В один день он забыл моё имя

      На следующее утро от самодовольства Фиата не осталось и следа. Лео всё ещё не было рядом, эта шутка явно затянулась. Напоминало дни, когда друг уехал в свой чёртов лагерь. Но, в конце концов, вернулся. А если сейчас нет? Как бы не злился Фиат, он признавал, что очень скучал. Пусть ругается, пусть не разговаривает, но будет рядом.       Он перебрался на сторону Лео и с головой накрылся одеялом. Нелепо, но Фиат всё равно оставлял свободное место, засыпая на отведённой ему стороне. Всё ждал, что откроет глаза утром и увидит друга, а тот будет обнимать крепко, греть, позволяя чувствовать себя под защитой, спрятанным от всего мира. Словно нет его прошлого, нет всей этой манипуляции, нет совершённых ошибок.       Понемногу паника подступала к сознанию Фиата. Дома по-прежнему все смотрели очень странно, когда он невзначай упоминал Лео, желая подловить служащих и узнать правду. Фиат волновался, что будет тогда, когда начнутся учебные будни. Лео появится? Должен же! Он так не любит пропускать занятия…       И вдруг Фиат вспомнил о команде. Баскетбол был важной частью жизни друга, а значит, он либо явится на тренировку, либо команда подтвердит, что Лео действительно существует и никакого безумия у Фиата нет. Если это личная месть, то команда-то ни причём, значит она и станет помощником в этом деле!       Но и команда не знала Лео. Они поприветствовали Фиата как капитана и спросили о поездке в Венецию. Юноша, ожидавший, что сейчас вся интрига с другом развеется, еле дождавшись тренировки и промучившись три дня, замер посреди площадки, удивлённо глядя на спортсменов.       — Что? — когда обрёл дар речи вновь, произнёс он. Если всё было так, как говорили парни, то как тогда он ногу повредил? Как познакомился с Пи’Тайпом? — Я не ездил в Венецию, это был Лео!       — Ууу, капитан, — протянул Марк, один из игроков университетского клуба. — Ты, видимо, так хорошо отдохнул, что даже головой где-то успел приложиться. Сам же писал Гану, мол, я повредил ногу, доктор отправил меня на лечение, по окончанию процедур поеду восстанавливаться в лагерь, что находится в Венеции. Родители, видите ли, настояли.       Шокированный Фиат отошёл на пару шагов назад. Если даже команда…       — Телефон. — потребовал он от Гана. — Дай мне свой телефон! Сейчас же!       Парень посмотрел на него как на безумного, но всё же протянул смартфон. Фиат выдернул из его рук гаджет, провёл по экрану блокировки и…       — Пароль. — прошипел Фиат, начиная злиться. Он отдал телефон обратно и вплотную подошёл к Гану, сурово наблюдая за тем, как тот вводит простую комбинацию.       Он боялся, что этот парень попросту удалит сообщения Лео. Когда смартфон был разблокирован, Фиат снова забрал его себе и открыл контакты, затем Line, ещё несколько социальных сетей, которыми пользовался друг. Но профиля Лео, номера, сообщений не было.       На смену раздражению пришло отчаяние. Никто не подговаривал Гана, семью и служащих. Лео исчез. Фиат почувствовал, что слабость охватила всё его тело. Он бы радовался, ведь такой шанс, вот он, Пи’Тайп, как на ладони, дотяни с манипуляцией и получи, но теперь, когда пропажа друга больше не была глупой насмешкой, а реальным фактом, разум начал менять восприятие окружающего мира. Ощущая пустоту, настигнувшую его в тот момент, когда потерял единственную нить, что привела бы к Лео, Фиат задумался, а что он сейчас на самом деле чувствовал к другу? Была ли это привязанность на уровне семьи или же в его душе то самое сильное чувство, которое, как казалось Фиату, становилось слабее, когда рядом был спортивный доктор, было настоящей любовью. Даже если сам Фиат окрасил его в чёрный цвет, взращивая болезненным, оно всё ещё могло носить это название. Подумать только он столько раз прогонял непрошенное ощущение счастья, что оно, наконец, решило его покинуть? И какое место теперь в его душе занимает Пи’Тайп, стоит ли за него бороться? Фиат чувствовал, что запутался, что ему необходимо вернуться домой и побыть одному.       Пока он относился к ситуации, как к случайности, к шутке, дурацкому сну, собираясь бесить друга своими намерениями, всё казалось таким простым, неважным. Он верил, что Лео не мог надолго его оставить. Но теперь подтвердилась та страшная догадка, которую Фиат долго игнорировал — он в реальности, где друга не существует. Ему дали шанс быть счастливым с другим человеком, однако юноша уже не был уверен — готов ли он отпустить Лео.       — Раз уж наш капитан вернулся, может, сыграем вместе тогда? — предложил Марк. Ошеломлённый поведением Фиата, Ган пожал плечами. Остальные поддержали. Капитан попытался отвертеться, но команда возразила, что они слишком долго тренировались без наставника.       Сначала Фиат вёл игру безудержно, со злостью отчитывая тех, кто ошибался, отстраняя их от тренировки, вызывая на игровое поле запасных игроков. Но в одно мгновение, когда мяч лишь коснулся сетки, но не упал в неё, он выругался, поддавшись эмоциям и вдруг вспомнил, что Лео учил всё негодование выражать за пределами поля:       — Поддавшись эмоциям, особенно на соревнованиях, ты можешь быть уязвимым игроком. Соперники увидят то, что ты расстроен, зол, и будут делать всё, чтобы до конца тайма сохранить это состояние. Из опасного противника превратишься в предсказуемого, что бесится от каждого неудачного броска. Неважно, своего или команды. Не дай им увидеть твою слабость. Сделай вид, что всё идёт по плану и навёрстывай упущенное. Тогда и отдачи будет больше, и попаданий.       Фиат подумал, наблюдая за игрой, что у команды навыки хорошие, но эмоционально им сложно сдерживать себя, они то и дело пытаются мстить друг другу, нарушать правила и спорить.       — Что ж, каков капитан — такова и команда. — прошептал он. У Лео это были бы такие бойцы, что до последней секунды пытались бы отстоять счёт в свою пользу у противника, у Фиата команда получалась неуправляемой. Они могли бы снести всё на своём пути, но какой в этом толк, если всё, чего добьются — фол.       — Мне нужен Лео… — проговорил Фиат, наблюдая, как Ган и Марк сцепились, блокируя друг другу путь, бранясь и пытаясь отнять мяч.       — Эй! — крикнул он. — Разошлись живо, иначе оба в запасе просидите до соревнований.       Это подействовало, но теперь буря была направлена на капитана и стала гораздо сильнее, чем до этого.       Уставший скорее эмоционально, чем физически, капитан объявил об окончании тренировки. За это время Фиат успел отчитать Марка за 5 секунд*, Гана за прыжок с места с мячом в руке, новеньких Перта и Фина за длительное владение мячом без броска в корзину. А Киту вовсе объявить два технических фола и удалить с площадки.       Направляясь домой, он понимал, что поведение своё, а также команды нужно менять, но не представлял как. Однако если они хотят выиграть…       — А для чего? — вдруг спросил сам себя Фиат. Интересовало ли его первое место университетских соревнований? Может быть, но не настолько, чтобы жить на площадке и тренироваться до потери сознания. Так ради чего? Раньше у него был ответ: ради Лео. Тот верил в команду, собирался покорять этапы отбора от университетского до национального. Фиат никогда к этому не стремился. Может, пора было и из баскетбола уходить, раз нет больше мотивации?       Он остановился и задумался. Правильным ли будет это эгоистичное решение? Подведёт ли это команду? Но размышлениям помешало то, что какой-то парень намеренно толкнул его, застывшего посреди улицы. Фиат выругался, потирая ушибленное плечо и вдруг увидел под аркой, украшенной гирляндами, Лео. Спортсмен закрыл глаза и открыл их вновь. Видение не исчезло. Недалеко от места, где он стоял, действительно кого-то ждал его друг.