Лекарство от свободы

      Тонкие солёные дорожки слез обжигали кожу из-за встречного холодного ветра. Бэлла не пыталась даже как-то их вытереть, девушка просто осела на холодный пол балкона, опираясь головой о стену дома. Кузнецова понимала, что плакать было действительно плохим решением, но она не контролировала свои действия, просто отдавалась и давала волю чувствам.       — Наверное, тушь потекла…       Девушка засмеялась от своих же слов, её раньше никогда бы подобное не волновало.       — Я не знаю, что чувствую к тебе, Костья Купер, — говорила Бэлла в пустоту, зачёсывая пальцами волосы в сторону и смотря на небо, — мне так страшно, ты бы знала. Я постоянно теряю близких людей: мать, бабушку, Лику, всех их. Я плохая подруга, даже не предупредила Лику о том, что живу у тебя. Она будет так зла… Если вообще захочет со мной разговаривать.              Порыв ветра заставил девушку съёжиться и глубоко вдохнуть воздух.              — Я никогда никого не любила по-настоящему, что я вообще должна чувствовать…       Бэлла закрыла лицо руками, чувствуя себя ужасно. Хотелось просто лечь и ничего не чувствовать. Что с ней не так…       — Ничего не смогла сделать, даже мать, блять, отказалась сразу же. Не была примерной внучкой, да и подругой хуёвой… Я не знаю, что испытываю к тебе, Костья… Просто не хочу терять ещё и тебя, пожалуйста, не оставляй меня…       Послышался лёгкий стук, а после открылась балконная дверь, на пороге которой появился Лёша.       — Куда ты пропала… Вот чёрт, — начал было парень, но увидев в каком состоянии была Бэлла, не смог закончить мысль.              — Уйди, пожалуйста.              — Я не могу оставить тебя так, ты заболеешь, а сейчас это будет крайне некстати. Вставай, — Сухарёв подал руку девушке, помогая подняться и продолжил, — плохо выглядишь, надо тебя отвести в ванную. Пошли.       Он приобнял Кузнецову за плечи и вывел с балкона, ведя за собой в ванную, где помог Бэлле поправить платье и макияж. Повисло напряжённое молчание, которое поначалу никто не хотел прерывать, думая о своём.       — Что тебе сказала Кас? — начал Сухарёв.              — Она сказала, что любит меня…              — Ты ей ответила?              — Нет… — почти беззвучно прошептала девушка, опуская взгляд, чтобы не видеть эмоций на лице Лёши.              — Как же с вами сложно.              Мужчина посмотрел в зеркало на наклонившуюся над раковиной девушку. Бэлла, почувствовав на себе прожигающий взгляд, только ниже опустила голову.       — Пойми, что это всё не игра, это серьёзная и жестокая реальность. Чудес не бывает, ты не сможешь бежать от полиции вечно, и сходить все с рук тоже постоянно не будет. Рано или поздно всё всегда приходит к своему логическому концу. Нельзя ничего повернуть вспять.              — К чему это сейчас?              — Твоя связь с Костьей может перерасти во что-то большее, я не хочу, чтобы моя подруга потом собирала себя по частям из-за того, что ты не можешь понять свои чувства. Она буквально подставляет себя ради тебя, а ты этого будто и не видишь.       Мужчина, скрестив руки, вышел из ванны, возвращаясь к остальным в зал. Бэлла в последний раз посмотрела на своё отражение и вышла следом.       «Кто ты для меня?»              Все уже сидели на большом диване, Оксана накрыла ноги пледом, остальные же предпочли воздержаться. На журнальном столике лежало печенье и какие-то закуски. Бэлла заметила фигуру Костьи, которая расслабленно наблюдала за действиями на телеэкране. Девушка тихо села рядом, пытаясь боковым зрением заметить хоть малейшие изменение на лице Купер, но тщетно.              Ведущий рассказывал про обстановку в стране, параллельно развлекая зрителей. К счастью, в этот раз обошлось без упоминания недавних «убийств». Так и прошли последующие полчаса, которые пришлось прервать в силу комендантского часа.              — Давайте вы останетесь у нас? Мы можем постелить в гостиной, — предложила Оксана.              — Спасибо, Окс, но мы, наверное, всё же пойдём.              — Хорошо, до встречи, девочки.              — Пока.

***

      Всю дорогу до дома девушки шли в тишине. Никто не хотел начинать диалог, а в особенности поддерживать его. Каждый думал о своём. Холодный ветер ласкал разгорячённую после тёплого помещения кожу. Тусклый свет от фонарных столбов освещал пустую улицу, по которой шли домой девушки. Купер, увидев, что младшая снова обнимала себя руками из-за холода, отдала ей свой пиджак и решила первой нарушить это оглушающее молчание:       — Завтра мне нужно будет выйти на смену в салоне. Но, скорее всего, я быстро вернусь домой.       — Почему?       — Секретарша, которая работает у нас на первом этаже, помнишь её?       — Вроде да, видела, когда мы уходили…       — Она сдала меня, поэтому я не знаю, что завтра будет. Возможно, я и вовсе не вернусь. Если такое произойдёт, можешь сбежать. Не знаю, какое наказание за подобное может быть, но предположу, что серьёзное.       — Что ты несёшь? Почему это я должна сбегать?       — Потому что я – никто для тебя.       Костья остановилась, смотря на удивлённую девушку и ожидая её реакции. Она понимала, что, скорее всего, права, из-за чего неприятно болело под ложечкой. Сердце билось, словно бешенное, а руки дрожали, поэтому она постаралась быстрее скрыть своё волнение, засунув их в карманы штанов, чтобы не привлекать внимание младшей. Эти несколько секунд молчания казались Купер слишком тягуче болезненными.       — Кто я для тебя, Бэлла? Только не говори мне, что ты спала со мной из-за…       — Нет! Нет… Это не так. Костья, я честно не знаю, что чувствую. Но ты мне близка, очень. Я очень сильно не хочу тебя терять, пожалуйста, не бросай меня, — тихо всхлипнув, отвечала Бэлла, — дай мне немного времени, чтобы со всем разобраться, хорошо?       Костья не хотела как-либо утешать Кузнецову, хотя очень сильно желала ощутить её тепло даже сейчас. Она только молча развернулась в сторону подъезда, заставляя младшую идти за собой.       «Какая же я дура…»

***

Утро понедельника.

             Сказать, что Костье было страшно, — ничего не сказать. Купер понимала, что в салоне никто не встретит её с распростёртыми объятиями. Она осознанно шла в ловушку. И ради чего это всё было?       «Если меня сразу схватят, то после ареста они направятся сюда, а тут Бэлла и запрещенка…» — думала девушка, стоя посреди кухни с сигаретой в руке.       Было ещё достаточно рано, но ей нужно было много времени, чтобы что-то придумать. Она может допустить арест, но вот заключение или чего похуже — нет. Нельзя было паниковать раньше времени, ведь это могла быть просто проверка, если она правильно среагирует, то всё будет хорошо.       Это была уже третья сигарета подряд, пальцы дрожали, но Костья упорно старалась не замечать этого, девушка прокрутила в голове уже десятки всевозможных вариантов развития событий, но всё было не то.       «А если я не смогу выбраться… Что если ничего не поможет, они могут устроить засаду и выстрелить ампулой со снотворным или зажать платок с хлороформом, я не знаю даже, на что они способны и как далеко готовы зайти, сколько ресурсов потратить…»       За окном начинало светать, что означало о скором выходе на работу. Костья нервно сглотнула, туша недокуренную сигарету о поверхность стола.

«Что мне делать?»

      В соседней комнате послышалось движение и возмущённое мычание. Через несколько минут на кухне появилась Бэлла, которая, сонно потирая глаза, озадаченно посмотрела на старшую. Костье всё ещё было больно смотреть на неё, в голове так и всплывал вчерашний диалог, от которого на сердце становилось тяжко.       Бэлла же напротив продолжала внимательно смотреть на девушку, комкая края оверсайз-футболки и не зная, что ей говорить.       — Скоро я пойду в салон, поэтому…       — Не ходи! Костья… Пожалуйста, не ходи, прошу тебя… Это ловушка, тебя схватят, не играй с ними, — Бэлла прикусила нижнюю губу, болезненные воспоминания о недавнем визите в больницу всё ещё вызывали жгучую боль где-то глубоко в душе.              — Я знаю, что это ловушка, поэтому и иду. Если я не приду, то всё станет понятным, тем более, вдруг они просто допросят меня и отпустят. Я не могу делать такой поспешный вывод, это словно русская рулетка, в которой шансы пятьдесят на пятьдесят, понимаешь?              — Нет… И не хочу. Костья, ты мне очень дорога, поверь, очень. Я очень не хочу тебя терять…              «Больно, не говори мне этого. Зачем?»              Костья тяжело вздохнула, закрывая глаза и прислоняясь головой к холодной стене. Мысли хаотично сменяли друг друга, не давая возможности зацепиться за какую-то одну. Всё путалось. Она не могла спокойно думать, пока рядом с ней стояла Бэлла. Хотелось одновременно и уйти, никогда больше не появляться в её жизни, и говорить, как сильно она её любит, что дождётся взаимности, сколько бы времени это не заняло, а потом заключит в тёплые и крепкие объятия…              — Пообещай мне, что если со мной что-то случится, то ты ничего не будешь делать. Просто собери всё необходимое в квартире и сбеги, у тебя осталась Лика, поэтому ситуация не безвыходная. Я сама справлюсь…              Взгляд младшей сменился, некогда нежно-голубые глаза, вязкие, словно сладкая вата, сейчас напоминали больше холодные льды Антарктики. Весь её стан показывал, что она думает иначе.              «Не надо быть смелой, малышка. Это тебя и погубит — твоя безрассудность, импульсивность и сраная смелость…»              — Я никогда не брошу близкого человека… Не смей говорить больше ничего подобного и строить из себя обречённую тоже не надо. Я помогу…              — Даже не смей, — резко ответила старшая, открывая глаза и бросая злой взгляд на девушку, — не смей… Ты не должна вообще как-либо мне помогать, у тебя ситуация ещё хуже, хочешь, чтобы тебя поймали? Ты понимаешь, что они сделают тебя козлом отпущения всей ситуации. Я говорю не только про «убийство», тебя подставят и так, что… — она не стала заканчивать предложения, понимая, что девушка её поймёт. — Если что-то пойдёт не по плану, у меня есть запасной вариант.              — Ну и какой же?              — Есть одна организация, которая сможет дать нам укрытие, потому что раньше я немного помогала им… Но если мы примем их помощь, то пути назад уже не будет. Это будет конечная, мы не сможем оттуда так легко уйти, как придём. Это тягучее болото, которое будет затягивать всё больше и глубже до тех пор, пока ты полностью не потонешь в этой жиже.              — О чем идёт речь?              — Ты, наверное, должна была слышать по новостям о «нападках на аптеки» одной группировки, которую правительство выставляет виновником всех бед? Люди, что заменяют таблетки и пытаются бороться с властью.              — Блять, Кас, ты сейчас серьёзно, что ли…              — У Лёши есть связи, да и у меня остались некоторые. Мы можем сбежать туда, нам дадут временное убежище. Но это очень серьёзное решение, которое нужно долго…              — Я согласна.              — … обдумывать. Стоп, что?! Бэлла, ты не слышала того, что я только что говорила?              — Кас, у меня не осталось никого, кроме тебя и Лики, которую я не видела уже больше трёх дней. Мне нечего терять, у меня нет ничего и никого, кроме вас двоих. Но если к Лике я не могу прийти из-за того, что боюсь подставить, то у меня остаёшься ты. Я не оставлю тебя на растерзание этим государственным крысам. Мы вместе пройдём это всё, я обещаю. Поэтому… Согласна ли ты сбежать вместе со мной, Костья Купер?              Бэлла смотрела на старшую, затаив дыхание. Она сама не ожидала от себя подобных слов. Это было так рискованно, опасно и в тоже время это мог быть их второй шанс. Шанс начать всё с чистого листа в кругу таких же людей, как и они. Ни камер, ни полиции, таблеток, масок, лживых людей. Покой… Это шанс на долгожданное спокойствие и покой.              Купер посмотрела прямо в глаза Бэллы, которые были полны детской наивности и веры в лучшее, и не смогла отказать. Да, они могли потом ещё тысячу раз пожалеть об этом, но вдруг оно того стоит?              — Я согласна, — улыбнулась девушка.       «Я согласна идти за тобой хоть к воротам самого ада, только будь рядом, потому что я стала зависима от тебя, сама не понимаю, когда именно»