У тебя изо рта пахнет хуями

      Все на свете перестало иметь значение, кроме них двоих. Морти с радостью принял поцелуй, обвивая руки вокруг шеи деда. Будто в самом лучшем на свете сне, он прижимался к Рику плотно, кожа к коже, и сам не заметил, как начал… разрушаться. Его тело, превращаясь в тысячу мелких блестящих частиц, расплывалось вокруг, как осколки разрушенного астероида по космосу, но Морти почему-то это совершенно не напугало. Ведь Рик исчезал вместе с ним, и если их последние мгновения будут настолько счастливыми, то почему бы и нет? Просто представим, что все наши сто лет вместе подошли к концу… Крепче. Еще крепче. Старик держал его, не отпуская, даже когда руки уже рассыпались в пыль, и они постепенно начали проваливаться друг в друга. Терять себя, становясь единым целым, всего лишь россыпью частиц, и тогда, в последние мгновения их раздельного существования, Морти почувствовал, как что-то проносится у него перед глазами. Воспоминания, но не его, точнее — всего лишь отголоски чужих эмоций, переживаемых когда-то. Он посмотрел на далекие звезды тяжелым, усталым взглядом человека, не способного найти покой в этой бесконечной Вселенной, куда бы ни отправился. Почувствовал ставшую его собственной грандиозность — и вместе с тем невероятное одиночество. И стремление разрушить все вокруг, дабы заглушить собственную боль, и самовлюбленность, и где-то там, на самом дне израненной души — глупые, совершенно иррациональные… Все закончилось с белой вспышкой, застелившей Морти взор — а очнулся он в луже слизи, на холодном полу и со сбившимся дыханием. Он снова был собой, и рядом с ним, старательно глядя куда-то в сторону, сидел Рик. — Ч-что… — он едва мог шевелить языком. — Что это б-было? — Комок слизи решил, что я должен присутствовать на… симуляции семейной психотерапии, — Рик поморщился. — Вот, блядь, и поприсутствовал… — С-симуляции? — Морти дотронулся пальцами до горящих губ. — З-з-значит, это было?.. — Конечно, не по-настоящему, — ученый рывком поднял его с земли. — А как, блядь, ты думал?!

***

      После семейного сеанса они долго не говорили друг другу ни слова. Отмывшись от слизи, вернулись в свой номер, где Морти, глядя на собственные босые ноги, сосредоточенно грыз ногти, в то время как Рик возился у мини-бара, что-то смешивая в шейкере. — И мне н-налей, — нарушила робкая просьба тишину. По-ястребиному покосившись на него, Рик фыркнул и вернулся к своим шаманским ритуалам с напитками. — А ты не прихуел ли? Парень обиженно надул губы: — Д-да что ты, в самом деле?! Я же… я же не прошу, блядь, мне дорожку расчертить, просто… я расслабиться хочу, окей?.. За эту небольшую вспышку эмоций он вполне рисковал получить резкий ответ, но ученый, немного поколебавшись, все же подошел к нему со своим стаканом в одной руке и бокалом — в другой.       В бокале плескалась жидкость, похожая на вино, только с более коричневым оттенком, и несколько кубиков льда. Оттопырив мизинец, Морти взялся за стеклянную ножку и, пригубив неведомый напиток, приятно удивился вкусу. Пережитое внутри психолога теперь казалось не более, чем полузабытым сном, но отголоски тех переживаний он все еще испытывал. А это "вино" так ему понравилось, что он, задрав голову, начал пить все жаднее и жаднее, так, что оно вытекло из уголков его рта и побежало вниз, вдоль линии челюсти и даже чуть-чуть попало на шею… — Воу, воу, — нахмурился Рик. — П-поаккуратнее, бухло ведь переводишь! В ответ на это Морти, которому хмель моментально ударил в голову, лишь хихикнул и стрельнул в старика глазами. — Т-так… так слижи, в ч-чем проблема?.. Ему явно не стоило пить так резво, но он уже не мог остановиться. Голова начала кружиться, но, еще будучи относительно в своем уме, он даже испугался тому, как резко Рик поменялся в лице. — Провоцируешь? Залпом допив свой виски и швырнув стаканом в стену, Рик приблизился к нему — медленно, но неумолимо, будто хищное животное к добыче. Забрав у Морти бокал, склонился, бесцеремонно опираясь коленом на матрас между ног мальчика, и прошелся по его шее горячей влагой языка… — О-ой!.. От таких фокусов Морти почти что протрезвел. Он не ожидал такой реакции, это было слишком для него, слишком… — Что "ой?" — буркнул Санчез ему на ухо. — Сначала дразнишься, а потом сразу "ой"… С-сучка ты драная. К-как же ты меня б-бесишь… И, зарычав, он силой повернул голову Морти, прикусывая его нижнюю губу. Это было совсем не так, как у психолога — там было нежно, здесь же поцелуй вышел грубым, жадным и сопровождался удушающим запахом спиртного, но как же не хотелось его останавливать! — Н-не давай мне так бухать больше, а т-то я ок-кончательно сопьюсь… Но пришлось… — П-подожди! Почему-то самые важные слова снизошли на юношу именно сейчас, в этой ситуации, и Рик с неохотой оторвался от него, сведя бровь на переносице. — Я-я… — опустив взгляд, он выдохнул. — Я… я хотел бы попросить п-прощения, Р-рик! — Прощения? За что? Он давно уже должен был сказать это, но понял только сейчас. — Я-я… я н-не должен был… вести себя так! Я п-просто хотел быть крутым, н-но остался тем же, ч-что и всегда, т-только… только меня еще и изнасиловали, — Морти нервно усмехнулся. — Я увидел себя с-со стороны, с-себя… и-и тебя, и я п-понял, сколько херни натворил… М-мне на самом деле не были нужны все эти вечеринки, и… и те парни тоже, я… я с ними связывался только тебе н-назло… — Назло? — повторил Рик, закрывая глаза. — Назло?! И, хрипло рассмеявшись, он надавил внуку на плечи, укладывая его на спину. — То, что увидел ты в этой сраной симуляции, не передает всей картины, — пояс халата развязался по одному движению длинных пальцев. — Я не зол. Я просто, нахуй, в бешенстве! Морти оказался лежащим под ученым почти в обнаженном виде, без возможности спастись — и, самое главное, без желания… — Я, знаешь ли, тоже прочувствовал на себе твои невыносимо примитивные эмоции и кое-что понял, — ехидно ухмыляясь, Рик потянул вниз его белье. — Что ты — невыносимая мелкая зараза, которую мне Вселенная послала в наказание! Ч-что, понравилось делать из дедушки куколда, а?.. Он попытался сдвинуть ноги, но на воре и шапка горит — от всех этих манипуляций безжалостного старика, да от одного только его голоса у Морти уже стояло! — Впрочем, я и сам виноват, признаю… Я слишком долго спускал на тормозах твое блядство, пока это не довело до беды, — Рик перевернул его на живот. — А т-теперь… теперь этот чертов психолог все напутал в моей башке, и я просто пиздец как захотел тебя выебать… б-боже, т-ты, ты просто… И он неожиданно с такой силой выписал Морти по мягкому месту раскрытой ладонью, что тот взвизгнул. — Не стыдно было мне нервы мотать, гаденыш?! — П-прости, — всхлипнул он, потирая место шлепка. — Я… я б-больше так не буду… — То-то же, — с мрачным удовлетворением заметил Санчез, скидывая халат уже с себя. — Я рад, что ты признаешь свою вину, М-морти. Но над твоим перевоспитанием придется еще сииильно попыхтеть…       Это все точно взаправду? Может, мы все еще у психолога внутри? Даже если и так, то он хотел бы не прекращать сеанс никогда — будто в компенсацию бесчисленных одиноких ночей все его грязные фантазии разом воплотились в жизнь! Разум его заволокло туманом, и уже совсем не от выпивки. Он слегка побаивался и чувствовал себя неловко, но весь дрожал от нетерпения, представляя, что с ним может сделать Рик… А Рик в своей садистской манере никуда не торопился. Медленно, с расстановкой терся своим огромным членом о внутреннюю сторону бедра парнишки, целовал его везде, оставляя алеющие пятна на коже, слегка тянул за штанги в напряженных сосках — и, показывая высший пилотаж инквизиторского искусства, залез пальцами в стоящий на тумбочке бокал с вином, выуживая оттуда полурастаявший, но еще достаточно холодный кубик льда… Морти заорал так, что его, наверное, услышал весь санаторий. — К-какой ты… чувствительный, — прошептал Рик, сменяя холод на тепло кончика своего языка. — М-мне нравится… Боже, за что? Он не был готов к такому. Даже просидев неделю с косяком в зубах, Морти не смог бы додуматься до того, что Рик захочет лизать его… — Н-нет, Рик! — прохныкал он самым несоответствующим его словам тоном на свете. — Н-не… не н-надо!.. По его ноге стекала вода. Кубик почти растаял, но самое безумие еще ждало впереди, ведь жестокий старик не собирался останавливаться на достигнутом, и внутри Морти стало вдруг не только мокро, но и тесно…       Он честно старался сдерживаться. Но каждый раз, когда, казалось бы, он обретал контроль над собой, Рик снова как-то по-особому двигал пальцами, смазанными каким-то гелем, в нем, и Морти опять подкидывало. И он стонал, как последняя куртизанка, пытаясь насадиться глубже, задыхался, упираясь в подушки мокрым от пота лбом, и член стоял так, что хотелось выть, но кончить ему еще не дали права… Зато у него оставалась возможность проявить инициативу — и он первым взялся за орган Рика, направляя его в себя. — Ч-что, ты так за всех своих мужиков хватаешься? Это неожиданное едкое замечание вызвало щипание в носу от обиды. — П-пошел ты, — прошипел Морти сквозь зубы, морщась от того, как крупная головка, растягивая мышцы, вошла в его анус. — М-мудак ебаный, я… я н-никого, кроме тебя, скотины, никогда и н-не хотел… Нахуй их всех, Рик, н-нахуй!.. Кажется, его чистосердечное признание, обильно сдобренное руганью, пришлось ученому по душе. — П-поверить не могу, что столько раз отказывался от этой миленькой задницы, — вцепившись в бедра внука пальцами, он толкнулся вперед. — К-которую мне предлагали столько раз… Теперь она моя и только моя, с-слышишь? — Дааа, — этот расклад юношу более, чем устраивал. — Да, п-пожалуйста, Р-рик… Принять в себя такой большой член было не так-то просто. Наконец-то Морти засадили так, как он всегда мечтал, но его тело, увы, оказалось несколько ограниченным в возможностях… — Т-так узко, — пробормотал Санчез, пытаясь нарастить темп. — Д-даже жаль, что я тут н-не первый… В ответ на это Морти обернулся через плечо и, пытаясь улыбнуться дрожащими губами, обнял его за шею. — Н-не первый, н-но… но единственный… И это объяснение вполне удовлетворило их обоих. Они слились в поцелуе, и Рик задвигался быстрее, наконец-то ставя все на места. Наконец-то делая Морти своим — и только своим. Постепенно стало легче. И морально, и физически, и вообще — какая кому разница, чем они занимаются наедине? Лишь бы только родители не узнали! — Кто твой папочка, М-морти? Кто? Скажи м-мне… — Т-ты, Рик, т-ты!.. Рик Санчез оставался в своем репертуаре, ублажая себе сразу и виртуальный хуй, и обычный. И над ними обоими его глуповатый внук постарался, как следует, желая показать свое исправление. Исправление — и почти что полное послушание… — Рииик!.. — кажется, его начало накрывать. И нескольких последних фрикций ему хватило, чтобы дойти до предела, распластавшись под дедом бессильной тряпочкой, годной только полы протирать… Что это вообще было? Осознание случившегося пришло к юноше далеко не сразу. Очнулся он лежащим на скомканном белье, вокруг пахло сексом, а еще рядом развалился Рик, который, едва-едва прикрыв наготу полузапахнутым халатом, допивал его вино. — Э-это… это знаменательный день, Мо-морти, — отсалютовал старик бокалом. — Теперь… теперь т-ты от меня ни на шаг, и… И он вдруг осекся, ощупывая голое тело Морти странным изучающим взглядом. — Эй, п-пес, ты ведь любишь модификации тела? — Н-ну… — он приподнялся на локте. — Ну, д-допустим?.. Рик вдруг вскочил, завязывая пояс и хватая портальную пушку. Открылся портал, и он тут же исчез, чтобы довольно быстро вернуться — и не с пустыми руками. — Давай отметим это радостное событие, детка! — объявил он, взмахивая зачем-то принесенной тату-машинкой…