины, возможно бывшие зеки, я не знаю. Я помню, как заплакала и меня ударили, чтобы не шумела, а сестра пыталась защитить. Её изнасиловали, пустили по кругу и ушли. Я осталась одна в той квартире и, не зная, что делать, побежала к соседям…              — Тебе было семь лет…              — Да, семь. Я была слишком маленькой, а дальше был детский дом, в котором не терпели слабых…              — Я тебя понимаю…              Девушки замолчали, никто не хотел ничего говорить, им было уютно находиться сейчас рядом, сидя вот так на подоконнике. Костья могла по пальцам пересчитать людей, которые знали столько о её жизни, она ненавидела рассказывать о себе. Не любила быть слабой, но сейчас, сидя рядом с Бэллой, она не чувствовала ни страха, ни отвращения к этой истории. За все свои двадцать три года девушка научилась жить с прошлым, научилась идти дальше, вперёд. Она понимала, как тяжело будет Кузнецовой завтра и в последующие дни, когда её накроет осознание случившегося с головой. Сейчас она, конечно, ещё не до конца отошла, судя по поведению, но что будет дальше… Купер даже не хотела представлять, она не хотела видеть, как её «подруга» будет испытывать нечто подобное, ибо она сама помнила, как тяжело ей далась смерть Леры. Она всё прекрасно помнила, поэтому понимала состояние Бэллы. Им не нужно было больше ничего говорить, всё, что нужно было, уже сказано…              — Бэлла, я хочу пригласить тебя на танец, ты согласна?              — Кас… ты что, свихнулась?              — Нет, просто я очень сильно хочу потанцевать с тобой, представляешь? Не понимаю, что со мной…              — Наверное, это говорит за меня вино, но я согласна…              Девушки слезли с подоконника и, выпив ещё чуточку вина, встали друг напротив друга и взялись за руки. Бэлла рассмеялась, а вслед за ней и Костья.              — Ахах, какая ты забавная, и как танцевать будем? Я не умею, — смеясь, проговаривала Бэлла.              — Я видела, как дети на выпускных танцевали вальс. Они вроде двигались по квадрату туда-сюда. Давай попробуем…              — Так, эту ногу сюда…              — Ахах, Ка-а-а-с, ты мне на ногу наступила!              Танец у девушек походил не на вальс, а больше на состязание пьяных пингвинов, которые, смеясь, пытались вычерчивать какие-то фигуры на полу. Они кружились по тому небольшому пространству кухни, которое оставалось. Словно ничего и не произошло. Ничего не существовало до. Здесь и сейчас в этой комнате была только Бэлла, Костья и их неуклюжий пьяный танец. Они растворялись друг в друге. Напряжение отступило, проблемы тоже. Сейчас они были живыми, могли спокойно вздохнуть, не опасаясь чужих взглядов, подозрительных прохожих, полиции, секретарш… Они были свободны…              В очередной раз, кружась, Бэлла наступила туда, куда должна была наступить Купер, их ноги переплелись, и девушки с громким смехом повалились на пол. Костья упала сверху на Бэллу, которая, шипя, потирала копчик. Дыхание обоих сбилось, зрачки были расширены. Бэлла продолжила смеяться, но уже тише, а Кас только заворожённо смотрела на неё сверху.              Кузнецова, поняв, что старшая не смеётся, посмотрела на неё. Это переплетение взглядов длилось всего несколько секунд, но их хватило сполна. Бэлла притянула ладонями лицо Костьи и жадно впилась в её губы поцелуем. Из-за выпитого алкоголя он выходил смазанным, но девушки совсем не замечали этого, полностью игнорируя какие либо внешние факторы. Бэлла кусала нижнюю губу Костьи, зарываясь той в короткие тёмные волосы. Хотелось быть ближе, хотелось чувствовать её всю, старшая добавила язык так, что ощущение реальности блондинки стало сравнимо с негой.       

«Ты такая горячая, твои движения повышают градус. Но сможешь ли ты контролировать это разгорающееся пламя, не погубив нас двоих? Помни, что люди не фениксы, дорогая…        Феникс — красивая птица, жалко, что живут долго, переживая всё и даже смерть близких»

             Купер, продолжая целовать младшую, сняла с неё худи вместе с футболкой, оставив ту в спортивном топе. Она плавно начала спускаться поцелуями всё ниже: уголок губ, шея, ключицы. Дыхание Кузнецовой так сильно сбилось, что та буквально начинала задыхаться от ласк Костьи. Бэлла хотела быть ещё ближе к брюнетке, поэтому тоже сняла с той футболку. Но вместо ожидаемого топа она увидела туго перебинтованную грудь, кожа вокруг повязок была красной, кое где проступали синяки…       

«Зачем же ты это делала?..»

             Купер заметила заминку младшей.              — Прошу, ничего не говори, просто позволь мне…              Она сняла оставшуюся одежду с девушки, наслаждаясь обнажённым видом младшей. Бэлла не пыталась как-то закрыться, наоборот без стеснений раскрывалась Купер, что возбуждало ещё сильнее.              Бэлла аккуратно дотронулась до её бинтов, начиная развязывать. Костья болезненно зашипела, но не оттолкнула девушку. С каждым оборотом синяков становилось больше, где-то виднелись сильно отпечатанные на коже полосы от бинтов. Бэлла осторожно прикасалась губами к ранам, давая понять, что всё хорошо, она её не отвергает. Запах мяты и пряников переплелись, создавая что-то новое и тягучее.              — Всё будет хорошо… Я рядом…               Вслед за бинтами в сторону полетели штаны. Девушки были полностью обнажены друг перед другом.       Старшая жадно осматривала свою возлюбленную: каждую ямочку, шрам и рубец, которых было бесчисленное множество на теле Бэллы, особенно на руках и плечах. Купер раздвинула ноги младшей и, устроившись между них, провела дорожку поцелуев по внутренней стороне бедра.       Тихие стоны слетали с губ Кузнецовой, отчего Костья начала подниматься выше. Горячие ласки опаляли кожу, заставляя Бэллу поддаваться навстречу. Слегка дразня ту, Кас вернулась к началу — груди девушки. Она осторожно посасывала сначала правый сосок, не забывая при этом гладить младшую, а затем и левый. Бэлла, глубоко вздохнув, подавилась воздухом, но после притянула девушку ближе, на минимум сокращая между ними расстояние.              Закончив с сосками, Костья, положив руки на талию Бэллы, снова начала вести тропинки поцелуев, но теперь оставляя засосы и сразу зализывая их, как бы заглаживая вину за принесённую возлюбленной боль. Она должна была показать всем и вся, что эта девочка её и только её, ничья больше… Поцелуи всё ниже и ниже, рёбра, пупок, и наконец-то лобок. Костья легла между ног младшей, опаляя дыханием её промежность, отчего та поёжилась. Проворный язычок Купер ласкал клитор девушки, срывая с уст Бэллы громкие стоны. Блондинка хотела быстрее… больше… глубже. Она зарылась одной ладонью в короткие волосы Купер, прижимая ту ближе к своему паху, а другой пыталась нащупать ручку стола, чтобы найти хоть какую-то опору.              Костья сразу поняла, чего хотела от неё младшая, поэтому начала вводить в девушку сначала один палец, потом второй, второй рукой помогая себе самой. После второго последовал третий, и тут девушка, явно достигая своего пика, вцепилась в ручку стола сильнее и кончила, а в след за ней и Костья, которая упала рядом с младшей.              Грязные и потные девушки лежали на полу кухни Купер, переплетая свои пальцы и тяжело дыша.       

«Кто же мы друг другу? Возлюбленные или подруги… Будешь ли ты сожалеть об этом завтра?»