5
18 января 2021 г., 18:58
К субботе они вроде бы определились с составом экспериментального зелья, приведя расчеты к удобоваримому виду. Но за выходные, на которых занимались совсем не тем, о чем можно было бы подумать (и что он активно представлял в минуту отдыха), снова все переиграли. В результате из изначально взятых Гермионой ингредиентов в списке остались только гной бубонтюбера да приснопамятный яд крильмара, вокруг чрезвычайно активных свойств которых и выстраивалось все остальное. А вот до среды на работе пришлось заниматься работой, как ни странно, чтобы не схлопотать выговор за невыполнение плана.
— Надо было тогда все же прибраться в кладовых, — пробурчала Гермиона, возвращаясь к своему рабочему месту. — Хотя бы найти и переложить на место то, чем сами часто пользуемся.
Поиск настойки полыни занял у неё какое-то неприличное количество времени. Банка с шумом приземлилась на стол. Гермиона явно была слегка недовольна.
— И тебя обвинили бы в сокрытии улик, — поддержал разговор он, пытаясь отмерить ровно полчерпака патоки ипопаточника.
— За то время, пока они собираются с силами, чтобы разобраться с этой проблемой, тут можно было бы уже полноценную диверсию устроить и подставить пол-отдела.
— Направление твоих мыслей меня слегка тревожит, — судя по показаниям весов, на глаз он ошибся лишь на пару капель. — Но лаборант один на всех, так что уж не проклинай его слишком сильно, он нам ещё пригодится.
— Один на все пять этажей? — изумилась Гермиона, даже перестав пытаться открыть крышку. — Но, подожди, их же было как минимум двое. Лизбет, не помню, к сожалению, фамилию, и мистер Стоунс…
— Сейчас остался только некто Тейт, который работал до этого на первом этаже. Всех остальных уволили на прошлой неделе.
— И нам никто ничего не сказал? — её плечи поникли. — Здорово!
— Уборщики обсуждали это, я стал случайным свидетелем, — так и было. Он просто ждал в холле, пока Гермиона вернется от секретаря, к которому забежала с отчетом под конец дня. — Они беспокоятся за свое положение.
— Значит, началось? — она цыкнула от недовольства, но опять взялась за работу. — Честно говоря, несмотря на тревожные звоночки, я все равно надеялась, что все это просто слухи, и пока им далеко до реализации.
— Полагаю, они будут постепенно подводить к этому, чтобы к зиме провести уже официальную реконструкцию, — он начал медленно вливать патоку в закипающий состав.
— Я не понимаю, как так можно! — банка опять грохнула по столу, но он не сбился. — Это же ужасно. Исчезновение магии, смерть… А если произойдет новая вспышка? Им самим не страшно? Кингсли такого не допустил бы.
Кингсли погиб ещё в первой волне. К сожалению многих, в том числе и его. Если бы Бруствер стал министром, он мог бы рассчитывать на амнистию с большой долей вероятности. Все же они оба были членами Ордена Феникса.
— Работа же будет продолжена, просто с меньшим размахом, без акцента. Ты сама все прекрасно понимаешь.
— Конечно, — фыркнула она. — Министерство всегда этим славилось: давайте закроем глаза на проблему, и, возможно, она сама исчезнет! Как будто если в газетах перестанут писать про поиск лекарства, то карантинные зоны испарятся, а зараженные перестанут существовать.
— Они хотят наконец открыть внешние границы. Мы больше не можем существовать в режиме изоляции.
Гермиона что-то пробормотала себе под нос и закрыла тему, сосредоточившись на зелье. Хоть в их официальных задачах она была в целом разочарована, все равно не могла заниматься ими спустя рукава. Не только из-за своей принципиальности, но и потому, что даже так из этого ещё мог выйти толк. В любом открытии велика была доля случайности и удачи, как ни посмотри. Правда, с таким сознательным подходом ко всему этому спектру интересов, включая отношения с ним, времени у них вечно ни на что не хватало.
Очередные новые расчетные данные они свели только через неделю. Результат не поражал своей эффективностью и изящностью решения, как хотелось бы Гермионе, но все же. Впрочем, после того как они немного снизили градус личной драмы, из-за эксперимента она тоже перестала так сильно дергаться. Сидеть до ночи над цифрами, конечно, продолжила, но стала вести себя более спокойно и сосредоточенно, как будто просто готовилась к важному экзамену.
Он и понятия не имел, как она к ним готовилась, но предполагал и не без обоснований. В последнее время ему открылось много неочевидных деталей, касающихся Гермионы. Потому что их связь тоже прогрессировала, как та болезнь. На работе они ещё худо-бедно держались. То руки были грязные, то котел требовал слишком много внимания, что никак не сочеталось с внезапно вспыхнувшей страстью, то вокруг было как-то чересчур людно — на складах все же началась уборка. В общем, он не сказал бы, что все в плане их самоконтроля ухудшилось настолько, насколько пророчила Гермиона, но, вероятно, действительно стало тяжелее справляться с порывами. Хотя, возможно, она говорила по большей части за себя.
Видимо, он подал ей зеленый свет своими действиями, и Гермиона почувствовала волю. Теперь она постоянно нарушала его личное пространство, прикасаясь совершенно без повода. Он, конечно, не то чтобы сопротивлялся и даже не высказывал ей свои претензии в лицо. Особенно когда невинное держание за руку перерастало в страстный поцелуй ни с того ни с сего. Правда, обычно он же и прижимал её ко всем поверхностям, забираясь под блузки и юбки, которые она вдруг начала носить, пока не начинало не хватать воздуха или таймер не возвращал их к работе, так что скинуть на неё всю ответственность никак не мог. Хотя бывало и так, что её вина была неоспорима.
Гермиона захлопнула нижний ящик с ингредиентами, отодвинув в сторону бутыль с Лунной росой, и тут же, не поднимаясь, потянулась к его мантии, как так и надо было. Ему стоило бы поинтересоваться, не сошла ли она с ума, но он стоял слишком близко, практически нависая над ней, так ещё и откровенно пялился, так что неудивительно, что она догадалась, о чем он думает.
— Мы пришли пораньше не для того, чтобы… — предпринял он беспомощную попытку остановить её, хотя мог просто сделать шаг назад.
Не мог, очевидно. Последние несколько дней времени не было даже на полноценный сон, не то что на какую-то близость. А теперь такие перерывы всерьез заставляли его прикладывать усилия, чтобы не начать откровенно лапать её и навязываться. Сколько он там лет прожил без секса до этого? Вот так и пропадают моряки в бушующем море, а Гермиона поистине была стихией. И весьма своенравной.
— Давно хотела попробовать, — объяснила свою мотивацию она, уже расстегивая ширинку.
Да, самое время для подобного: семь утра, пустое здание отдела, у них куча дел, они оба не выспавшиеся и всклокоченные, а, судя по волосам Гермионы, она забыла даже причесаться. Справедливости ради, он и сам не мог припомнить, брался ли сегодня за расческу.
— Попробовать, — эхом повторил он и уже почти привычно запечатал дверь.
С ним или в принципе? Как-то так вышло, что они до сих пор обходили конкретно этот вопрос стороной, хотя ей он готов был доставлять удовольствие всеми возможными способами. Стало даже как-то запоздало обидно.
— Говори, если что не так, — она мило зарделась, трансфигурируя носовой платок во что-то вроде подушки, прежде чем полноценно встать перед ним на колени. Прямо техника безопасности для суставов во время оральных утех. — Обещаю не кусаться.
Не успела Гермиона взяться за член, как давние фантазии воспряли, подняв его за собой. А уж когда она взялась… Он смог только порадоваться, что принял с утра душ, чтобы взбодриться, как вся кровь прилила к тазу, и мыслительная деятельность полностью прекратилась. Но просто фиксировать реальность оказалось даже выгоднее, чем воображать, потому что мечты были куцыми и обрывистыми — отсасывали ему ровно два раза в жизни, и в первый раз он даже кончить не смог. Хотя, вероятно, дело было не в мастерстве дамы, а в его слегка нетрезвом состоянии. В юности он ещё шел на поводу у «компании», хотя тогда уже знал, что среди этих людей у него друзей нет.
Правда, если судить по второму опыту, который был быстрым, скомканным, но вполне успешным, Гермиона действительно была неумелой. И держала слишком нежно, так что ему пришлось обхватить её ладонь поверх своей, чтобы показать как. И двигалась тягуче-медленно, невесомо прикасаясь горячим языком, словно член был стеклянный. И едва обхватывала губами головку. Но не горловые же минеты ей вот так сразу отстрачивать!
К тому же она быстро вошла во вкус и верно оценила его нетерпеливые движения кистью, ускорившись и перестав так аккуратничать. Влажные звуки стали пошлее, её губы заблестели от слюны, и Гермиона, как в фантазиях, проникновенно посмотрела вверх, прямо в глаза… Ему пришлось вцепиться свободной рукой в край стола, чтобы не схватить её за волосы. Это было бы грубо. И на самом деле совершенно не нужно, он и так уже остро чувствовал накатывающее волнами возбуждение.
— Сейчас, — почему-то прошептал он неровным тоном.
Гермиона его как будто и не слышала, продолжая делать все то, что делала. Он сжал пальцы, едва сдерживаясь от позорного стона и излился ей в широко открытый, Мерлин его побери, рот. Гермиона подождала, пока член не перестанет пульсировать, а он чуть не расслабится, бодро вскочила и склонилась над раковиной, избавляясь от спермы.
— Не то чтобы прямо очень противно… — начала она и открыла воду.
— Грейнджер, — протянул он, пытаясь применить очищающее, чтобы не измазать брюки.
— Но своеобразно, — Гермиона умылась. — И зря ты так переживал из-за времени. Пара минут и можем дальше работать.
— Зараза, — не удержался он и, схватив её за руку, впился в припухшие, мокрые от воды губы.
Наверное, ему полагалось испытывать брезгливость, но ни черта подобного. Да и, по логике, было бы как-то странно чувствовать отвращение к самому себе (хотя были у него такие периоды в жизни, что скрывать), а уж к Гермионе так тем более. Её он вообще был готов зацеловать целиком, испытывая ненормальную нежность даже к коленкам и к пальцам на ногах, которых она по неясной для него причине стеснялась.
* * *
Дома, в её квартире, рамки приличия существовать перестали вовсе. Все, что он там думал раньше о сексе и своем отношении к нему… Это можно было просто забыть. Возможно, конечно, все дело было в том, что Гермиона сама была очень активна, а он просто не хотел от неё отставать из спортивного интереса и из-за задетого самомнения. Но, при всем старании, он никогда не считал себя большим мастером постельных утех и даже не предполагал, что может так много и часто. Видит Бог, он уходил ночевать к себе, куда ни разу не позвал её, стремясь сохранить хоть какую-то безопасную зону, просто чтобы выдохнуть и немного проанализировать все происходящее, не срываясь то и дело на мысли о том, как ему нравится её трогать. И слушать. И просто чувствовать рядом. А подумать было о чем. Как бы он не отпирался, но все же был не самым последним идиотом по части отношений. Он прекрасно знал, как называется то стремление, что он к ней испытывал. Какое там пресытиться и перегореть, оно, казалось, только разгоралось. И это было заметно даже в мелочах. На пресловутую зубную щетку в её ванной он просто махнул рукой. Слишком избито. Но они начали обедать каждый день, потому что Гермиона твердо решила, что это им необходимо, наплевав на его мнение. И теперь, если по какой-либо причине они задерживались, в основном из-за требующих все внимание составов, то он мучился от голода, разбаловав желудок, который уже привык к аскетизму с тех пор, как он покинул Хогвартс (впрочем, он и там не то чтобы много внимания уделял еде). Хотя она ведь даже не любила готовить и вообще обычно ограничивалась всякими полуфабрикатами! Поэтому довольно быстро он обнаружил себя регулярно готовящим на её кухне ужины и те же самые обеды на завтра. Отлично Грейнджер устроилась, ничего не скажешь! Правда, объяснять ей, внимательной и исполнительной, как надо выбирать и отбивать те же стейки, ему даже понравилось. Преисполненная благодарности, она оседлала его прямо там, на кухне, утянув на пол. Ничего не сгорело — он успел погасить огонь. Она вернулась из ванной, зевая, и залезла под одеяло, хватаясь за него холодными руками. Он недовольно зашипел, но только притянул её ближе. Кажется, был вторник, лето подходило к концу. — Сегодня после обеда вычислили нашу лабораторную свинью, — фыркнула Гермиона, словно только вспомнила. — Точнее даже поймали с поличным. Ты, наверное, не слышал из лаборатории все эти разборки. Он действительно проторчал весь день над котлами, так что просто поддакнул, сползая ниже и утыкаясь ей в грудь. Диван он ещё давно увеличил заклинанием, так что лежать на нем стало куда комфортнее, хоть и места тот теперь занимал прилично. Гермиона была против такого нецелесообразного использования своей территории, но быстро сдалась. На этом же диване. — Это оказался Симмонс, — почти торжествующе объявила она. — Кто бы мог подумать. У него, конечно, нет ассистентов, так что понять можно — не набегаешься за ингредиентами, особенно если учесть, сколько у него идей и сколько опытов он регулярно ставит, но… Теперь из-за выговора ему наверняка откажут в закупке крови ре-эма. — Избавились от конкурента, — буркнул он. Сегодня был длинный день, и думать о всяких Симмонсах и его несуществующих помощниках ему не больно хотелось, и без них было о чем. Хотя почти все его мысли занимало тайное зелье Гермионы, по вполне себе официальным задачам у него тоже имелся прогресс — последняя вариация поддерживающей терапии давала какие-то запредельные результаты. Ему все же не зря позволяли держать практически личную, не считая Грейнджер, лабораторию. Впрочем, и Гермиону он к себе взял на уровне самоуправства — просто поставил перед фактом. — Брось. Чем больше людей работает и выходит за навязанные ограничения, тем выше шанс, что у кого-нибудь что-нибудь наконец выйдет. Вечно ты хочешь выдать меня за какую-то карьеристку, идущую по головам. Я, конечно, хотела бы, чтобы наша работа дала плоды, и именно мы победили бы болезнь, но… — Главное результат, — выдохнул он, не собираясь с ней спорить. — Только как бы они после этого происшествия с халатным отношением не решили затянуть гайки. — Да, мы с мастером Мейером тоже про это подумали, — Мерлин, он теперь и в их постели. — Начнут инвентаризацию, найдут какие-то несостыковки по цифрам… Конечно, они не могли просто так взять и извести кучу ингредиентов непонятно на что. Приходилось списывать, обсчитываться и терять, чтобы оставить запас для своих нужд. В их текущих отчетах он был уверен — никаких хвостов не найдут. Но тенденция все равно складывалась неприятная. — Не боишься обсуждать с Мейером такие темы? — не то чтобы он Гермионе и её осторожности не доверял, но, помнится, с Хвостом тоже много кто любил поболтать. — Ой да брось! Он одно время плотно работал с минеральными ингредиентами, так что… У кого я, думаешь, одолжила парочку опалов? — Ещё лучше, — напрягся он. — Северус, да не будет он стучать — сам себя закопает, — отмахнулась Гермиона. — Да и зачем? Мы в хороших отношениях. — И что ещё вы по-дружески обсуждаете? — как-то уж очень ядовито спросил он. И, чтобы исправить впечатление, вобрал в рот сосок, который все равно болтался без дела прямо перед его лицом. Гермиона ахнула и переплела свои, почему-то до сих пор холодные, ноги с его. Как бы не заболела. — Не личную жизнь, если ты об этом. О нас с тобой я рассказала только Гарри. Он резко отпустил её грудь. — И как Поттер отреагировал? — Нормально, — она пожала плечами. — Он же знает, что мы уже долго работаем вместе и все прочее тоже. — Многие вещи ничем не перекрыть и не компенсировать. — Думаю, большая часть вопросов между вами закрылись ещё тогда, в хижине и после, когда он просмотрел твои воспоминания, — ей явно была неприятна эта тема, судя по тону голоса. — Да и времени уже прошло достаточно. — Ты озвучиваешь свои предположения или его слова? — Даю краткую выжимку наших разговоров. И нет, я не навязывала ему свое отношение. Мы обсуждали это задолго до того, как… — Как ты вдруг забыла, что я за человек. — Северус, — вздохнула она, — конечно, это все не так просто. И Рон… — Гермиона редко его упоминала, но было ясно, что она испытывала к нему сильные чувства. — Я никак не рассчитывала, что так быстро смогу… Ты действительно хочешь это обсуждать? — Нет, — он был совершенно искренен. — И правильно. После того, как началась эпидемия, многие вещи поменялись. Наше отношение к ним. Вся эта изоляция, паранойя, страх, как будто война и не кончалась. А потом мы потеряли почти всех, кого знали, кто должен был выжить, кто уже был победителем… Это не сделало тебя идеальным в моих глазах на контрасте, просто это очевидно сблизило нас. И все это время ты всегда был рядом, и помогал, и мне так нравилось смотреть, как ты работаешь. И не только. В общем, я все равно не смогу объяснить, как так вышло и почему я… — она замялась. — Я люблю тебя, — закончил он за неё. Гермиона напряглась. — Это вопрос или утверждение? — Обобщение. Кажется, она открыла и закрыла рот, так ничего и не сказав. Поэтому он, наконец, оторвался от неё и поднял взгляд на лицо, чтобы оценить духовное состояние. Выглядела она довольно неплохо, только опять покраснела. — Хочешь обсудить это? — Нет, — прошептала Гермиона, почему-то жмурясь. — Вот и хорошо, потому что я устал, как нюхлер, забравшийся в Гринготтс. А нам вставать в дикую рань, чтобы успеть поставить все эксперименты. — Да. — Нокс. В темноте Гермиона обхватила его голову ладонями, зарываясь пальцами в волосы, глубоко вздохнула, но так и продолжила молчать. Её сердце гулко билось, грудь вздымалась. По крайней мере теперь она была вся равномерно теплая. Уснул он с чувством выполненного долга.* * *
К практике они подобрались только в начале сентября. Отшлифовать рецептуру до совершенства, конечно, не вышло. Теоретический выход все равно был в районе шестидесяти процентов, но уже звучало куда лучше. Дело оставалось за малым — организовать сам эксперимент. Это и, если работать официально, требовало подготовки — найти ресурсы, распределить время, а уж неофициально — вдвойне. То, что у них уже имелся яд крильмара, весьма приличного качества, судя по его тестам, было лишь каплей в море более мелких проблем. Даже, элементарно, стандартные медные и уж тем более бронзовые или оловянные котлы под их зелье не подходили. Учитывая агрессивность ингредиентов, нужно было использовать более прочную и толстостенную посуду. И все подобные специфические вещи они просто купили на свои деньги. Это было куда проще, чем пытаться протащить их по бумагам по липовой причине. Подпольная деятельность требовала не только сохранения тайны, паролей, явок и адресов, но и банальных материальных трат. Дамблдору в свое время приходилось прикладывать усилия, чтобы обеспечивать Орден Феникса теми же лечебными зельями. Благо, платили им довольно хорошо. С одной стороны, это и было причиной, по которой над отделом сгущались тучи — такое себе нецелесообразное использование бюджетных средств без особой выгоды для общества. С другой, сейчас они пользовались дарами системы, чтобы эту систему обмануть. Приятно. Обычно от государства они получали только палки в колеса, если судить по опыту войны. — И как можно было не додуматься, что домовые, — Гермиона сделала акцент, — эльфы не годятся в курьеры! Это же сплошной стресс для них, конечно, они будут плохо справляться. Она в раздражении отбросила один из каталогов, судя по всему, книжного магазина, который все ещё пользовался «рабской силой» и, видимо, не особенно удачно. Впрочем, тем фактом, что Министерство в свое время выкупило, отсудило и просто изъяло многих домовиков из частного владения и использовало их в качестве сиделок у зараженных, Гермиона почти не возмущалась. Эльфы не болели и не переносили их, человеческую, заразу. Это был отличное решение, тут он правительству мог только похлопать. — Может, хочешь заказать что-нибудь для себя? — она показала на буклет из магазина одежды. — Чтобы два раза сов не гонять. — Мне ничего не надо. — Правда? А по мне, так эта рубашка совсем износилась, — как бы между прочим заметила Гермиона, просматривая модели нижнего белья. — Грейнджер, то, что я на работу, где мы, напомню, постоянно контактируем со всевозможными пахучими и едкими веществами, не надеваю все самое лучше, не значит, что у меня нет нормальных рубашек. — Тогда почему бы тебе не принести их сюда и не надевать по выходным, к примеру? — она оторвалась от разглядывания бюстгальтеров и уставилась на него, приподняв брови. Как будто они так уж прямо утруждали себя, чтобы одеваться в воскресенье. — У тебя места в шкафу не хватит, — уж на мантии так точно — они банально по длине не влезут. — На использование чар незримого расширения, конечно, нужно получить разрешение, но мы тут и так пару законов нарушаем, так что… — Уж лучше перевези свои вещи ко мне. У меня целый дом стоит пустой, и там не нужно будет переживать, что мы нарушим статут, что-то неудачно зачаровав. — Мне казалось, что ты не очень хочешь… — Потому что тебе там не понравится. Ему и самому-то там не больно нравилось. Хотя, по крайней мере, одним неоспоримым преимуществом его ванна перед её обладала — там можно было поместиться вдвоем. И ждать, когда бойлер соизволит нагреть воду, очевидно. — Вполне возможно, — Гермиона пожала плечами. Могла бы хотя бы для виду поспорить. — Я не неженка, но люблю комфорт. — Зато не придется платить за съем. С учетом, что скоро мы можем стать, как минимум, безработными… — А, как максимум, получим вид на жительство в места не столь отдаленные. И тогда все проблемы отпадут сами собой. — Говорят, после того как дементоров изгнали, там почти курорт. — А после эпидемии полно пустых коек. Они оба мрачно усмехнулись. С каким бы ещё человеком он мог пошутить о их вероятном заключении в тюрьму? — Но насчет переезда я серьезно, Грейнджер. — Я тоже, Снейп. Можешь не сомневаться, я скажу всю жестокую правду о том жутком мрачном месте, где ты обитаешь. — Там есть библиотека. Она подняла на него лукавый взгляд. — Что же ты сразу не сказал, Северус? Парочку рубашек все же пришлось заказать. В обмен на чулки. В конце концов это покупалось не для того, чтобы носить, а чтобы снимать.* * *
Первый опытный образец оказался испорчен. Это была учтенная потеря. Практика всегда вносит коррективы в теорию: приходится увеличивать время кипения на одной из стадий, или изменять количество помешиваний на другой, или по-другому обрабатывать ингредиент (нарезать не полосками, а кубиками) и тому подобное. Сложность заключалась в том, что зелье нужно было варить в течение почти целого лунного цикла. Поэтому к концу октября у них имелась только одна полная доза с неясной эффективностью. Необходима была ещё как минимум одна, для подстраховки — три. Если с Поттером сработает, то придется сразу опоить и девочку Уизли. Не факт, что у него выработается иммунитет, и мало ли как отреагирует организм, если жена его снова заразит. А ещё, вполне вероятно, придется влить в них по два пузырька лекарства, чтобы уж точно сработало. Они с Гермионой не были целителями, поэтому в плане применения медицинских зелий приходилось ориентироваться на общие закономерности. Было это, конечно, весьма рискованно. Но они и так про все эти сложности и возможные проблемы знали с самого начала, включая Поттера. Мальчишка и вовсе рвался влипнуть в неприятности — узнав, что у них уже есть готовое снадобье, он решил, что они приступят к испытанию незамедлительно. Гермиона закатывала глаза, пересказывая разговор, и цинично отмечала, что у него просто снизились интеллектуальные способности из-за болезни. Он не заметил в поведении Поттера каких-то особых перемен. Разве он не всегда лез на рожон? Спешить в этом плане было все же лишним, как бы им всем не хотелось побыстрее узнать результат. Особенно если учесть, что для двух следующих порций они уже варили основу, сумев организовать процесс более эффективно. Попытка у них, вероятно, будет только одна, безотносительно последствий, так что лучше сразу сделать все грамотно, продумав каждую мелочь, чем потом кусать локти. Он уменьшил огонь под обоими котлами и перемешал смеси трижды по часовой стрелке с небольшим временным интервалом. Цвет зелий, как и положено, сменился с непривлекательно серого на изумрудный, консистенция стала гуще. Конфликта между гноем бубонтюбера и ядом крильмара удалось избежать — первая стадия, впрочем, самая короткая, была практически завершена. Гермиона порадоваться этому не могла, она отправилась на общее совещание от их лаборатории. На сей раз он тоже был не против проявить сознательность (и не отпускать её в компании Мейера), но за зельями кто-то должен был присматривать. Да и в преддверии Хэллоуина он, по старой памяти, ходил, как будто лимонов объелся, по заключению Гермионы, так что, возможно, это было к лучшему. Не будет лишний раз пугать социум. Дверь в их секцию громыхнула, Гермиона влетела в лабораторию, казалось, всего через пару секунд, как будто мчалась на метле. Сразу было ясно, что произошло что-то не самое приятное. Она подскочила к нему, но не обняла, а, наоборот, вытянулась, уперев руки в бока, словно он был в чем-то виноват. — Они меня уволили! — Гермиона чуть смутилась и исправилась. — В смысле, уволили всех ассистентов и помощников. И меня в том числе. — Это было ожидаемо, — он постарался сказать это как можно мягче, хотя прекрасно знал, что эту бурю не сдержит ничего. Да и сам был весьма не рад такой новости. По его прикидкам, до декабря они были, условно, в безопасности. Вот вариант «новый год — новый отдел» звучал куда реалистичнее. И по бумагам вышло бы гладко и красиво — как раз нужно было бы распределять новый бюджет. — Сказали, что у нас месяц, чтобы закончить дела и отчитаться. А в декабре — на выход, — от возмущения она побледнела и на щеках явственнее выделились веснушки. — Хотя бы дали время. — Так положено по законодательству, — фыркнула Гермиона. — Ещё бы они предупредили нас об увольнении за день, я бы все Министерство разнесла. Он уже заранее посочувствовал Визенгамоту. Её, очевидно, нисколько не смущало, что сама она законом тоже весьма активно пренебрегала. — Итого, у нас целый месяц на эксперименты, успеем. Да и меня, я так понимаю, пока не выставляют. — Нет, — она прищурилась и сложила руки на груди. — Зато будут объединять лаборатории. Мы занимаем слишком много места, вполне достаточно, знаешь, одного лабораторного и рабочего стола на человека. А может, даже на двух. — Равенство и братство, — его щека дернулась. — Так что в любом случае придется поторопиться, — Гермиона опять не смогла сдержаться, всплеснула руками и дернулась в сторону, собираясь, видимо, драматично метаться по лаборатории. Он поймал её и обнял. — Ты опять слишком бурно реагируешь. Мы ведь прекрасно знали, что так и будет. — Ты знал, — пробубнила она ему в мантию. — А я верила и ждала, что разум все же восторжествует. — Да ты оптимистка, Гермиона. — Гриффиндорка, — уже более спокойно, хоть и все ещё раздраженно отозвалась она. — Это тоже диагноз. — Хорошо, что ты это признаешь, — он пригладил её волосы. В объеме они от этого не потеряли, тут же вернувшись к исходному состоянию. — Признание проблемы — первый шаг к её решению. — Так вы себя на анонимных собраниях слизеринцев утешаете? — Гермиона, наконец, тоже его обняла. — Я лично от этого не страдаю, я этим наслаждаюсь, — в голосе появились нотки самодовольства, правда, наверняка наигранные. Гермиона отвоевала немного свободы, заставив его ослабить хватку, подтянулась, привстав на цыпочки, и поцеловала. Вышло как-то не особенно нежно и трепетно. Скорее требовательно и даже агрессивно. Она покачнулась, упав обратно на пятки, цокнула, схватила его за мантию и потащила их обоих к столу, неловко ударившись об него спиной, не рассчитав расстояние. Раздался звон. Два заклинания одновременно погрузили одно из зелий в стазис. Сорвавшаяся с полки сверху небольшая банка, кажется, с мятой, тоже застыла. Вот только она уже разбилась о край котла и осколки стекла вперемешку с сушеными побегами попали внутрь. Те выражения, что вырвались изо рта Гермионы, можно было отливать в золоте и ставить на место упокоения Воландеморта (последнего его тела) в качестве эпитафии.
