4
15 января 2021 г., 12:54
— Симмонс из третьей подал заявку на использование в своих исследованиях крови ре-эма, — сообщила Грейнджер, как только вернулась. — Ингредиент не запрещенный, конечно, но, учитывая его стоимость…
В последний понедельник месяца у них был отчетный день. Не официально, конечно, просто они сами так условились, чтобы не откладывать все на конец недели. Так что Грейнджер уже с утра оббежала пол-отдела со своими и чужими бумагами. Помимо общения с администрацией, приходилось оперативно узнавать, как успехи у других, если их исследования пересекались, чтобы учитывать новые данные в работе. Пока дождешься официальных сводок… В этом плане оптимизация работы страдала, но то, что отдельные лаборатории были независимы друг от друга, ему, пожалуй, нравилось. Коллективизм его никогда не привлекал.
По этой же причине общественными делами занималась Грейнджер. Вообще никто её к этому не принуждал, пусть даже она была ассистентом, сама вызвалась. Но оба они, он про себя, она вслух, признавали, что подобными вопросами выгоднее заниматься ей. По крайней мере, в ответ на её вежливость люди обычно тоже шли навстречу, а если бы с администрацией общался он, им бы точно срезали все надбавки.
— Похоже, не одна ты решила раздвинуть рамки, Гермиона.
Она закатила глаза и кинула на свой стол опустевшую папку, однако, так и осталась стоять на месте. Он подспудно ждал, что она подойдет к нему. Не зря же рассказывала про свои сексуальные фантазии на рабочем месте. Но она только словно случайно расстегнула ворот блузки и помахала на себя ладонями, стремясь охладиться, даже не глядя на него.
— Просто все уже бьются головой о потолок. Но если у кого-то что-то все же выйдет, то буду только рада. Я тут не для самореализации работаю.
Он мог бы съязвить по этому поводу, но прикусил язык, да и просто банально не успел — дверь в небольшой закуток, где они находились, хлопнула. Через пару секунд к ним в комнату заглянул Мейер и тут же разулыбался, пытаясь, видимо, скрыть неловкость.
— Ассистент Грейнджер, вот вы где! — он подскочил к Гр… Гермионе. — Мастер Снейп, вы не против, если я украду вашу помощницу?
— Организовывать свой распорядок дня ассистент Грейнджер может так, как ей заблагорассудится. Я ей не хозяин.
Мейер ему не нравился. Наверное, даже больше, чем все остальные их коллеги, с которыми он имел неудовольствие пересекаться лично. Чем-то он неуловимо напоминал ему Хвоста. Видимо, манерой держать себя — он вечно был весь какой-то зажатый и трясущийся.
— Да-да, конечно, — промямлил тот в ответ. — Мисс Грейнджер, мне нужна ваша помощь. Если вы, конечно, свободны.
— Я ещё не ставила новый эксперимент, так что, думаю, смогу уделить вам время, — дружелюбно отозвалась она.
Гермиона была слишком добра к посторонним людям без адекватных на то причин. Наверное, поэтому он неверно интерпретировал её отношение к нему самому. Его, пожалуй, до сих пор удивляло то, что она сохранила к нему уважение и, встретив после войны, сразу поддержала диалог, как будто они прошли через все это вместе, по одну сторону баррикад. Не то чтобы все относились к нему с негативом, многим оказалось достаточно показаний Поттера, наверное, даже где-то были те, кто считал его героем (невидимого фронта, смешно). Но все же, по большей части, люди испытывали по отношению к нему смешанные чувства, были насторожены. Он «читал мысли», особенно по началу, когда пришел в себя в Мунго, чтобы понять, не попытаются ли его устранить, так что мог сказать наверняка, не ориентируясь на лживые вежливые слова.
— О, я не отвлеку вас надолго, — Мейер тут же вцепился в жертву, благо, фигурально. — Дело в том, что я не могу найти нужные ингредиенты на складе. По документам они значатся, а на деле…
— Я не лаборант и не занимаюсь обеспечением, но могу посмотреть. Возможно, где-то закралась ошибка, — Гермиона нахмурилась и двинулась за спешащим на выход Мейером.
Очевидно, Мейера немного нервировало то, что он безотрывно и немигающе смотрел на него с легкой полуулыбкой. Но пусть знает, что ему здесь не рады. Хотя лучше бы он разговаривал с Грейнджер при нем, а не водил её куда-то в плохо освещенные для сохранности светочувствительных ингредиентов кладовые. Там было прохладно, по той же причине, а она опять проигнорировала мантию и, возможно, белье. А ещё сегодня на ней была юбка, хотя было бы логичнее надеть её, когда она пыталась подступиться к нему.
Он удержал себя на месте. Броситься прямо за ними, словно он не мог терять Грейнджер из виду ни на секунду, было бы странно, особенно после его более чем очевидных равнодушных слов. К тому же, она и без того сейчас шарахалась по отделу больше часа без его компании, а на выходных они и вовсе расстались ещё в воскресенье до обеда. По его инициативе. Заниматься теоретическим зельеварением и не только в постели было, конечно, весьма привлекательно, но слегка утомительно. Такое количество физических нагрузок выматывало его. Накануне, в субботу, он отрубился раньше, чем коснулся головой подушки, а ведь обычно мучился бессонницей. И на диване Грейнджер почему-то оказалось на удивление удобно спать, хотя тот был такой короткий, что ноги свешивались с краю, стоило ему вытянуться в полный рост.
Хорошего помаленьку. Даже если сейчас их близость привлекала его весьма и весьма, рано или поздно это начнет приедаться. Учитывая, сколько времени они проводили вместе в принципе, это было неизбежно. Лучше не гнать лошадей и растянуть удовольствие, пока есть возможность. Хотя вчера возвращаться в свой пустой, едва пригодный для жизни дом ему было откровенно в тягость. А без её ароматного, теплого и мягкого тела, как будто она была свежевыпеченным хлебом (что за дурацкая аналогия?), под боком лежать в кровати оказалось неуютно и холодно.
Гермиона вообще, казалось, всегда была горячая. Открытая, пылкая, страстная. Теперь было абсурдно вспоминать, как он представлял её, пусть и чисто теоретически, синим чулком. Как вообще все не замечают, сколько в ней огня? Или, скорее, как умудряются списывать это исключительно на любовь к учебе и работе? А может, он один такой недогадливый?
Он отложил перо, которым все равно не написал ни слова за последние полчаса в сторону, и размял переносицу. Эти стремления были совершенно нормальны. Получив что-то, он желал присвоить это, вероятно, даже перебарщивал с этим. Наверное, сказывалось голодное детство. И опыт с Лили, которую, как ни старался, он так рядом с собой и не удержал. Некоторые вещи вытравить из себя было почти невозможно, а он ещё и активно поддерживал все эти черты характера, чтобы плести из них ложную личность, которую показывал Темному Лорду.
Грейнджер не вернулась ни через десять минут, ни через двадцать. И не нашлась ни в первом хранилище, ни во втором, а вот в третьем, самом маленьком и самом холодном, её голые ноги, стоящие на лестнице, помогающей добраться до верхних полок стеллажей, сразу бросились в глаза. Мейера, на его счастье, рядом не оказалось, иначе ему было бы не избежать незаметного на первых порах, но весьма неприятного сглаза. Впрочем, мало ли на что этот слизняк уже успел насмотреться, пока Грейнджер покоряла вершины. Он ничего неприличного под юбкой при всем желании рассмотреть не мог, но это пока, а вот в движении…
— Гермиона, — прозвучало отчетливо ядовито, — ты опять забыла о существовании манящих чар?
Она замерла на самой верхней ступеньке, вертя в руках какую-то банку и стоя вполне уверенно. Его появление и претензии даже не вывели её из характерной задумчивости, показывающей, что она сосредоточена на задаче.
— Я не могу ими воспользоваться, так как понятия не имею, что именно перепутано, — медленно проговорила она и, наконец, отставила склянку в сторону, обратив на него внимание.
— Перепутано?
— У нас завелся вредитель. Или, скорее, свинья. И, вероятно, это продолжалось месяцами, просто не бросалось в глаза.
— Грейнджер, хватит нагнетать обстановку. В чем проблема?
Она бросила на него пылающий недовольный взгляд. Хотя при Мейере он назвал её даже более официально, и Гермиона никак это не опротестовала. Лицемерка.
— Кто-то ленится класть на место ингредиенты. Судя по всему, просто не хочет лазать наверх, — она махнула на лестницу, — и оставляет все на нижних полках, нарушая порядок.
— Мейер нашел то, что ему было нужно?
— Да, но…
— Но ты решила привести все в надлежащий вид, потому что больше же некому.
— Это займет пару часов от силы, и всем будет удобнее. Нам же в том числе.
— Это работа лаборанта, Грейнджер, — рявкнул он, не удержавшись. — Как и вычисление преступника, если ты и это поставила своей целью. Ты вроде переживала, что и так потратила много лишнего времени на сомнения, вместо того чтобы заниматься своими делами, и что я вижу?
— Я прекрасно могу сочетать разные виды деятельности. И простая физическая работа думать мне не мешает, — огрызнулась она в ответ, начав, наконец, спускаться. — Между прочим, я как раз просчитывала, как можно избежать возникновения эффекта Рассела.
Одежда, к сожалению, все ещё исправно выполняла свои функции. Грейнджер что ли какие-то чары приклеивания наложила на подол? Он не мог не проверить, поэтому не успела она достигнуть пола, как обнял, хотя, скорее, схватил её, разворачивая, целуя и сразу забираясь жадными руками под юбку. Так они нехитро скомпенсировали разницу в росте, и ему было куда удобнее, но из-за балансирования на узких ступеньках лестницы, получалось, что ей приходилось натурально висеть на нем. Впрочем, это тоже можно было записать в плюсы. Грейнджер сразу же сдалась и доверчиво подставила ему шею, мелодично застонав. Пожалуй, он был готов извлекать из неё эти звуки целую вечность.
— Раз уж физическая работа тебя не отвлекает…
— Северус, — а вот её голос прозвучал достаточно строго. Потрясающее самообладание.
— Рассказывай, я хочу знать, что ты придумала.
Он не отстранился и не замедлился, продолжая сжимать её ягодицы в ладонях и облизывать кожу, словно она была леденцом. Дверь позади них запечаталась с отчетливым щелчком, хотя он был слишком занят, чтобы достать из рукава палочку.
— Я предположила, что можно вызвать у экспериментального зелья своеобразную, эм, — она все же замялась, когда он слегка прикусил кожу, пытаясь понять, как ей нравится больше, — термолабильность, схожую с образцом №32b.
На номере она ахнула, вздрогнула и прижалась ещё сильнее, обхватив его плечи руками. Ей потребовалось пару секунд, чтобы успокоиться и продолжить. На коже наверняка расцвел кровоподтёк от засоса, но он не видел — пытался компенсировать боль.
— Это помогло бы нам найти баланс между формальным составом и реальными свойствами. Если активность определенных ингредиентов будет зависеть от температуры, то это позволит нам более тонко регулировать технологический процесс, — её тело чуть расслабилось, он не стал больше экспериментировать, по крайней мере, пока. — На первых этапах мы могли бы искусственно повысить активность корня асфоделя, что помогло бы избежать расслоения. А на последних сделали бы акцент на белладонне и аметисте, что дало бы высокую эффективность зелья на выходе.
— Это раздует список ингредиентов и усложнит расчеты, — впрочем, вряд ли продвинутая нумерология Грейнджер пугала. — Взаимодействие множества компонентов и вовсе может привести к непредвиденным результатам. Но звучит занятно, — он одернул себя, заставив окончательно оторваться от её шеи.
Поттер, болезнь, работа. Секс подождет, по крайней мере, до вечера. Да и трахаться вот так, не озаботившись приватностью, как, собственно, и обсуждать экспериментальное зелье (хотя они не упоминали никаких опасных деталей), было неразумно. Мейер же мог внезапно вспомнить, что он что-нибудь забыл!
— Думаю, стоит начать подготовку незамедлительно, — подвел черту он. — Я сварю то, что ты запланировала на сегодня, за тебя. Садись за бумаги.
Он отпустил её задницу, и Гермиона, как ему показалось, с разочарованным вздохом наконец-то спустилась на пол.
— Будь, пожалуйста, аккуратнее с образцом №38, — вместо благодарности отозвалась она. — Мастер Мейер просил у меня пару пузырьков — поставить перекрестные реакции. Будет неловко, если…
И тут успел влезть! Мейер прямо совсем ничего не боялся, загоняя себя в яму его ненависти все глубже и глубже. Он кивнул, подписываясь и на это, и наложил на шею Грейнджер маскировочные. Она прикоснулась к коже, потупившись, поправила юбку и отперла дверь. Никто их на выходе не караулил и не светил обличительно Люмосами в лицо, призывая к порядку.
На рабочем месте они тут же разошлись. Гр… Гермиона осталась в «офисе» заниматься расчетами, а он ушел в лабораторию, распылять свое внимание сразу на два стола. В бытность его двойным агентом бывали задачи и посложнее, так что распределить время, чтобы ничего не запороть, не составило ему большого труда. А зелье для Мейера он варил с особой тщательностью, почти на грани с мазохизмом. Пусть только попробует сказать ассистенту Грейнджер, что его что-то не устроило относительно качества образца.
Через пару часов она вспомнила о своей угрозе вести «здоровый образ жизни» и позвала его пообедать. Ещё через час он все же смог взять паузу. За едой они невинно обсудили текучку, будто и не переходили границ ни по одному пункту. Опасения Гермионы не подтверждались. Пока совместная работа шла хорошо, не считая его короткой вспышки заинтересованности. Но с юбкой это была явная провокация с её стороны, так что он был не виноват, не полностью.
Впрочем, атмосфера несколько изменилась, когда он взглянул на результаты её трудов после обеда. Нумерология все же победила Грейнджер. Или фантазия отказала. Он повертел её не сходящиеся данные туда-сюда и недрогнувшей рукой заменил один из ингредиентов поддержки. Не выразив никакого протеста, она снова принялась высчитывать формулы, однако, её плечи явно напряглись. А к вечеру, когда цифры более-менее выстроились в последовательность, Гермиона все же недовольно поджала губы, когда он озвучил очевидный вывод:
— Выход продукта слишком мал. Так мы потратим все имеющиеся редкие ингредиенты, а получим едва ли дозу на одного подопытного.
— Я догадалась, — с неприязнью бросила она и тут же исправилась: — Было бы невероятной удачей, если бы все получилось с первого раза.
— Сама знаешь, это самый энергозатратный этап, — вышло почти идеально заботливо. — Хоть зельеварение и опытная дисциплина, и замешать в котле смесь не долго, умеючи, но чтобы получить достойный результат…
— Ещё не вечер! — и все же она, казалось, поникла. — Хотя, формально, уже вечер, — Гермиона обратила внимание на время. — С ума сойти, уже девятый час! Неудивительно, что я так устала.
Она потерла лицо руками и встала со стула, разминая спину.
— Нужно отдохнуть, — согласился он, разглядывая её слегка покрасневшие глаза.
— Да, а то голова ватная — продолжать работать сейчас будет уже без толку, — она поправила сбившуюся блузку. — Пожалуй, как приду домой, сразу лягу спать. Даже на ужин сил нет.
Он лишь сдержанно кивнул. В лифте Грейнджер коротко и невесомо поцеловала его в щеку и тут же убежала в свою сторону на улице. Уже темнело. Он постоял пару секунд, глядя ей вслед, и отправился в подворотню, чтобы трансгрессировать. Скрипучая дверь в его старый дом, которую он так и не сподобился смазать за несколько лет, взвизгнула, словно потешаясь над ним. Может, это были вовсе не опасения?
* * *
На следующий день уже он, или, скорее, они оба были не в духе. И даже умудрились устроить некрасивый спор, где он опять уязвил её неспособностью выйти за рамки — она отказывалась признавать, что аметист очевидно «тяжелый» выбор для той системы, которая у неё подбиралась под условия. Придуманная связка слишком нравилась ей, чтобы признать ошибку и двинуться дальше. Мейер зашел за своими образцами в самый разгар препирательств, и хоть они сразу замолчали, не мог не заметить сгустившуюся атмосферу. Это явно дало ему пищу для размышлений, судя по бегающим глазам, но было не ясно, к какому именно выводу привели его умозаключения. Он уж предполагал, что они с Гермионой, условно, перестанут разговаривать после такого разгрома. Или займутся жарким сексом ради примирения вот прямо сейчас. Но на деле она все же вняла его аргументам и просто засела переделывать расчеты, выглядя ещё уставшее и замученнее, чем вчера вечером. Он, чувствуя какую-то неуместную вину за то, что был прав, спешно освободился почти сразу после обеда, которого не было, ведь никто из них накануне не готовил, и составил ей компанию, отложив свои дела. Они и так вечно перевыполняли планы, небольшая заминка ничему не повредит. На сей раз им удалось закончить сводить данные ещё до семи, но, поставив точку, Грейнджер лишь небрежно бросила перо, запачкав столешницу чернилами, и принялась массировать виски. Теоретический выход готового продукта после упаривания и концентрации составлял двадцать процентов и был не так уж и плох для такого многосоставного зелья. Но с их ограниченными ресурсами пускать дело в ход все равно было крайне рискованно. Лекарство могло сработать после первого же применения, но что если потребуются корректировки? Более неудачные варианты он брать в расчет не стал, там уже не в количестве снадобья были бы проблемы. Он встал, обогнул стол — сидеть пришлось за одним для удобства — и положил ладони ей на плечи, принявшись слегка их массировать. Она лишь подалась вперед, облегчая ему доступ, так не проронив и слова. Похоже, многозадачная голова Гермионы была занята работой на сто процентов. — Грейнджер, скажи честно, чем ты занималась сегодня ночью? Она тяжко вздохнула, убрала чернильные пятна со стола заклинанием и все же ответила: — Читала справочники до полпервого, — трудоголизм во всей красе. — И по ним выходило, что аметист — самый лучший выбор, — добавила она упрямо. — Не сомневаюсь, что в теории так и есть. Но перепроверять на практике, игнорируя конкретные цифры, мы это не будем. А вот с твоим досугом явно надо что-то делать. Как он мог забыть, что Грейнджер совершенно не умеет расслабляться? Образ сексуальной ведьмы, который она ему так ярко явила, ослепил его, конечно, но стоило бы начать беспокоиться, когда она вдруг решилась отвлечься уборкой на складе. Хорошо хоть догадался по опухшим векам и бледному лицу. Накрутить она себя накрутила, из-за него ли, из-за тайного эксперимента ли, а раскрутиться обратно не могла. — Звучит, как угроза. — В этом у меня большой опыт. — Не думаю, что сейчас на меня произведут большое впечатление ваши приемы, мастер Снейп, — в голосе прорезалась даже какая-то сварливость, словно она его, как минимум, презирала. И куда делась застенчивая девушка, что не решалась предложить ему разделить обед? То, что Грейнджер была абсолютно ужасна во всех отношениях, не считая, как выяснилось, умопомрачительного секса, он тоже как-то подзабыл. Странно, что с таким характером она ещё не нажила себе врагов больше, чем он. Он-то хотя бы предпочитал держаться от всех подальше сам, а она ещё была и неуемно активная. Наверное, все дело было в вбитой в подкорку преданности правилам — это хоть как-то её тормозило и создавало иллюзию благовоспитанности. Хотя даже так она находила лазейки, в которые протаскивала то оправдание для изготовления незаконного, в большей степени ядовитого, чем лечебного, зелья, то мутную, но наверняка невероятно глубокую мотивацию, подтолкнувшую её в его объятья. — Уверен, что я ещё смогу вас удивить, ассистент Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, наклонившись. Гермиона совсем легко, но явно резче, чем следовало бы, выдохнула, пальцы сжали край стола. Его голос нравился женщинам, в определенных условиях. В её вкусах он, правда, был совсем не уверен, но, видимо, зря. Казалось, она только и ждала, что он на неё накинется, как и вчера, в кладовке. Это была какая-то игра? Или совесть, что она думает о сексе с ним, а не о зелье, за тот одинокий вечер воскресенья совсем заела её, так что она решила сосредоточиться полностью на эксперименте и скинуть на него всю ответственность за возможные контакты? Или ей стало стыдно за скорость, с которой она затащила его в постель? Или Гермиона посчитала, что раз уж она первая проявила активность, то теперь была его очередь? Или все сразу? Он ни черта не понимал и был почти уверен, что даже залезь он в её голову, ситуацию это не особенно исправило бы. Справедливости ради, он и сам не мог до конца определиться, что хочет от неё. Кроме того, что хочет её. Он опустил руки на талию, побуждая её встать и выйти из-за стола. Как ни удивительно, Грейнджер, хоть и не без заминки, подчинилась. По-прежнему, молча и стоя спиной к нему по стойке смирно. Видимо, придется все же продолжить эксперименты. Впрочем, скорее воплощение чужих грез. Это было даже справедливо — она дала ему то, что он хотел, и даже больше, было бы некрасиво оставаться в долгу. — Снимай. — Что?.. — как искренне удивленно. Вот только так не дышат, когда не понимают, что от них хотят. — Грейнджер, не испытывай мое терпение. Он резко вскинул палочку, запирая, заглушая и защищая. Было уже достаточно поздно, многие сотрудники наверняка покинули здание, как только часы отбили пять, так что гостей можно было не ждать, но страховка никогда не повредит. Ему очень не хотелось бы увидеть удивленный или, не дай Боже, возбужденный взгляд Мейера на пике оргазма. Так и импотентом стать недолго. Гермиона неуверенно взялась за пуговицы на рубашке, на сей раз заправленной в классические брюки. Ну хоть не джинсы и то хорошо. — Штаны, Грейнджер. Побыстрее. Её руки опустились вниз тут же. Ему все эти игры в подчинение не очень нравились, хотя, возможно, он просто не распробовал — слишком мало что контролировал в своей жизни до сих пор, так что банально не привык. Но раз дама желает получить немного доминирования, то как он может отказать? Возможно, именно этого Гермионе и не хватало для полного счастья — чтобы кто-то снимал с её плеч давящий груз хотя бы на время и «приземлял». Главное, чтобы не предложила притвориться деспотичным учителем, которым он, вероятно, был, и беспомощной ученицей, которой она уж точно не являлась. Все, что было связано с Хогвартсом, вызывало у него только фантомную зубную боль. Стащенные с бедер брюки скользнули вниз и упали к щиколоткам, Гермиона потянула за короткую рубаху, словно хотела прикрыть ею задницу. Но тут же схватилась за стол, когда он провел пальцами по границе тонкого кружева и кожи. Для малоопытной серой мыши, какое впечатление она вольно или невольно производила в обычной жизни, с нижним бельем у неё оказались весьма интересные отношения. Одно движение кистью снизу-вверх с минимумом усилий по напряженной пояснице, и вот она уже лежит грудью прямо на пергаментах со своими расчетами. Всегда бы так сговорчиво. Он прикоснулся к влажной ткани (когда успела?), но медлить и тут не стал, подцепив резинку и сдернув трусы вниз, к штанам. Этого ей хватило, чтобы застонать и нервно переступить, чтобы отбросить тряпки в сторону. Пожалуй, что-то в этом было — голые ноги в туфлях, одетый верх, её пышные волосы, падающие на лицо, скрывая смущение. Может, чисто визуально, не хватало ещё чулок, обязательно черных и с кружевной резинкой. Но это было опционально и вполне компенсировалось фантазией. К тому же, член уговаривать не пришлось, он встал на предложенное с большой охотой и так. Он был не уверен, насколько пожестче она хотела, так что все же помог ей немного расслабиться пальцами, заодно заставив её чуть расставить ноги, чтобы так не зажималась. Гермиона беспомощно всхлипывала и привставала на мыски, не в силах ровно стоять, но оперлась на локти и прогнулась так соблазнительно, словно полностью отдавала себе отчет в том, что делала. Такого пренебрежения сценарием он ей простить не мог, поэтому тут же отпустил её и завозился с мантией, а, вскоре, и с ширинкой. Руки нетерпеливо дрожали, и он едва справился с пуговицами на боксерах — как-то особенно оголяться, следуя роли, он не собирался. Гермиона вскрикнула, теперь уж точно встав на цыпочки, и ударилась о ящики стола бедрами, «убегая» от него. Но тут же сама подалась обратно, подставляясь. — Тихо, Грейнджер, — он наклонился к ней, придавив к столешнице. Она шумно сглотнула и наверняка прикусила губу. Вообще-то ему нравились её стоны. И на лицо он бы тоже с удовольствием посмотрел. Хотя вот это можно было устроить. Продолжая неаккуратные размашистые фрикции, он все же умудрился собрать непокорные кудри более-менее вместе и потянул назад. Она заелозила руками по столу, стараясь найти точку опоры, сминая и раскидывая свои драгоценные бумаги. Щеки были пунцовыми, как ему и хотелось, глаза опять оказались закрыты, но это было простительно. Будет смотреть на него как-нибудь в следующий раз. Несмотря на его приказ, тише Гермиона не стала. — Ещё, — снова почти прошипела она, окончательно разрушая образ проштрафившейся секретарши. Но тут же исправилась, прошептав с придыханием: — Северус, пожалуйста. Темп он ускорил бы и без этого, но так было определенно слаще. К тому же, на сей раз он был без презерватива, и это делало ощущения ярче. Хотелось вколачиваться в неё со всей силы. Судя по тому, как она текла, Гермиона была того же мнения. А, судя по жалостливому скрипу стола, у них было соревнование, кто продержится дольше. Мебель, к сожалению или к счастью, выиграла. В какой-то момент Гермиона окончательно потеряла самообладание, подмахивая ему и сбивая с ритма, так что пришлось все же схватить её покрепче за бедра обеими руками, чтобы действительно взять под контроль. Это быстро довело его до края. Велико было желание кончить ей на спину, запачкав рубашку, но физиология распорядилась сама. Тоже неплохо. Стоило ему отпустить её и сделать шаг назад, как Гермиона привстала, и семя потекло у неё по ногам. Это доставляло какое-то свое странное удовольствие, опять что-то из разряда собственнических замашек. — Я не дойду до дома, — категоричным тоном заявила она. — Придется тебя довести, что же я, не джентльмен, — как-то неудачно прямо под конец фразы молния на ширинке громко взвизгнула. Гермиона хихикнула, видимо, подвергая это заявление сомнению, и обернулась, одновременно пытаясь удержаться на ногах и поправить волосы. Пошатнулась она вполне натурально, так что он подхватил её за спину и впервые за день поцеловал. Очищающие, приманенное из сумки зелье понятного назначения, розовые следы на её ногах… Он был расслаблен и рассредоточен, так что даже не заметил, когда она успела одеться и потянула его на выход. Но Гермиона, несмотря на большую собранность, тоже очевидно пребывала в эйфории, потому что активно жалась к нему и утянула в весьма неприличный поцелуй в лифте. И хотя на первом этаже оказались люди, так и хваталась за его локоть. А зачем они, собственно, скрываются? Чтобы делать вид, что ничего не было, если все быстро (или не быстро) закончится? Вряд ли пылкой Грейнджер было до этого дело, по крайней мере, сейчас. У него и вовсе не было причин переживать из-за своей почившей репутации. Можно было бы, конечно, припомнить профессиональную этику… Но, как Гермиона и сказала, а не пошли бы они все к черту! Они опять поцеловались прямо посреди улицы, хоть и в маггловском районе, остановившись на светофоре. В квартире он все же затолкал её в душ, разорвав прямой контакт. Ему бы очень хотелось присоединиться, но он даже в воображении не мог представить, как можно там с комфортом расположиться вдвоем. Так что пришлось взяться за ужин. Не то чтобы они это как-то обговаривали, но нужно же было хоть иногда питаться. — Для человека, стремящегося научиться готовить, твой холодильник представляет жалкое зрелище, — пробурчал он, когда она заявилась на кухню и первым же делом обняла его сзади. От неожиданности он уронил ложку в кастрюлю и едва спас её от утопления, но, конечно же, весь перепачкался в соусе. Гермиона отпустила его, заглядывая вперед, обращая внимания и на руку, и на полный осуждения взгляд. И вместо извинений, перехватила его кисть, поднесла к своему лицу и облизала пальцы. Медленно и глядя в глаза. Он так же медленно вздохнул. Похоже они всерьез взялись прощупывать границы своих и чужих желаний. Впрочем, Гермиона тут же, как ни в чем не бывало, переключилась, отпустила его и стала строить из себя милую хлопочущую домохозяйку, переживающую, что мужчине самому приходится готовить в её присутствии. Главное, чтобы она никогда не возжелала мирового господства. Куда там безумному Темному Лорду, её цели и тактики не разгадал бы ни один стратег.
