Лекарство от свободы

      — Отошла от неё… — хриплым голосом ответила Горб, пытаясь переключить внимание на себя.       Но ответа не последовало, девушки всё так же не отрывали взгляды друг от друга, словно, кроме них, в комнате не было никого. Алина не выдержала и выстрелила в стену рядом с Костьей, отчего Купер отскочила от Митрониной как ошпаренная, прикрывая голову руками.       — Ты чё, блять, вытворяешь?! — сорвалась на крик Ася, подбегая к Горб.       — Она напала на тебя, я… — рассеянно отвечала Горб, не понимая, почему она так себя ведёт, ведь совсем недавно этот взгляд был посвящён только ей. Горькие слёзы непонимания застилали глаза, а щеку опалил жгучий след пощёчины. Пальцы невольно разжались, и оружие выпало из рук, с громким металлическим звоном ударившись о пол. Но девушка словно и не обратила на это внимание, перед глазами так и стояла недавняя картина, заставляя болезненно прикусывать до крови нижнюю губу, чтобы просто не закричать.       — Живо убирайся отсюда и только посмей кому-то сказать, что здесь только что произошло. Иначе навсегда можешь попрощаться с местом под моим крылышком, всё ясно? — угрожающе рычала на неё Ася, попутно помогая подняться Купер.              Ноги подкашивались, а осознание того, что это все было не взаправду, болезненно отдавало где-то в груди. Она чувствовала, как тонула и не могла ничего сделать. Её сковало жестокое осознание реальности и предательства некогда близкого человека. Того, кого она превозносила в своих желаниях и снах, кто был для неё центром ебаной вселенной.       — Да пошли вы… — Горб выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. Она не позволит им увидеть её ещё более разбитой. Никогда.              Громкий хлопок дверью поставил жирную точку в недавнем конфликте, который постепенно превратился в напряжённое молчание. Купер уже более спокойно встретилась взглядом с Асей. В горле стоял комок, который мешал ей что-либо сказать. Митронина же, напротив, чувствовала себя прекрасно, особенно наблюдая за растрёпанной и ничего не понимающей Костьей. На то, как учащённо вздымалась её грудная клетка. Она отвернулась от девушки, подходя к своему рабочему столу и доставая что-то оттуда. Пока Костья пыталась прийти в себя и уже более-менее нормально сориентироваться в пространстве, Митронина достала потёртую пачку таблеток и медленно раскрошила две в новую бутылку с водой, слегка помешивая жидкость. Белые крупицы легко растворялись в прозрачной жидкости, заполняя весь её объём.              — Будешь пить? — спросила, поворачиваясь в пол-оборота, Ася.              Костья лишь недоверчиво смерила её тяжёлым взглядом:              — Думаешь, я куплюсь на это?              — С ней всё нормально, — ответила Ася, открывая бутылку и делая пару глотков, — видишь?              — Хорошо…              Ася смерила её своим коронным взглядом, скрывающим какую-то новую для неё эмоцию. На что Купер не особо обратила внимание и сделала в ответ пару глубоких глотков, потому что пить ужасно хотелось.              — Итак, полагаю, ты хотела у меня что-то спросить? — начала Митронина, одобрительно забирая бутылку и ставя её рядом на стол.              — Почему ты выбрала Бэллу? Я понимаю, почему именно меня, но она… Она же не справится и это видно, ты, блять, ёбнулась?              — Неужели ты ещё не поняла? Мне казалось, что всё было понятно изначально. Подумай, ответ лежит на поверхности… — ответила девушка, подходя ближе. — Потому, что она — твоё слабое место. То, как ты смотришь на эту принцессу, это многого стоит. Каждый раз, когда вы переглядываетесь… я хочу вцепиться ей в глотку и на твоих глазах разорвать её, уничтожить, чтобы в следующий раз, когда ты посмотришь на неё, не было ничего, кроме сожаления и боли.              Голос Митрониной становился всё тише, да и вообще Купер чувствовала себя слегка странно. Становилось жарко, а дыхание учащалось. Всё, что говорила Ася, проскальзывало мимо неё, девушка не успевала уловить одних слов, как появлялись новые. Костья расстегнула верхнюю пуговицу комбинезона, на что сразу же обратила внимание Митронина, уже окончательно сокращая расстояние между их телами.              — Блять, ты что-то всё-таки подмешала в воду? — спросила Купер, пытаясь не смотреть на девушку.              — Может быть, — ответила Ася. — Вика, посмотри на меня.              Секунда — и у Костьи резко перехватывает дыхание.              «Вика, посмотри на меня…»              Как же давно это было…              — Ты можешь бежать от своего прошлого, но не от меня. Не беги от меня, пожалуйста, мне больно. Так больно видеть тебя с другими, всё же было так хорошо, почему ты сбежала? — еле слышно прошептала прямо в губы девушка, оставляя невесомый поцелуй на губах Костьи.              — Ты…              Митронина прижала девушку к столу, подсаживая на него и углубляя поцелуй. Тело Купер горело, а чувства обострялись. Хотелось одновременно и оттолкнуть её, и прижаться ближе. Ближе и ближе. Чтобы почувствовать касания нежных рук, вдохнуть запах шампуня и зарыться длинными пальцами в светлые волнистые волосы. В голове всплывали картинки любимых голубых глаз, словно чистый небосвод.              «Бэлла…»              Дыхания не хватало, а поцелуй становился всё влажнее и развратнее, что неимоверно заводило. Руки светловолосой скользили всё ниже, очерчивая круги на упругих ягодицах и постепенно расстёгивая навязчивый комбинезон, чтобы открыть больше доступа для касаний и поцелуев.              Митрониной нравилось видеть такую новую Костью: открытую, податливую, горящую от нетерпения и плавящуюся от её касаний. Она была готова жить этим мгновением вечно, отдать свою жизнь за такой день Сурка. Комбинезон уже не был помехой, а худое вытянутое тело темноволосой девушки было прекрасным. Она хотела признать, что та как будто сошла с обложки какого-то сногсшибательного журнала, на который готовы отдать все свои деньги богатые папики.              Сейчас она только её. Только её касания смогут принести удовольствие, только её пальцы будут желанны, её тепло. Никто не сможет разрушить эту идиллию, которую она искала так долго.              Томные вздохи и выходы заполняли комнату, Купер была на пределе и хотела большего. Она хотела ощутить касания губ на своей шее и груди, хотела, чтобы они спускались ниже.              — Давай дальше… — предательски срывался голос, заставляя светловолосую непроизвольно сглотнуть.              Руки Митрониной подхватили ноги Костьи, разводя их шире и открывая больше доступа и возможностей для дальнейших действий. Девушка аккуратно проводила еле тёплыми пальцами по внутренней части бедра возлюбленной, заставляя ту издавать такие желанные томные выдохи от нетерпения. Язык проходился по разгорячённой коже, оставляя на ней невесомое ощущение мурашек. Опускаясь всё ниже, языком Ася очертила невесомый рисунок на лобке, спускаясь к клитору и опаляя его своим жарким дыханием.       Костья больше не могла терпеть и, зарывшись в волосы Аси, прижала её ближе к своему паху, заставляя работать языком увереннее, на что светловолосая лишь удивлённо вскинула брови, всё-таки приступая к делу.       Купер опустилась спиной на холодное покрытие стола, сталкивая на пол полуоткрытую бутылку с водой, разливая жидкость. Ася же принялась увеличивать темп, но не намереваясь так легко довести до конца, постоянно дразня возлюбленную и прекращая свои ласки за несколько мгновений до конца. Она отстранилась от девушки, нагло смотря на её разморённое тело.              — Какого чёрта? — непонимающе посмотрела на неё Костья, тяжело дыша.              Ася не стала дожидаться, когда девушка пришла бы в себя, и резким движением пододвинула её ближе, закидывая одну ногу на себя. Костья тяжело дышала и просто наблюдала за тем, что делала светловолосая, ожидая и надеясь на большее.              — Какая же ты мокрая, это просто превосходно…              Ася, заворожённо смотря на темноволосую, прижалась лобком к лобку девушки, слегка трясь клитором о клитор и начиная медленно двигаться. Руки крепко сжимали светло-белую кожу, оставляя на ней красные пятна, которые впоследствии могли стать бардовыми синяками, что словно бутоны нежных болезненных цветов расцветут по всему телу Костьи. В комнате разносились эхом шлепки мокрых тел и тяжёлое учащённое дыхание обоих.       

В то время, как Митронина захлёбывалась в своих чувствах к Костье, та о ней даже и не думала. Она никогда не будет о ней думать и вспоминать, потому что в мыслях была лишь Бэлла. Только её светлый образ, мягкие волосы и дурманящий запах. Только эта милая девчушка, которая стала уже всем для татуированной.

             Костья достигла предела, хватаясь за края стола и полувскрикивая, а за ней и Ася, впиваясь ещё сильнее ногтями в бедро. Светловолосая потянулась за последним поцелуем, но Купер уже не отвечала на них, желание проходило, а рассудок возвращался.              — Я никогда не полюблю тебя, Ась, это бессмысленно, — шёпотом сказала Купер, вылезая из-под крепкой хватки девушки.              — Посмотрим…       

***

             Лужанская отвела Бэллу в её комнату, усаживая на кровать и смотря на подругу. Бэлла вела себя в последнее время очень странно, и это было трудно не заметить. Точнее, это мог не заметить только слепой. Лика глубоко в душе понимала, с чем это могло быть связано, но верила в ложность этой теории.              — Бэлл, что с тобой происходит в последнее время? Ты ведёшь себя необычно.              Блондинка смутилась и поджала под себя ноги, садясь по-турецки. В комнате повисло недолгое молчание, прерываемое лишь голосами за дверью и чьими-то шагами. Лужанская не спешила переводить тему, дожидаясь ответа подруги, потому что она больше не могла закрывать на это глаза.              — Я, кажется, люблю Костью. Люблю по-настоящему, я никогда не любила прежде, но мне кажется, что это именно то, — начала Кузнецова, смущённо теребя края покрывала, — я просто смотрю на нее и не могу отвести взгляда, она так прекрасна. Прекрасна во всем, я не могу видеть её боль… Она многим пожертвовала ради меня, только ради меня. Я не знаю, что мне делать, — голос дрожал, но Бэлла старалась договорить, чтобы не сорваться и не заплакать от переполняющих чувств, потому что хотелось кричать. Кричать так громко, до срыва голоса.              Она так долго бродила одна во тьме и наконец-то смогла найти свой дом. Найти тот самый светлый уголок, который искала.              — Я так счастлива, Лик, так счастлива…              Бэлла замолчала, широко улыбаясь и смотря куда-то в сторону. Все её слова были полны искренности и чистой веры, от которой болезненно сжималось сердце. Лужанская понимала, что ей уже ни за что не удастся переубедить Бэллу, поэтому просто высказала свои мысли:              — Я не верю Купер, если честно. И никогда бы не советовала тебе с ней общаться, но ты давно всё решила сама, поэтому я не буду мешать тебе. Просто хочу предупредить, что она не тот человек, который будет с тобой до конца. Она слишком подозрительна, — отвечала Лужанская.              «Как можно доверять человеку, который не может сказать близким о том, кто ты на самом деле?.. — думала Лика, глядя на светящиеся и полные веры глаза подруги. — Пусть только попробует тебе что-то сделать, я ей никогда это не прощу…»              — Я знаю, Лик, но я уже больше никогда не смогу отказаться от этого. Прости меня и прими мой выбор, потому что ты мне очень дорога и я не хотела бы тебя терять.              — Хорошо, Бэлл, я всегда буду рядом.       

And I wanna kiss you, make you feel alright И я хочу поцеловать тебя, чтобы тебе было хорошо. I'm just so tired to share my nights Просто я устал делить свои ночи с другими. I wanna cry and I wanna love Я хочу плакать и хочу любить, But all my tears have been used up Но все мои слёзы уже были пролиты. On another love, another love О другой любви, о другой любви All my tears have been used up Все мои слёзы уже пролиты.