У тебя изо рта пахнет хуями

— Ты хорошо подумал? Морти кивнул, глядя в пол и нервно кусая нижнюю губу. — Я… я обязательно им расскажу… потом как-нибудь, — ломано выдохнул он. — О т-том… о том, что случилось, и-и… и как ты мне помог, и, м-может, обе мамы станут к тебе лучше относиться… Рик молча кивнул, барабаня по рулю — он, если честно, отнесся к этой затее скептически. Он не строил иллюзий по поводу материнских способностей своей дочурки (и ее клонов), про зятя-придурка и говорить нечего — но, раз уж пиздюк твердо решил признаться в изнасиловании… Лишь бы молчал обо всем, что было после! Против воли в памяти всплыла прошлая ночь. Темная комната, Морти, стоящий перед ним на коленях полностью обнаженным — не считая, конечно, шипастого ошейника, за который Рик потянул, вынуждая мелкую заразу опустить голову к своему паху, и… блядь!       Воспоминания пробудили в ученом соответствующие позывы. Покосившись на Морти, как ни в чем ни бывало глядящего в окно на космос, он украдкой облизнулся. Для Рика Санчеза, самого умного человека во Вселенной, чувствовать себя идиотом было бы в высшей степени абсурдно, но из песни слов не выкинешь — как он мог отказывать себе в этом столь долго?! Пытался придерживаться какой-то морали, как будто ему всю жизнь было не похуй… А стольких проблем можно было бы избежать, прими он чувства пацана сразу! Ему, в общем-то, всегда было по барабану, куда вставлять, а этот сученыш еще и ужас как хорош… Прирожденная шлюшка. Соблазнительный чертенок, от которого ему на старости лет просто сорвало крышу! — Вернулись! — упер руки в бока Джерри. — Рик, будь добр объяснить эти счета за электричество!.. Жизнь этой долбанутой семейки Смитов текла так же скучно, как и всегда. Бет работала, как лошадь, Саммер ходила в школу, Джерри ебланил у телевизора, Рик гонял в безумные приключения… и притом в кои-то веки не один. Удивительно, но регулярная долбежка в задницу здорово сказалась на дисциплине. Морти наконец-то перестал кочевряжиться и косить от приключений, и хотя время от времени все еще позволял себе дерзить деду, тот теперь точно знал, чем можно закрыть этот грязный рот… Пиздюки в большинстве случаев совершенно неподражаемы в своей примитивности и предсказуемости. Добиться благосклонности пацана было до смешного просто — купи очередную побрякушку с черепом, достань билет на концерт какой-нибудь дебильной рок-группы, и тот мигом превратится в ласкового котеночка, готового порадовать в ответ чем угодно! — Дай ему сделать уроки, — Бет буквально встала у него на пути, перекрывая дорогу к комнате внука. — Он и так слишком много с тобой летает! Санчез сделал вид, что понимает, про себя костеря эту дебильную семейку с ее дебильными правилами. Никто в этой Вселенной, даже сам бог, которого нет, не мог запретить ему приставать к пиздюку где захочется и когда захочется, но перед Бет он все-таки немного пасовал. Немного… Пришлось ждать ночи, когда все уснут. — Р-рик?.. — Морти зевнул, прикрывая глаза от света. — Т-ты что, ночь же! — Ты в курсе, что ночь занимает примерно половину всего времени?! Некогда спать, п-пес, погнали!       Конечно, приключение было всего лишь предлогом. Психолог в санатории достаточно потрудился для того, чтобы Морти занимался этим без особых проблем, чем коварный старик успешно и пользовался. — Рии-иик!.. В этом было свое очарование — растрепанный, еще теплый и сонный пиздюк в мятой пижаме, и особый фетиш — в том, чтобы, спустив с него штанишки, увидеть собственное имя в изящных вензелях, выбитое прямо на левой булке… Как у Морти из Майами, только в сто раз круче — Рик готов был смотреть на это вечно. — К-козел, — вдруг огрызнулся парнишка, тем не менее, с охотой выгибаясь ему навстречу. — Т-тебе обязательно будить меня по ночам ради этого?! — Только не говори, что тебе не нравится, д-детка, — ученый хлопнул его по бедру, с удовольствием наблюдая за исчезновением своего члена в тесной дырке. — Т-ты… ты ведь м-мой послушный мальчик, не так ли?.. Тарелка сама неслась на автопилоте через космос, подальше от дома. Иногда их приключения не выходили за пределы заднего двора, где Рик так любил резвиться — ради этого наука могла и подождать! В санатории, за закрытыми дверями номера, было куда больше свободы, там все на них плевать хотели, а на Земле, увы, приходилось считаться с ебаными нормами закона и морали… Неужели он действительно был готов уйти и бросить свою пиздюшню на произвол Вселенной? Сейчас даже мысль об этом показалась старику кощунственной. Это ведь его малыш, со всей своей тупостью, плаксивостью, подростковым бунтарством и, самое главное, тугим, но податливым анусом… Рик давно уже не чувствовал себя так, будто кусок его души пытается оторваться от сердца, чтобы пойти всосать дорожку кокса и с кем-нибудь потрахаться. И его это несказанно радовало. Нет ничего лучше, чем свобода от морали. Нет ничего лучше, чем после хорошего трахача просто лежать на заднем сиденье тачки, глядя в потолок сквозь дым от сигареты. — Морти. — Д-да? Пуговицы на пижамной куртке были наполовину расстегнуты. Морти так и лежал, прижавшись к нему, с голой жопой, на которую он невзначай положил ладонь, лениво поглаживая нежную кожу, и Рик, забрав у него изо рта сигарету, затянулся ею сам. Закашлялся с непривычки и, тихо рассмеявшись, уткнулся носом в шею пиздюка, выдыхая, как дракон, никотиновые пары прямо ему в воротник. — Я т-так рад, что ты вернулся…