Лекарство от свободы

      Анжелика стояла посреди тёмного леса, облокотившись спиной об ствол высокого дерева, которое величественно склоняло свою густую листву к земле. Время было уже позднее, скоро должен был наступить комендантский час, но девушку сейчас это мало волновало. Она держала в руках истлевшую сигарету, не замечая ничего вокруг, и просто смотрела на поле перед собой. Холодный ветер обдувал волосы и чёрную джинсовку Лики, поднимая в воздух опавшие листья и унося их за собой. Взгляд её был полон решительности и некоторой толики любопытства.              Когда на улице совсем уже стемнело, и только слабый свет города освещал верхушки деревьев, на поле показалась фигура человека, приближающегося к стоящей под деревом Анжелике. Лика выкинула так и недокуренную сигарету, туша окончательно её носком старых кедов. Силуэт становился всё чётче, и уже можно было разглядеть в нём высокую шатенку. Настя шла величественно и в то же время весьма осторожно. Было видно, что она переживала о чём-то, но не хотела подавать виду, девушка, видимо, не учла того, что Лика знала её как облупленную.              Когда расстояние между девушками было уже около двух метров, Лужанская вышла из своего укрытия, подняла с пола неприметный рюкзак и встала напротив Насти.              — Привет, ты готова? — тихо, почти что шёпотом спросила девушка.              — Да, пошли.              Настя направилась вглубь леса, завлекая за собой подругу. Из-за густых кромок деревьев освещение было почти что нулевым, поэтому Насте пришлось включать старенький фонарик, который она специально взяла, предугадывая такой исход события, дабы хоть как-то освещать дорогу впереди. По мере углубления всё дальше в лес, трава становилась выше и гуще, словно не хотела пускать девушек и открывать им тайны тёмного леса. Но они упорно продвигались всё дальше и дальше, пока вдруг Анастасия резко не остановилась, из-за чего идущая позади Лика несильно врезалась в её спину. Чертыхнувшись, Лужанская проследила за взглядом девушки, замечая свободный от травы клочок земли.              — Это он, — подтвердила их находку Петрова, садясь на корточки и принимаясь делать что-то странное с землёй.              Девушка зарылась пальцами в ещё мягкую землю, вычерчивая неизвестные узоры, которые впоследствии образовали круг. Это оказался контур люка, который девушка тут же принялась откапывать. Лика села рядом с Петровой, хватая её за руку. Настя только коротко посмотрела на Лику, понимая чего она хотела и безмолвно подала знак согласия. Лика видела, как дрожали руки девушки, и просто не могла позволить ей заниматься этим.              Уже через несколько минут люк был открыт и девушкам открылся вид на тёмную железную лестницу, уходящую в темноту. Лика, тяжело вздохнув, решила идти первой. Закрепив единственный источник освещения во рту, чтобы освободить руки, она начала аккуратно спускать вниз. Темнота пугала и одновременно завораживала. Руки пробивала дрожь, и выступал пот, из-за которого хватка становилась слабее, а ситуация – опаснее. С каждой секундой погружения температура понижалась. За ней полезла Настя, закрывая за собой люк, тем самым полностью отрезая их от ночного неба и поверхности. Можно было услышать только учащённое дыхание девушек, а дальше – гробовая тишина.              Казалось, что прошёл уже час, потому что во мраке понятие времени становилось довольно-таки искажённым. На деле же прошло только около сорока минут, как их спуск подошёл к своему концу. Лика ступила на холодный железный пол и принялась осматриваться. Такие же железные стены, но покрытые желчно-жёлтой краской, наверное, чтобы придать атмосферу жилого помещения, а не бездушной железной коробки; старый выцветше-зелёный ковёр, уходивший вглубь поступившего коридора, и перегоревшая лампочка — единственные признаки декора, которые здесь находились.              Лика помогла спуститься Насте, и та, взяв её за руку, повела за собой вглубь коридора. Слабый свет фонарика еле освещал окружающую тьму, но всё равно было отчётливо видны большие железные двери по правую и левую сторону коридора. Предположение того, что за ними могло находиться, заставляли девушек вести себя ещё тише, хотя, казалось, куда ещё тише-то. Несколько поворотов – и они выходят на такую же железную дверь, как и всё остальные. Но она была особенной, ведь именно там находилось то, ради чего вся эта «экскурсия» и состоялась.              Девушки остановились перед ней, не решаясь дёрнуть ручку и запустить неизвестный доселе механизм.              — Давай, всё будет в порядке…              Первый шаг, второй… Ручка опускается, а дверь с жутким скрипом отворяется, приглашая зайти внутрь.              Лика первым же делом начала осматривать проводку и, поняв, что она нормально сохранилась, включила свет. Лампочки, поначалу мигая, зажглись, а в воздухе повисло краткое жужжание. Комната была большой, с белыми стенами и такого же оттенка полом, пустые маленькие клетки и странное оборудование занимали столы, на стенах висели анатомические плакаты, и где-то были выцарапаны химические формулы, в самом конце находились шкафы и сломанная вешалка.              — Что это? Бункер? — спросила Лужанская, поворачиваясь корпусом к роющейся в шкафу Насте.              — Что-то вроде того, всё это было создано только ради этой комнаты. Поэтому это место так запрятали. Я знаю только то, что в каждом городе есть что-то подобное, — ответила Петрова, надевая медицинский халат и прозрачные защитные очки.              — Почему же?              — Ты ещё не поняла? В этой и подобных лабораториях, разбросанных по разным городам, создавались противоядия. Здесь-то всё и началось.              Настя взяла помятый жизнью рюкзак Лужанской и достала оттуда нужные перчатки и баночку с препаратом «Б-3», найденную девушкой в квартире Бэллы в ночь приступа бабушки:              Докурив, девушка направилась сначала проведать сон Кузнецовой, а потом, убедившись, что всё в порядке, пошла уже в саму ванную.       Оглядев комнату во второй раз за несколько часов, Лужанская отметила про себя, что всё выглядело как-то странно. Занавеска в ванной была скошена, а стекло над раковиной разбито. В воздухе повис запах желчи и ещё чего-то непонятного, отчего девушка закрыла нос майкой. На полу всё так же была рвота, которую успели размазать по кафельной плитке. Но рядом с рвотой неподалёку Лика заметила ещё что-то. Белые таблетки… они были хаотично раскиданы по полу, след которых оканчивался под тумбочкой. Лужанская, встав на четвереньки, заглянула под тумбочку и заметила баночку, которая, видимо, закатилась туда после того, как её уронили.       Это была новая баночка недавно вышедшего препарата «Б-3». Лика была в полном шоке.       — Кто, блять, выпустил это в продажу, больные ублюдки? — Она схватила банку и, сжав её, выкинула в урну. Но после, подумав немного, достала обратно. Вдруг пригодится. Она запихнула её в карман толстовки.              Петрова повертела в руках предмет и заметила, что на нём были засохшие капли неизвестной субстанции.              — Хорошо, что ты её не выкинула, потому что на ней всё-таки остались засохшие пятна рвоты бабушки, как я и предполагала.              Анастасия, взяв всё нужное для работы, подошла к запылённому столу и, протерев его тыльной стороной перчатки, положила всё на уже очищенную поверхность.              — Подожди, то есть как? Именно здесь? Почему же тогда это место заброшенно? — нахмурив брови, спрашивала у сосредоточенной на работе Насти Лика.              — Да, в первое время я тоже здесь работала, но меня перевели в городскую больницу, чтобы уже вводить препарат больным. Здесь творился полный ад. Помнишь тех пропавших людей, когда только вся эта тема с вирусом появилась? Их близким ничего не сообщали, люди бесследно исчезали. Ещё говорили, что все пропавшие были сведены с ума вирусом.              — Такое захочешь — не забудешь…              — Ну вот, они все становились подопытными крысами для тестирования лекарств, все эти металлические двери, которые мы прошли в коридорах… Они жили в них. Только толстый слой метала мог заглушит эти ужасающие крики, скрежет ногтей и… Ты поняла меня.              Лика болезненно поморщилась, полностью осознавая, где они находятся.              — Значит, это всё…              — Да…              В комнате повисла напрягающая тишина, изредка прерываемая Настей, которая делала какие-то пометки, писала разные вариации формул, и жужжанием ламп. Лика от нервов начала теребить края джинсовки.              Но не прошло и пятнадцати минут, как Настя резко прекратила писать, замирая и словно не дыша. Дрожащей рукой она сняла защитные очки и устало потёрла переносицу. Лика сразу же насторожилась и, тихо подойдя к подруге, положила руку на её плечо.              — Насколько всё плохо? — аккуратно спросила она.              — Ты была права, Лик. Во всём права…              — Блять…              — В новых таблетках содержится DMT, что очень опасно. У её бабушки, скорее всего, была непереносимость этого вещества, по-другому это объяснить я не могу. Смертельная доза метадона составляет двадцать пять миллиграммов для взрослого с непереносимостью и двести — для обычного человека. Я даже и не предполагала, что они могут добавлять его… Но, главное, с какой целью? Это очень сильный наркотик, Лик, поистине. Он может выступать в роли обезболивающего, но не так же…              — Чёрт, теперь-то ты мне веришь? Они делают из людей солдатов, и, видимо, мы скоро поймём, для чего это всё.              — Блять, надо уходить отсюда, и как можно скорее рассказать им.              Девушки начали быстро собираться. Настя второпях успела что-то разбить, но Лужанская не дала ей даже рассмотреть, что именно.              Сейчас главное было быстрее выбраться отсюда.              

***

             Девушки покинули бункер и, замаскировав обратно землёй люк, упали на землю, тяжело дыша.              Тёмно-синее небо сплошь было усыпано мелкой дробью звёзд, ветер раскачивал макушки деревьев, в воздухе пахло свежестью и травой. Настя повернула голову в сторону Анжелики, которая затуманенным взглядом рассматривала ночное небо. На лицо девушки падали еле заметные тени от шелестящих листьев, отчего Петрова невольно сглотнула.              «Какая же она красивая…»              Лика, почувствовав на себе сосредоточенный взгляд подруги, тоже повернула к ней голову. Их взгляды встретились. Настя резко задержала дыхание, не в силах взять свои чувства под контроль. Лужанская же искренне улыбнулась девушке, ведь её саму переполняли странные, но такие приятные ощущения. Она переплела их пальцы, слегка поглаживая кисть Петровой, и закрыла глаза.              — Ты такая тёплая…              Настя, придя в себя, решила действовать. Она привстала на локтях и хотела приблизиться к Лике, как ночную тишину резко оборвал звук входящего телефонного звонка. Кто-то звонил Анжелике. Настя обиженно села и начала наблюдать за дальнейшими действиями подруги.              Лужанская же противно поморщилась, но на вызов ответила.              — Слушаю, — начала Анжелика, вспоминая, что это её рабочий телефон со спутниковой связью, который не могли прослушивать. Просто так на него обычно не звонили…              — Привет, Анжелика, появилось новое дело. Были найдены ещё два человека, решивших вступить в отряд сопротивления, ты должна будешь встретить их и провести всё по протоколу. Отказы и возражения не принимаются, встретишь их завтра вечером на том самом месте, среди них есть наш бывший человек, поэтому дойти самостоятельно они смогут.              — Наш бывший человек? Это ведь не…              — Примешь их завтра вечером.              Звонок оборвался так же резко, как и начался.              — Ты слышала?              — Да, и мне не нравится всё это…