Гробовая тишина

      Пытаясь немного успокоить самого себя, летсплейщик, слегка подрагивая, шагал по земле в напряжённом мраке ночи. Как же он жалел, что не взял перчатки. Холод, обжигающий тонкие пальцы его рук, доставлял ужасной картине всё более беспокойный вид. Лёша сам по себе был человеком весёлым, любил пошутить, ценил друзей, родных и, в целом, глупцом не являлся. Также Алексея всегда было нелегко уговорить оставить несколько своих, пусть даже самых несерьёзных, принципов хотя бы на мгновение, чтобы согласиться сделать что-нибудь ему хоть немного неприятное, даже если очень важное. Многими простыми вещами он брезгует, всплеснув руками; в основном, потому что боится. Но, неожиданно для него, сегодняшний вечер смог успешно отличиться, на время перевернув его стандарты, и всё это из-за одного человека.       Сейчас звёзды в небе угрожающе смотрели на Орамбо, грозя свести его с ума. Иллюзия преследования обещала парню скорую потерю рассудка, хищно насмехаясь. Лёша точно знал, куда идёт, но не мог сказать, рад он этому или нет, так как переполнявшие его смешанные ощущения упорно не давали адекватно оценить ситуацию. Такое чувство, будто бы за ним кто-то крадётся. Зачем он вообще решился пойти? Густая темнота с немалым интересом изучала каждый его шаг, наслаждаясь бушевавшим в груди страхом. Мурашки бегали по спине, пока Алексей пытался отвлечь собственные мысли. В голове не было ни единой капли покоя, из-за чего он решил вспомнить, что вообще конкретно заставило его сегодня в такой холод выйти из дома.

***

      Поздний вечер, дело ближе к ночи. Жестоко подавленный одной потерей, произошедшей примерно неделю назад, измученный горем, парень лениво смотрел в монитор компьютера у себя дома, не желая возвращаться в реальный мир. В его душе тихо разливалось отчаяние. Через закрытое окно безжизненно сочился лунный свет, наблюдая за грустной атмосферой комнаты, в то время как на улице царила скучающая тишина. Только звёзды сегодня в ночном небе выглядели достаточно необычно, будто бы на что-то намекали, выжидающе не сводя взоров с судьбы. Летсплейщик мало на что обращал внимание, в последнее время, поэтому даже этот вид ничем его не интересовал. После одного события Алексею всё время было только грустно. Да и в целом, в последнее время он стал более чувствительным, чуть более эмоциональным. Всё вокруг ему уже казалось совсем не таким красочным, как это было прежде. Всё. Какими бы интересными и любимыми для Орамбо какие-либо вещи ни были — нет настроения. Шли минуты, казавшиеся часами, пока Алексей сидел дома за своим компьютером, ни о чём не думая. Его настроение стабильно держалось на одной и той же печальной ноте. Со временем веки летсплейщика становились всё тяжелее и тяжелее, и всё большим и большим являлось желание вздремнуть. Достаточно сонный Лёша уже хотел было выключить компьютер, чтобы поскорей неохотно встать со стула и пойти лечь спать в уютную кровать, как вдруг до ушей донёсся настойчивый звук вибрации его телефона, мирно лежавшего рядом на столе, на что парень только устало вздохнул и решил проигнорировать звук; слишком не интересным казалось уведомление. «Отстаньте вы все, не до вас сейчас! » — подумал Алексей, чувствуя лёгкое раздражение скорее не от этого мелкого шума, который в данный момент казался особенно раздражительным, а от того, что он явно не желал с кем-то сейчас разговаривать. Что угодно, но не разговоры. Через пару секунд телефон вибрирует ещё раз, чем заставляет Орамбо повторно обратить на себя беглый взгляд. Лёша, переборов своё упрямство, вяло тянет руку к гаджету, включает его и, заметив краем глаза уведомление об СМС-сообщении, не глядя, его открывает. Зевнув, он переводит взгляд на экран, желая скорее лечь поспать, после чего его сердце на секунду замирает. Это же невозможно!

Шурик. Ему написал Шурик. Мёртвый Шурик, погибший неделю назад!

      Именно эта потеря лучшего друга так долго в последнее время не покидала мысли Алексея. Сон как рукой сняло. До смерти испуганный, Орамбо бодро вскакивает со стула, дрожащими руками держа телефон, в экран которого он пялится широко раскрытыми глазами, пытаясь разобрать, что там написано.       Сообщений было два. Оба короткие, содержащие следующий неаккуратный текст с опечатками: — Ллёха — Откопай менч       Алексей с ужасом перечитывал эти слова раз за разом, в то же время наблюдая, как появляются новые: — Лёха* — Меня — Откопай       Дыхание Орамбо замирает. Сердце буквально пропускает удар. Глаза бешено бегают по экрану. Ноги подкашиваются и он, находясь в состоянии полного шока, молча садится на кровать, потеряв дар речи.

Просто некому над ним так пошутить. Некому, и точка! Это даже слишком жестоко для шутки.

Чувствуя, что в горле застревает ком, Лёша с ужасом наблюдает, как на экране появляется ещё одно пугающее сообщение: — Умоляю       Кровь стынет в жилах. Похолодев от страха, Алексей судорожно вздыхает и прикрывает рот рукой, отказываясь верить в то, что он сейчас видит. Сдерживая слёзы, он ещё несколько длительных секунд всматривается в прочитанный текст. «Как?» — думает парень, чувствуя, как голова начинает болеть. Ведь, казалось бы, только недавно Орамбо был на похоронах своего близкого друга, до сих пор вопрошая, что произошло. Картина прощальной церемонии тогда надолго врезалась в его память, возрождаясь сейчас, в сковывающем ужасе. Летсплейщик активно начинает перебирать в голове всех своих с Шуриком общих знакомых, но ни один из них не мог бы так пошутить. На данный момент Алексей, с трудом соображая, поставил себе цель поскорее успокоиться. Мысли смешались. Он то ли желал, чтобы то, что несколько секунд назад повергло его в шок, никогда не случалось, то ли желал, чтобы похороны Шурика никогда не случались. Конечно, Алексей ещё не был уверен, что может пережить эту потерю. Но он старался всеми силами отпустить Шурика, действительно старался, однако эти сообщения пронзили его сердце так легко и просто, как раз тогда, когда у Орамбо почти получилось смириться с тем, что его лучший друг мёртв. Сейчас Лёша напуган. Напуган и вновь поддаётся эмоциям, из-за которых наворачиваются слёзы на глаза. Ему срочно нужно успокоиться.       И вот, спустя минут тридцать Лёша с неимоверным трудом всё-таки смог собраться с духом. В сознании выстраивается чёткое и неожиданное желание. «Так значит он хочет, чтобы я его откопал, да?» — сухим и словно обречённым голосом пролетело эхо в его голове. «Ну хорошо. Ладно.» — резко решает Орамбо, вставая с кровати. Так же он успевает найти лопату, одеться, наспех накинув на себя куртку и забыв про шапку с перчатками, точно вспомнить, где проводились похороны его лучшего друга и быстро выбежать из дома, так и не выключив компьютер.       Бежал Алексей туда, на кладбище к могиле, очень решительно. Задыхаясь, он стремительно, до боли в лёгких, направлялся к тому самому месту, не замечая ничего вокруг, думая об одном и чувствуя одно. Вскоре летсплейщик устал. И только тогда, когда его бег сменился на шаг, он смог ощутить всю жуть окружающей его дороги.

***

      Вот как-то так на этом пути парень и оказался. В любой другой обычный день Лёша бы ни в коем случае не стал посреди ночи так яро стремиться в подобные места, поэтому и можно сказать, что сегодня он был сам не свой. Алексей, хмуря брови, изредка поглядывал на яркий экран телефона в своей левой руке. На экране горели испугавшие его этим вечером жуткие сообщения, которые сейчас, тёмной ночью, заставляли колотиться сердце парня с каждым шагом всё быстрее и быстрее. В правой руке Орамбо сжимал лопату. Тихо, окутанный мучительной интригой, он отправлялся на местное городское кладбище. — Если это действительно чья-то шутка, то я этого «кого-то» ушатаю этой же лопатой. — Грозно под звук собственных шагов бурчал себе под нос Алексей, всё ещё поглядывая в телефон. «Лёха», «Умоляю» — мрачным эхом проносилось в голове раз за разом, пока Орамбо молча продолжал идти. Он откопает его, да. Летсплейщик не выдерживает преследующий его холод, поэтому, глубоко вздохнув, решает выключить телефон, положив, наконец-то, замёрзшую руку в карман. Медленно тянется время. Слышны шаги Алексея и ничего больше. Минутами позже, когда ему уже надоедает бояться, он просто перестаёт судорожно оглядываться по сторонам каждую секунду, и на сердце лёгким одеялом начинает падать грусть, возвращая печальные воспоминания, но только интрига всё никак не может отпустить Алексея. Крепче сжав свою лопату, Орамбо, спустя ещё некоторые минуты, подходит к большим воротам тёмного кладбища. Смотрит. Ворота выглядят неприветливо, спокойно и терпеливо. Заходит внутрь. И где охрана? Хотя эта удача Алексею на руку. По спине пробегаются мурашки, глаза в поиске сразу же начинают бегать по окружающей местности, а ноги замирают у входа. Здесь было слишком темно, поэтому Орамбо, не найдя сразу могильную плиту своего друга, переводит взгляд куда-то в даль и уверенно идёт туда, точно зная, что он найдёт эту плиту. Мёртвый шорох земли на кладбище; видно всё как в тумане. Свою веру в мистику Лёша старательно отрицал, отказываясь признавать необъяснимое и паранормальное, однако, порой и случаются с ним моменты, когда во что-то мистическое он частично начинает верить. На секунду Алексей останавливается, думая: «А если это всё реально шутка и я зря сюда иду? Может мне лучше сейчас развернуться и уйти?», после чего сразу же, хмурясь, качает головой и решительно продолжает идти, отгоняя подобные идеи. Не зря же он сюда так долго шёл. А время всё ещё идёт, да так долго, что становится не по себе. Как давно Орамбо написал Шурик? Наверное, прошёл уже час, пока он сюда шёл... Летсплейщик не может даже примерно вообразить, как выглядела бы сейчас его фраза «Мне написал Шурик», возможно ли это вообще, но, почему-то, Лёша верит или хочет верить, что это правда. Он пытается представить, что будет дальше. Он часто соглашался с Шуриком на всякие безумные идеи, которые впоследствии заканчивались каждый раз непредсказуемо, поэтому Алексей уже отвык пытаться размышлять, чем может закончиться очередная затея его креативного друга. Вот придёт он к его могиле, что дальше? Начнёт копать, и? Что он ожидаёт увидеть под землёй? В ожиданиях предстаёт лишь картина крышки гроба; открыть гроб? Орамбо замирает на месте. «Твою налево!» — разочарованно проговаривает он, осознав, что забыл продумать, как откроёт гроб. Столько времени уже прошло; дорогу обратно так скоро видеть не хочется. Парень задумчиво смотрит на лезвие лопаты, медленно проворачивая её в своих руках. Вздохнув, он продолжает идти, надеясь, что по дороге в голову придёт какая-нибудь дельная идея. Он хочет сказать что-нибудь своему другу. Поговорить с ним.

***

      Алексей с надеждой уже стоит над могилой Шурика. Хмурым взглядом он то ли наблюдает за мирным пребыванием могильной плиты в одиночестве, чей покой он нарушил, то ли и вовсе смотрит сквозь неё. На имени «Александр», аккуратно выведенным на надгробии, застыл его печальный взор. Лёша, оттягивая момент, вновь достаёт из кармана свой телефон, чтобы ещё раз убедиться, что увиденные им сообщения действительно реальны. Вокруг каменной плиты успело скопиться много невидимой, горячей тьмы, которая лёгким образом приковывала любой краткий взор летсплейщика. Лёша хотел скорее покончить с этим, но страх заставлял его тянуть время. Он перепроверил телефон. Эти буквы всё ещё на месте. Однако, на экране успел появиться новый текст: — Пожалуйста, тут тесно — Я хочу наружу       «Я, наверное, сошёл с ума» — жмурясь, думает летсплейщик, осознавая, как слепо он во всё это верит. Сомнения не покидали его голову, но это странное желание лично во всём убедиться было сильнее любого более разумного предположения. Почему-то, он не хотел думать, что в этой ситуации участвует кто-то кроме него и Саши. Он не хотел верить, что это может быть розыгрыш, что он шёл сюда зря. Летсплейщик грустно опускает голову и, закрыв глаза, собирается с мыслями. Возвращает телефон в карман. Ещё несколько секунд и Орамбо яростно начинает копать землю одинокой могилы. Раз за разом, как он опускал лопату в землю, мысли терялись. Орамбо копал долго, с трудом справляясь, но он не смел отступать. Руки немного подрагивали, держа инструмент, с трудом проходивший под твёрдый грунт, а в глазах виднелась искра, наполненная борьбой со страхом. Вся эта атмосфера была непривычной и очень странной, что Орамбо активно пытался игнорировать: были дела и поважнее. Минуты три копает парень, из его рта изредка уже начинают вырываться тяжкие вздохи. Восемь минут: становится тяжелее. К затуманенному сознанию лёгким паром летит ощущение, что кто-то или что-то пристально смотрит в спину. Летсплейщик не любил пугаться, находиться в одиночестве, окружённый тьмой. Не любил он делать и неправильные вещи, идти на риск. Раскапывать могилу? От осознания, что Орамбо сейчас делает, ему становилось жутко время от времени и постепенно бросало в жар. Десять минут: Лёша уже надеется немного передохнуть, как вдруг инструмент ударяется в более твёрдую поверхность, чем холодный грунт. — Бля... — дрожащим голосом кратко выдаёт Алексей, испугавшись внезапного деревянного звука. Секунды спустя, не без усилий, Орамбо уже видит перед собой более чёткую картину жуткого гроба. Ровная деревянная крышка, гладкая поверхность и большой крест, таинственным образом выражавший спокойствие, не смотря на грусть и робкую панику остальной картины. Мысли снова уходят от реальности, и он на мгновение начинает смотреть сквозь мир, будто бы и не видит ничего больше. Взгляд застывает, лицо грустнеет от тоски. В голове мелькают на пару секунд страшные представления, как Шурик, лучший друг Орамбо, лежит покойно, закрыв глаза, и где-то из мёртвого мира вопрошает, зачем его приятель нарушает его вечный сон, не сошёл ли он с ума? И ведь какая-то часть Алексея всё ещё упрямо твердила, что всё это не взаправду, и летсплейщик, наверное, спятил. Откинув голову назад, парень замечает, как же глубоко внутрь он успел прокопать. Игнорируя смешанные в голове надежду и сомнения, Орамбо достаёт в очередной раз из кармана гаджет, чтобы ещё раз посмотреть на обычные, отправленные ему слова, которые волшебным образом производили на него впечатление. Так, для уверенности перечитать. Потупив на месте несколько секунд, он смотрит в экран и с подозрительной задержкой замечает изменения: — Это ты? — Читает про себя Алексей новое сообщение, после чего тут же вздрагивает, чувствуя, как внутри него тревожно забегала кровь. Парень думает ответить, но никак не решается. Пока он размышлял, на экране вывелись новые обращения: — Мало зарядки на телефоне, прям очень — Поторопись, прошу, я уже не могу тут От этих строк в мыслях Орамбо мелькнул лучик решимости, однако, до этого самого момента он ещё не успел подумать, как откроет гроб. Парень дрогнул. Не будет же крышка просто открыта, она явно так просто не поддастся. Дерево её не выглядит прочным, летсплейщик неуверенно переводит взгляд на лопату. Возникает примитивная идея. Закусив губу, он неуверенно берёт инструмент обратно обратно в руки, практически сходя с ума от того, что он собирается сделать. Крепко обхватив двумя руками инструмент, парень медленно заносит ладони над головой, замах. Лёша жмурит глаза, делает глубокий вдох, подавляет все резким потоком бегущие мысли и только чувствует: интрига и пульсирующая в голове паника нарастают.       Из гроба, будто из глубин иного мира, тихим, мёртвым тоном слышится скрежет. Измученный, слабый, будто кто-то скребётся изнутри ногтями. Потом жёстче проводит двумя ладонями по крышке... Удар. Глаза Орамбо широко распахнулись, к голове подступила боль. Он резко вздыхает от страха, когда слышит этот звук. Как заворожённо он смотрел на большой крест, слыша этот требовательный удар, словно из самого гроба на него пристально смотрели чьи-то отчаявшиеся глаза. Орамбо уже не выдерживал, он просто уже не хотел останавливаться, чтобы позволить ужасным картинами прокрасться в мысли. С криком парень делает замах ещё больше и с силой ударяет лезвием лопаты по деревянной крышке. Затем удар повторяется. И ещё раз, ещё! Деревянный гроб искажается...