Ничего не значит

— На кой чёрт ты меня сюда притащил? Мы зря теряем время. — Расслабься и хоть один день не думай о работе. — И это мне говоришь ты, Эрвин. На душе было спокойно, по-особенному весело и так непривычно: гражданская одежда, шум города вокруг, пустота в голове... Осень в этом году выдалась удивительно тёплая и сухая. Красно-оранжевые листья лениво опадали, дополняя сухой хрустящий ковёр, слабо светило солнце, изредко дул прохладный ветер. Хорошо: больше и нечего сказать. Вдали от войны, смерти, титанов, боли и крови... вдали от работы, кратко говоря. Будто всего этого нет и в помине. Дела и бессоница наконец добили Эрвина и он сдался, разрешив себе короткий двухдневный отпуск, и как только они покинули стены Развед корпуса пообещал себе выкинуть работу из головы. Без работы в голове осталась одна пустота, и в этой пустоте было так спокойно и хорошо, что Эрвин рассчитывал провести в ней весь этот короткий "отпуск" от начала до самого конца. Они поселились в маленьком домике на окраине стены Роза, этот дом ему оставил отец, но уже много лет он пустовал. Сейчас его пустота ненадолго развеется, а после воцарится вновь. Неизвестно, вернётся ли он сюда ещё хоть раз? Да и какая разница? — И всё же, зачем ты меня с собой потащил? Почему я? — раздумья прервал голос Леви. Он смотрел скучающе и недовольно своим колким взглядом, в ожидании хоть каких-то действий от непривычно расслабленного главнокомандующего. — У меня больше никого нет. — и правда, больше никого. — А вдруг в наше отстутствие что-нибудь случится, а мы тут... "расслабляемся"? Я могу быть нужен там. — Молчи. Никакой работы. Даже не думай о работе. — А о чём мне ещё думать? — Ни о чём. На этом диалог завершился, Леви погрузился в свои мысли, Эрвин в свою пустоту. В пустоте, как ей и полагается было пусто, но оттуда постоянно возникал и тут же вновь исчезал образ Леви: хмурый, злой, но такой родной, что сердце билось тяжело и сладко. На нём была тонкая белая рубаха и старый синий плащ — пыльный атрибут его старой далёкой жизни, который он так долго отстирывал. Они сидели на сухой траве и листьях, под деревом, капрал рвался хоть куда-то пойти, а Эрвину хватало этого дерева, этого города, своей и пустоты и своего Леви. Ривай коротко вздохнул, снял плащ и накинул на плечи главнокомандующего. Эрвин удивлённо покосился на товарища, но молча принял его заботу. — Холодно. Заболеешь. — хмуро сказав это, капрал нетерпеливо встал и стал ходить кругами. Эрвин поёжился, Леви прав: холодно. А плащ был тёплый. Тёплый, но маленький, как и сам Леви. Его вытянутый силуэт двигался плавно и грациозно, под тонкой рубахой виднелся рельеф гибкого сильного тела, тёмные волосы без конца ерошил ветер, Ривай упрямо поправлял их в ответ. Смотрел пронзительно и неотрывно, но Эврин глядел лишь в его глаза: светлые, подчёркнутые  хроническими синяками под глазами. Тем временем, капрал приблизился и вновь сел рядом. От него приятно пахло мылом и чистотой, спокойствием... — Мы пойдём куда нибудь? Может хоть мыла купим, чем слоняться без дела? — Мыла? — спросил рассеянно. — Да, твой заброшенный дом весь в пыли. — Ты и так его всё утро вылизывал. — Там по-прежнему находиться гадко, не то что спать. — Ладно, как хочешь. — спорить не стал. — Что ты думаешь насчёт пла... — Никакой работы. — перебил Эрвин.— Хотя бы ради меня, Леви. — Я и так уже припёрся сюда... ради тебя. — Пожалуйста. Считай это подарком на мой день рождения. — День рождения... Если серьёзно, хочешь что-нибудь? Пойдём, стану твоей феей. Хоть развлечёмся. — Подарок... — пробормотал Эрвин и слегка задумался. — Покупать ничего не надо, я хочу... поцелуй. — Чего? — Твой поцелуй. Наблюдать за удивлённым лицом капрала было забавно. Он весь напрягся и чуть от него отпрянул, взирая широко открытыми глазами, зрачки в них были едва различимы, а радужки как будто и вовсе растворились. Леви резко отвернулся от него. — Не знал, что ты извращенец. — и через секунду добавил, обернувшись: — Других желаний у тебя, полагаю, нет? — Нет. Больше мне ничего не нужно. — Понял... я подумаю. "Я подумаю". Он тут же встал. —Пойдём, купим мыла. — снова смотрел холодно, безпрестрасно. Забавный, красивый Леви, его единственный друг. — Пойдём *** Они убирались. Единственный выходной, а они всё равно убирались. Что ж, этого стоило ожидать, когда он брал с собой Леви. Сейчас он со своей подругой-шваброй сновал туда-сюда и вальяжно командовал старшим товарищем. Эрвин тоже стоял со шваброй в руках, но в отличие от Леви двигался лениво. Не хотелось нарушать гармонию знакомого с детства дома, но хотелось заглянуть в каждый уголок: посмотреть, вспомнитить... вспомнить отца, убитого жадностью людей и глупостью своего сына. Но он отомстит, исполнит мечту, обязательно, когда-нибудь... Аккерман тем временем развязал белый фартук и аккуратно отставил швабру. — Ну, показывай. По скрипучей лестнице они забрались на чердак, который вёл прямо на крышу. После полумрака, царившего в доме, лунный свет казался ослепляющим. Ночь и правда была светлой, тёплой и звёздной. Тишина. Никакой работы. Хорошо. Даже слишком хорошо. Эрвин бросил взгляд на стену. Она, как огромное напоминание о цели его жизни возвышалась высоко-высоко, недостижимо... и звала вперёд, к свободе. Нет, они бы никогда не смогли прожить спокойную, обычную жизнь, как бы не была тяжела их ноша, ни за какие богатства они бы не отказались от свободы, от мечты... они особенные, их судьба предрешена. Сейчас, "особенные" сидели на крыше и молчали. Эрвин мог бы молчать так же и в одиночестве, но без Леви было бы совсем не то. Померкло бы очарование ночи и звёзд и ничего здесь больше бы его не держало. Но капрал здесь, вот он, рядом: – Красиво...— только и промолвил Ривай и вновь воцарилось молчание. Из раздумий Эрвина вырвало цепкое прикосновение. Тонкая, напряжённая рука крепко держала Эрвина за плечо, наклоняя вниз, ближе к себе. Леви выглядел так, будто собирался напасть, но вместо удара быстро подался вперёд, прикоснулся сухими губами к губам Эрвина и так же быстро отпрянул. Светловолосый едва-заметно улыбнулся, дотрагиваясь до собственных губ, будто пытаясь потрогать свой подарок — быстрый и неумелый поцелуй, да и судя по всему, первый поцелуй капрала, который он беспощадно украл. — Доволен? — Леви снова отвернулся. — Да. Спасибо... но это было суховато. — промолвил он после некоторого молчания — Ты что не целовался никогда, а? — Нет. — Так я ещё и украл твой первый поцелуй. — губы от чего-то расплылись в улыбке. — Ты же понимаешь, что он ничего не значит. И вся эта любовь... меня никогда не привлекала. — Правда? Удивительно. Но в следуюший раз хоть губы оближи. — Ты так уверен, что будет следующий раз? — Ривай наконец повернулся к нему лицом, вновь спокойный и беспристрасный. Эрвин осторожно взял его за плечи и повернул к себе. Тело Леви было твёрдым и напряжённым, он не привык к ласке. — Позволь я покажу. И расслабься, наконец, — прошептал тихо. —Валяй. Он облизнул губы, прикоснулся нежно и медленно, Леви не отвечал, но и не сопротивлялся. После, Эрвин беспрепятственно проник в рот, соприкоснувшись с языком. Леви, наконец, слабо и неумело ответил, тоже слегка коснувшись языком, на этом командор закончил, оставив на губах капрала влагу. — Подаришь мне ещё один в следующем году? — Я подумаю... "Он согласен."