Обещай

-Так! Успокоились все! Начинаются занятия! Каникулы кончились и все дела, приступим сразу к делу. Отмечаем отсутствующих! - преподаватель машинально посмотрел на задние ряды, где всегда сидел один ученик. Дмитрий Побрацкий. На веку этого препода, или по крайней мере, те года, которые он знал этот поток, тот ученик всегда сидел на этом месте. Если его не было, значит день должен пройти максимально спокойно, но... Шашлык не появлялся ни на одной паре уже как неделю, да и в стенах здания давно не показывался. Обычно ему было свойственно прогуливать дня два, ну максимум три. А в этот раз он даже пределы общежития не покидал. Казалось бы! Радуйтесь! Никто вам не помешает, однако это начало настораживать. Мужчина, ведущий предмет у этой группы, второй год никак не интересовался делами этого ученика. Есть - ладно, нет - ну и хорошо. Сегодня он первый раз решил спросить причину отсутствия Димы. -Скажите мне, по какой причине господин Побрацкий решил вновь прогулять занятия? - с надеждой препод смотрел на Антона. Староста, всезнайка и так далее. Ну он то должен дать ответ. -Дмитрий отсутствует по причине смерти близкого человека. То есть по семейным обстоятельствам. Препод хотел возразить, ведь "Близкий человек и родственник это разное", но почему-то промолчал. Может, ему стало плевать, но наверное он просто увидел какую-то просьбу во взгляде Звёздочкина. Такую тихую, прозрачную, но искреннюю. Дабы лишний раз не тянуть, препод продолжил объяснять непутевым студентам тему, иногда поглядывая на Антона. Он стал буквально никакой. Поникший, тихий, но как обычно уверенный... Статус не позволял ему в полной мере выражать свои эмоции, загоняя в рамки. После пары, когда уставшие студенты толпами вываливались из кабинета, ему в голову пришла догадка -Почему Антон такой уставший? Выжат как лимон, хотя тестов рядом с этой неделей не наблюдается. Может, умер их общий знакомый или друг? - но идея была столь сыра и бесполезна, что тут же выветрилась из головы порывами октябрьского ветра. -Нужно заглянуть к Диме после пар, проведать - Антон во всю бежал по коридору, не смотря на то, что до пары оставалось минут десять. Он просто хотел посидеть на скамье и все обдумать, ведь не смотря на время, прошедшее с момента смерти Олежи, факт того, что этого человека больше с ними нет, просто не укладывался в голове. Голос, смех этого причудливого паренька не выходил из мыслей, все кружил и кружил, как снежный ком. А когда происходил сход "лавины", у парня начиналась истерика. Ничто не могло заглушить и унять его слезы. Он просто лежал на кровати в комнате общежития и плакал, ведь ничего больше не оставалось делать. Даже смысла вставать по утрам не было, словно перед ногами обрыв, а нигде нет ни моста, ни удачно упавшего дерева. Полная безысходность, от которой сердце разваливалось на части. Но сильнее всего от данного события страдал Дима, который просто закрылся в комнате. Он мог часами не есть, не пить, даже не сдвигаться с места. Шашлык просто сидел на кровати в углу, обняв подушку. Одеяло валялось где то под кроватью. Даже сам студент не помнил, что этот кусок ткани там забыл. Антон посещал друга каждый день, но иногда на эмоциях его могли выгнать. Парень не злился, ведь понимал эту бурю внутри. Эмоции, как будто ты срываешься со скалы, летишь в пропасть и не знаешь, что будет дальше. Но тот хотел как можно раньше навестить Диму, ибо никак не давал покоя вчерашний визит. Антон как обычно постучал в дверь. Хотя он знал, что его впустят, это было ради приличия и каких то там правил этикета. -Дим, привет, ну ты как? - парень прошел в комнату, и поначалу даже не заметил друга, хотя сам Шашлык его другом не считал. Постоянное "Да отвали ты" мешало, но даже в "спокойном" состоянии был виден гнев и отчаяние. Со стороны собеседника послышались только всхлипы. Антон просто сел рядом. Ему были известны все эти эмоции, будто два тела на одного человека. Они понимали друг друга без слов, молчание было идиллией, которую никому не хотелось прерывать. Дабы стеклянные глаза не закаменели окончательно, парень осмотрел комнату. Не найдя ничего интересного, взгляд вцепился в руки Димы, странным образом напоминающих тельняшку. -Дим... что у тебя с руками? - Звездочкин не был глупым, чтобы сразу не заметить, что это порезы, но хотелось до последнего верить, что это просто глюки измотанного жизнью сознания. -Не видишь блять? Порезы. Вот ты свалишь, сделаю новые - Шашлык вновь обнял колени и посильнее прижался к углу. -Я не уйду, пока не удостоверюсь, что ты ничего с собой не сделаешь. Обещай, что больше не притронешься к лезвию. В голове витал диалог, казалось, из прошлого века, но на самом деле это произошло пару недель назад, когда от момента смерти их друга прошла неделя. Звездочкин по шаблону прошел в комнату, закрыл дверь и просто сел рядом с Димой. Их идиллией была тишина, по сей день греющая остывшую душу. Но парень сразу заметил порезы, ведь они были свежими. Выглядели ужасно, но так, будто их сделали час назад. Ни одна рана не покрылась коркой, а местами красноватая кожа давала понять - последствия нервного срыва убирали в спешке. -Дим... что с твоими руками? - вопрос глупый, наверное не к месту, но все же.. -Это порезы, а тебе какое дело? - сказал Побрацкий, продолжая пялить в стену стеклянными глазами. -Так дело не пойдет - студент начал осматривать каждый ящик, выискивая что-то острое. Идея пришла спонтанно, но казалась лучшим решением. "Если отобрать все острое, то ему нечем будет резаться". В порыве выгорания и отчаяния такая идея можем показаться весьма рабочей, может даже адекватной, но у Шашлыка все равно остались бы какие-то тайники, секреты, он бы не перестал это делать. Попытаться стоит. Юноша продолжал рыскать по всему периметру, цепляясь взглядом за каждый торчащий кусочек криво поклеенных обоев. -И что ты делаешь? - поинтересовался Побрацкий. Ему было плевать, пусть хоть пожар устраивает, лишь бы оставил его одного. В одиночестве, наедине со своими мыслями. Сказать "Вали к чертям собачьим" хотелось каждый раз, как дверь в комнату издавала звук, простыми словами - скрип. Но что-то внутри не позволяло это сделать. Словно маленький замок EVVA 3KS. Столь прочный, что ни один ключ в мире не заставит открыться эту дверь, в следствии чего послать Антона. Сам Дима не понимал, почему именно к этому человеку у него такое отношение. Ему было не сложно отправить препода нахер, выслать туда же туповатого однокурсника с такими же шутками, но только не Звездочкина. Пока рой мыслей сверлил черепную коробку опустошенного студента, рядом с ним сел этот самый Антон, пробубнив -Я ничего не нашел, но пообещай, что ты больше ничего с собой не сделаешь! - хриплый мягкий голос разносился эхом. -Во первых, я ничего и не прятал. "Он забыл заглянуть в карман моих штанов. Только туда теперь буду прятать лезвие" - пронеслось в голове. Первая часть текста воспринялась как что-то грустное, но все это быстро вылетело в распахнутое окно - А во вторых, ничего не могу обещать. -Черт! Да я понимаю что тебя понесет к ножам сразу же после моего ухода, но прошу... Просто скажи, что обещаешь - Побрацкому не давали сказать не слова, хотя он и сам не особо спешил что-то отвечать - Чтобы я просто был спокоен! Просто блять скажи! - Антон почти перешел на крик, но вскоре, будучи окончательно обессиленным, просто встал, закрыв лицо руками. Понимая, что этот "психолог" собирается уходить, в голове Побрацкого что-то щелкнуло. Он встал и схватил Антона за плечи, прижав к стене. Все еще стеклянные глаза непонимающе смотрели на лицо Шашлыка. Расстояние между их губами за мгновение сократилось до нуля. Неумелые ответы на поцелуй лишь забавляли Диму. Французский поцелуй был прерван нехваткой воздуха. Отстранившись, Дмитрий прошептал на ухо "Обещаю", обжигая шею своим дыханием. Отходя, провел по руке и упал на кровать, обнимая подушку. Антон понимал, что Побрацкий не прекратит вредить себе, но в животе трепетали бабочки, заставляя забыть обо всем. В голове всё ещё бушевал шквал мыслей, а сердце выпрыгивало из груди. Парень поспешно покинул комнату, понимая, что оставить друга наедине - лучшее решение. Возможно, этот поцелуй произошел на эмоциях, может, это была простая безысходность, но... Антон всё ещё надеялся на искренность действий Димы. Румянец не спадал ещё долго, а воспоминания бешено крутились, заставляя невольно улыбаться, закрывая глаза...