9
28 марта 2021 г., 21:18
— Как ты умудрился заставить его работать здесь? Тут же все на магии держится, — восхитилась Гермиона, включая видеопроигрыватель.
Тот был уже порядком устаревшим по современным меркам, но вполне справлялся со своими обязанностями. Да и не то чтобы ему была нужда смотреть новинки кинопроката, когда магглы уже отсняли, казалось, все, что можно.
— Точно так же, как и бойлер, — хмыкнул он. — Это не так уж и сложно. Конфликт технологий и волшебства часто преувеличивают.
Понятно почему. Это прекрасно вязалось с идеологией Темного Лорда и в принципе с высокомерием чистокровных.
— Но в Хогвартсе…
Он поморщился и перебил её.
— И уж тем более не суди про это по школе.
— Почему? — пытливо отозвалась Гермиона, перестав щелкать кнопками.
— Как ты думаешь, хочется ли преподавателям разбираться ещё и с маггловскими игрушками, когда у них целый выводок магически нестабильных подростков?
— Оу, — она задумалась. — А ведь мой плеер действительно не работал только там, а на той же Косой аллее…
Гермиона забормотала что-то вполголоса, перебирая коробку с кассетами. Судя по наморщенному носу, выборка ей не особенно нравилась, но приходилось довольствоваться тем, что имелось. Нужно же было хоть как-то забивать резко возросшее количество свободного времени, а приобрести что-то другое им сейчас было нельзя. Все их контакты с внешним миром, включая заказы на доставку, тщательно проверялись и, при необходимости, регулировались, если говорить цензурно. Устроить масштабный ремонт им, конечно, тоже не позволили. Такие закупки выглядели бы странно, учитывая их «прикрытие».
Но и изоляция у них оказалась довольно условная. Наедине они не оставались даже на несколько дней подряд, не то что на неделю или месяц, как опасалась Гермиона. Не считая того, что за ними следили, как и за всеми карантинными пленниками, и даже чуть навязчивее, у Отдела тайн имелось ещё много вопросов насчёт лекарства от одиночества, так что к ним в гости регулярно захаживал все тот же Смит.
В его личном антирейтинге невыразимец уже обставил Мейера. Хотя тот в принципе сполз вниз с вершины после того, как оказалось, что Гермиона все же была права. Доносчиком из отдела оказался Тейт, загадочный и неуловимый лаборант, которого он практически жалел в свое время из-за свалившейся на него нагрузки. И который имел доступ ко всем помещениям в здании. Что он там такого подозрительного разнюхал, им так в подробностях и не сообщили, может, просто обнаружил неучтенные котлы с зельями в лаборатории.
Мейер же был невиновен, мил, вежлив и незлопамятен. Более того, по уверениям опять же Гермионы, так было всегда — Мейер уважал его и как профессионала, и как героя войны, но никак не мог найти подход. Звучало правдоподобно, учитывая, что даже при, в лучшем случае, тотальном игнорировании с его стороны во время короткого периода их совместной работы, он все равно счел необходимым послать ему открытку со словами поддержки, а Гермионе — любимые конфеты.
Она, к слову, смела всю коробку за день, а потом вздыхала весь вечер. Причину этих проблем с дыханием он узнал не сразу.
— Уверена, что набрала несколько лишних фунтов, — заявила Гермиона как-то с утра.
Ну, как с утра, скорее уже ближе к обеду, но придерживаться какого-то четкого режима они перестали на вторую неделю заключения, сейчас же шел уже февраль. Книги на полках в гостиной были теперь расставлены в алфавитном порядке, кухня приведена, по выражению Гермионы, в «божеский вид», а все, вплоть до постельного белья, выглажено (его желание опять исполнилось как-то не очень удачно, учитывая обстоятельства). У неё наконец-то стали получаться отличные стейки и вполне сносный пудинг. Голодом их, слава Мерлину, никто не морил — продукты они могли заказывать в неограниченном количестве.
— Какой кошмар, — совершенно неискренне отозвался он, продолжая задумчиво листать Ежедневный Пророк, как настоящий уставший от быта и болтовни супруги муж.
— Ты не понимаешь. Сидя в четырех стенах, я вообще не двигаюсь и постоянно заедаю стресс, — обстановка со всей этой слежкой и допросами у них действительно стояла довольно нервирующая, хотя формально они спокойно отдыхали дома. — Так это и начинается. Сначала парочка, потом десять, а потом и все двадцать фунтов!
— А раньше, значит, ты вела крайне подвижный образ жизни? — резонно отметил он, не отрываясь от чтения спортивной колонки.
— Раньше мы не готовили в таких громадных количествах, а ещё у меня была работа или хотя бы какие-то дела, так что все находилось в равновесии.
— Ты просто так и не научилась получать удовольствие от нашей вынужденной праздности и придумываешь себе лишние сложности, — он все же поднял взгляд от газеты и попытался-таки объективно оценить страхи Гермионы.
Она неуверенно топталась посреди кухни, как будто не зная, что хочет на завтрак: блинчики или яичницу. Он встал раньше и уже допивал чай, умяв порцию и того, и другого. На его худобу это влияло едва ли, да и доступные обзору голые ноги были точно такими же, какими он запомнил их, когда раздел её в первый раз.
— Посмотрим, как ты заговоришь, когда я не смогу влезть в свои рубашки, а потом и в твои, — Гермиона красноречиво оттянула ткань на груди.
Полы задрались, обнажая бледные бедра. Ворот был слишком широк для неё: даже в почти целомудренно застегнутом виде под ним виднелись такие же белые ключицы. Вот о чем ей действительно нужно было переживать, так это о недостатке солнца или хотя бы свежего воздуха. Даже он, в общем-то любящий затворничество, стал этим тяготиться. Одно дело ходить только от дома до работы и обратно, другое — совсем не бывать на улице. Впрочем, погода для прогулок почти все это время стояла непривлекательная, что немного скрашивало их заточение.
— Я с самого начала подозревал, что ты купила их для себя, а не для меня, — заключил он и перевернул страницу.
— Будешь любить меня любой, даже если я стану размером с Хагрида? — в воркующем тоне чувствовалась скрытая издевка.
Она подскочила к нему, определившись, и смяла газету, привлекая внимание.
— А что, если так и есть? — звучало, конечно, отвратительно сопливо, но он, вроде, с самого начала не то чтобы восхищался её формами, чтобы зацикливаться на них теперь.
К тому же она всегда была достаточно тощей, так что эти фунты, вероятно, пойдут только на пользу органолептическим свойствам её тела. Станет ещё мягче хотя бы наощупь, в плане характера этого можно было не ждать уж точно.
— Ага, конечно. Это ты так сейчас меня успокаиваешь, а потом начнется.
— Грейнджер, у меня к тебе уже претензий вагон и маленькая тележка, и я не стесняюсь их высказывать. А временами ты вообще откровенно выводишь меня из себя. Особенно когда в три часа ночи решаешь, что самое время почистить ванну, — кажется, ему удалось её немного застыдить, что с каждым днем становилось, по ощущениям, все более трудной задачей. — Боюсь, объем твоей талии в этом списке далеко не самый критичный пункт.
— А что возглавляет топ?
Он с мрачным видом отбросил газету на стол и просунул руки ей под рубаху, хватая за голую задницу.
— Носи белье почаще. Я бы сказал, что мужчины любят раздевать, но со мной, кажется, это работает ровно наоборот. И постоянно жить в таком напряжении нельзя, это уже что-то на грани с садизмом.
Теперь, когда Гермионе не нужно было распыляться на кучу проблем и обязанностей, он и их отношения оказались единственными целями в фокусе её внимания, как она и угрожала в начале. Секс и прочий личный, часто физический, контакт при этом полностью заполнил ту нишу времени и сил, которую она раньше отводила под работу. Поэтому в результате специфичного марафона они все же обновили и кухню, и гостиную, и даже пересмотрели свои взгляды на ванную комнату. А ещё им пришлось купить новую кровать (слава благоразумию, эту покупку их соглядатаи одобрили). Правда, справедливости ради, поломка старой произошла не из-за их чрезмерной активности, а, скорее, просто под влиянием времени.
И, кажется, он впал в зависимость от всей этой близости, как и от регулярного питания. Никакое постепенно угасающее удовольствие растягивать не пришлось. За что боролся, на то и напоролся.
Гермиона фыркнула и схватилась за его плечи, прижимаясь ближе.
— Смею напомнить, что не далее, чем вчера, вы, мастер Снейп, в порыве страсти сломали застежку на моем бюстгальтере. С этой вашей привычкой уничтожать мою одежду, я уже банально переживаю за её сохранность. У меня, знаете ли, ограниченное количество вещей.
— Мы, вроде, пока не бедствуем. И вообще находимся на попечении Министерства, если судить по бумагам.
— Да, но, — Гермиона скривилась, — они же вскрывают все посылки, как будто в этом до сих пор имеется какая-то нужда, копаются там, трогают… Мне неприятно.
В этом действительно не было смысла, так как они и так уже выложили все, что знали, никаких сообщников, помимо Поттеров и Лонгботтомов (играющих исключительно пассивную роль), не имели и вообще вели себя тише воды, ниже травы. Скорее это был метод давления службы безопасности. Надо же им было как-то наказать их за то, что они играли не по правилам, предостеречь, так сказать, от новых попыток, раз уж Азкабан, теперь он был в этом точно уверен, им не светил.
Он попытался представить как та же Хилл копается в новых трусах Гермионы, чтобы оценить уровень своей брезгливости, но оказался слишком отвлечен, поглаживая большими пальцами выступающие косточки на бедрах. Было ли ему принципиально их наличие у неё? С его стороны выдвигать ей какие-то требования по внешности было бы как-то странно. Она, чего доброго, выкатит встречные предложения.
— А ходить по дому, за которым следят, практически голой, значит, приятно?
— Если так рассуждать, то нам и сексом не стоит заниматься. Вот уж точно эксгибиционизм.
— Тогда у тебя не будет вообще никакой физической нагрузки. Нам необходимо идти на этот риск ради твоей фигуры, — очень серьезно отозвался он. — Но сейчас придется повременить с тренировкой.
Пришлось нехотя отстраниться.
— У нас гости? — без особого смысла уточнила Гермиона, выбор был невелик.
— Смит послал записку, что зайдет с какими-то важными новостями.
— Я прямо трепещу от нетерпения, — цокнула она. — Они провели ещё одно тестирование своих образцов, и мы продвинулись на целый дюйм вперед в исследованиях?
Они обсуждали это уже сотню раз, и каждый раз Гермиона злилась из-за медлительности, с которым Отдел тайн перепроверял их работу. Они только-только доварили новую порцию зелья и теперь выявляли свойства и побочные эффекты в лабораторных условиях. И хоть все это было совершенно закономерно: невыразимцы не должны, да и не могли верить им на слово, даже если Лонгботтом был как новенький и даже лучше (магия к нему постепенно возвращалась). К тому же дополнительная диагностика никогда не бывала лишней, особенно в присутствии свежего взгляда со стороны. Но вспышки агрессии Грейнджер в их сторону он даже поощрял. Пусть уж лучше сливает негатив на тюремщиков, чем на него.
В замкнутом пространстве такие меры предосторожности были не лишними. Естественно, постоянно просто мирно вместе готовить и делить постель они не могли, случались и конфликты. Которые они часто гасили тем же сексом, что, безусловно, являлось не слишком мудрым решением в долгосрочной перспективе. А кое-какие важные темы вообще не поднимали. Впрочем, здесь и сейчас вот это как раз было все же разумно, наверное. Лучше вернуться к ним, когда они будут иметь возможность отдохнуть друг от друга и начнут мыслить трезво. Хотя он уже начинал сомневаться, что это благодатное время когда-то вообще наступит. В смысле, расходиться на работу и по делам они, конечно, станут, но вряд ли это можно будет назвать отдыхом, скорее уж тоской. На этом моменте рассуждений он обычно недовольно морщился, подобные мелодраматические измышления были совершенно не в его характере, по крайней мере, так он всегда считал.
Гермиона уничтожила его привычную жизнь, как её зелье — ментальную сферу подопытного. Но не то чтобы он был против, учитывая, что сносить ей пришлось едва ли один фундамент, все остальное к тому моменту было уже основательно разрушено. А то, что они строили заново, вполне его устраивало, хотя и состояло это здание на львиную долю из горячих споров обо всем, сарказма, принципиальных позиций и вечной войны из-за того, кто сегодня моет посуду. В лаборатории она выполняла эту обязанность чуть ли не с удовольствием, а дома почему-то пыталась избежать всеми силами. Хорошо ещё, что у них не отобрали палочки, а ведь вполне могли.
— Мы проведем клинические испытания в марте, — как бы между прочим сообщил Смит, потянувшись за куском пирога.
Весь негатив Гермионы не мешал ей угощать гостя обедом чуть ли не каждый его визит. Или она просто тестировала свои блюда на, условно, непредвзятом испытуемом. Смит, впрочем, ел без комментариев и всегда с большой охотой, видно, был одинок. Да и бояться ему было нечего, он-то точно был уверен, что отравить его им банально нечем.
— На людях? — уточнила Гермиона.
— Ну, не на домовиках же, — почти добродушно отозвался невыразимец.
Грейнджер упоминание эльфов в таком контексте не оценила и прикрылась кружкой.
— Быстро, — усмехнулся он. — Подстегивает возможность безопасного открытия границ?
— Так говорите, как будто это что-то плохое, — Смит медленно пережевал. — Состояние нашей экономики удручающе, полагаю, это понятно всем, даже людям далеким от финансовой сферы.
— Да, а как насчет нас? — будто между прочим протянула Гермиона. — Наш вклад в светлое будущее магмира тоже, полагаю, всем очевиден.
Как она справляется, в эмоциональном плане, с бездельем и постоянным нахождением с ним на одной жилплощади, он мог только догадываться. Фраз в духе «видеть тебя больше не хочу» не звучало даже в пылу ссоры, многое Грейнджер наверняка скрывала за своей сдержанной вежливостью (да, даже в личных отношениях), но все же иногда очевидно пряталась от него в книгах. Которые приходили к ней в каких-то астрономических количествах и с большим разнообразием тем: кажется, он видел даже несколько томиков художественной литературы. Хотя, судя по всему, она просто до сих пор продолжала подковываться в юридическом плане, отделавшись от необходимости изучать колдомедицину. В разговорах даже пару раз отражалось её беспокойство относительно того, что Отдел тайн может попытаться отстранить их от исследований и присвоить открытие лекарства от одиночества себе. Это даже в самопридуманной теории возмущало Гермиону до глубины души. Результат результатом, но отдавать свое честно заработанное достижение она не желала.
Забавно, что сама Грейнджер всегда в этом плане употребляла местоимение «мы», хотя реально создательницей была только она. Впрочем, теперь-то он тоже мог совершенно спокойно снимать сливки, учитывая, сколько времени и сил в это вложил. Да и было бы странно с его стороны, как слизеринца, терзаться вопросами справедливого распределения почестей, когда у него имелась легальная возможность отвязаться от Министерства.
Они оба пытливо уставились на Смита.
— Экстренный карантин официально не может длиться меньше двух месяцев по причине длительного спящего периода заболевания, — как по методичке отчеканил он.
— Два месяца пройдут как раз в начале марта, — ядовито улыбнулась Гермиона. — Или против нас все ещё собираются выдвигать обвинения?
— Скажем так, мисс Грейнджер, в ваших же интересах не тянуть одеяло на себя. Все же принесенная вашими разработками польза обществу не отменяет того, что вы нарушили закон.
— Бесспорно, — легко согласилась она, хотя он уже ждал, что Гермиона припомнит, что в борьбе с Темным Лордом пренебрегать правилами им приходилось куда хлеще. — Но, знаете, мы ведь можем быть полезнее друг другу, если нас с мистером Снейпом освободят из-под домашнего ареста.
— В каком смысле? — все же немного напрягся Смит, почувствовав подвох.
В такие моменты Грейнджер куда-то девала всю свою приверженность Гриффиндору и оборачивалась сущей змеей.
— Полагаю, мистер Поттер не попадает в первую подопытную группу Отдела тайн. И он будет крайне возмущен этим фактом, — вкрадчиво проговорила она. — Мы могли бы обсудить это с ним, убедить не делать глупостей. Лично это сделать куда проще, чем в письме.
С этими приподнятыми в ожидании ответа бровями и легкой улыбкой Гермиона выглядела очень мило. Лифчика на ней так и не было, видимо, компания невыразимца её нисколько не смущала. Хотя под свободной домашней кофтой это не то чтобы хорошо читалось, да и, в конце концов, она могла в таком виде ходить в отдел, что ей какой-то Смит.
Его присутствие Смита тоже не особенно волновало в этом плане. Он хоть и сжимал периодически колено Гермионы под столом, почти преодолел свои собственнические замашки. Переизбыток личного общения несколько сгладил свойственную ему зацикленность. Сейчас он со спокойной душой отпустил бы её на прогулку даже с Мейером, раз уж тот был таким хорошим парнем. Хотя Билл Уизли, который позвал её в гости, не зная, естественно, всех обстоятельств, несколько его напряг, несмотря на то что она вынуждена была отказаться, а рядом с его именем в подписи присутствовала приписка «и Флёр Уизли». Не ревность, а предосторожность. Вдруг у неё имелся фетиш на рыжих?
* * *
Со всей хитростью Гермионы и спешкой Отдела тайн, на которых давило правительство в своих интересах, март они все же благополучно просидели взаперти. Точнее, просидел он. Грейнджер все же начали отпускать по своим делам ближе к концу месяца. Её иммунность никуда не делась, а невыразимцы выдохнули, когда первые тесты дали такие же безукоризненные результаты, как и в случае с Лонгботтомом, и перестали капать им на мозги. Да и были в этом и плюсы: ему не пришлось таскаться в Мунго, чтобы пройти плановое обследование у целителя — всё обслуживание предоставили на дому. К тому же теперь им всем было чем заняться. Нужно было, как минимум, подготовить официальное обращение к общественности, к которому они имели непосредственное отношение, как главные действующие лица. При всей секретности, учитывая количество вовлеченных лиц, особенно среди подопытных, утечки информации были неизбежны. Скитер, которую, к сожалению, не взяли ни война, ни мор, уже «намекнула» в своей колонке, что по её инсайдерским данным «есть основания полагать, что массовое производство лекарства почти завершено». Конечно, такие сливы лишь подогревали интерес публики, что позволяло обставить оглашение с большой помпой, благоприятно скажущейся на имидже Министерства. Но те все же аккуратничали и не спешили, стараясь предупредить возникновение всех возможных сюрпризов. К слову, присвоить открытие они не пытались, но хотели, чтобы их полноправно вписали в список авторов. Это была ложь во благо, со взаимной выгодой. Отдел тайн получал свою толику заслуг, а они подавались как тайные, но уполномоченные правительством исследователи, совершенно никак не нарушившие закон. Было это все выдумано так сладко да гладко, что проявлять принципиальность было бы лишним даже чрезвычайно честным гриффиндорцам. Гермиона согласилась на все условия. Проблемы с Поттером Грейнджер тоже разрешила без него. Но, несмотря на то что его благополучно взяли во вторую волну испытаний, и даже поток возмущенных писем от него почти иссяк, она все же настояла, чтобы они-таки посетили дом на Гриммо вдвоем. Так сказать, подвели окончательные итоги всей этой авантюры до того, как им присвоят ордена Мерлина какой-то там степени, все опять закрутится, и они вернутся к активной общественной жизни. С него уже сняли все мнимые ограничения, но только-только прошедшим процедуру излечения Поттерам не рекомендовалось пока контактировать напрямую с кем бы то ни было. Так что даже в их столовой они держали дистанцию, сидя по разные стороны длинного обеденного стола, который достался мальчишке наверняка от Блэков. Из-за этого отчуждение казалось ещё сильнее. Мистер Поттер помалкивал, внимательно разглядывая его своими зелеными глазами, миссис Поттер, видимо, слишком хорошо помнящая его в роли директора прекрасного чистокровного Хогвартса, поджимала губы и хмурилась. Как-то разрядить обстановку старалась только Грейнджер. Кажется, у неё даже что-то получалось. — Мне было так невыносимо сидеть взаперти, что я предложила Северусу расписаться прямо на карантине, как вы. — И почему не вышло? — выказал заинтересованность Поттер. — Они отказали, — махнула Гермиона. — Сказали, что на время экстренной изоляции, пока его статус не определен, это не считается обстоятельствами непреодолимой силы, согласно которым и пренебрегают некоторыми бюрократическими условностями, проводя церемонию на дому, — это наверняка была прямая цитата из законодательства. — Возможно, это к лучшему, — как-то слишком мягко заметила миссис Поттер, то есть Джинни, как ему полагалось её теперь называть, и чему никто из них явно не был рад. — Да, я тоже так подумала, — с энтузиазмом подхватила Гермиона. — Гораздо приятнее будет немного подождать и устроить традиционное торжество, пригласив всех наших, что тоже сидят сейчас по домам. По-моему, прекрасный повод встретиться. — Ага, — протянула девчонка Уизли, тряхнув головой. Рыжие локоны разметались по плечам. Они точно были уложены. — К тому же летом смогут приехать мама с папой, у них как раз будет возможность выкроить время на отпуск. — Ты их уже пригласила? — зачем-то уточнила… Джинни. — Заочно, нам же ещё надо определиться с датой. Но после всей этой истории с Обливиэйтом, мы с родителями дали друг другу обещание никогда не врать, так что я пишу им все, как есть, — Гермиона поморщилась. — Только с новостями про лекарство пришлось повременить — все-таки гостайна. Да и мне все равно не дали бы отправить это письмо. — А они в курсе про?.. — Поттер замялся, но смотрел на него прямо и открыто. — Про то, что Северус наш бывший учитель и двойной агент? — как ни в чем не бывало отозвалась Грейнджер. — Конечно. Я все им объяснила. — Уверена, они были просто в восторге, — в голосе девчонки Уизли чувствовался неприкрытый сарказм. Он тоже был не сильно рад от перспективы скорого знакомства с четой Грейнджер, точнее Уилкинс, но что поделать, с самого начала было ясно, что с Гермионой будет много проблем. К тому же после всех этих лет работы в школе, балансирования меж двух огней и вызовов на ковер к господину, он был крайне стрессоустойчивым. Вряд ли два даже очень рассерженных маггла его чем-то поразят. — О, мама рвала и метала! — почти радостно воскликнула Гермиона. — Если бы она могла, то отправила бы мне Громовещатель. — И тебя это не смущает? — они с Джинни нахмурились почти синхронно. — То, что я обещала быть честной, не означает, что я собираюсь жить так, как они считают нужным. Хотя это звучит несколько лицемерно, учитывая, что я-то за них очень лихо все решила в свое время. — Ты же просила их уехать, они отказались, что тебе ещё оставалось делать? — неуверенно опротестовал Поттер. И тут же перевел тему: — Мы с Джинни думали, чем мы можем вам помочь… Гермиона принялась вежливо отказываться, мальчишка — настаивать, миссис Уизли все ещё настороженно посматривала на него. Он сунулся было в её голову, но она, как будто совершенно случайно, тут же отвела взгляд и вообще закрылась. Совершенно не в тему ему вспомнилось, что образцы зелий с пониженной активностью Отдел тайн у них тоже изъял и процесс их приготовления знал в подробностях. Вдруг они мыслили так же, как и он, и все же провели тот эксперимент с применением лекарств различной силы? Или разработали свой щадящий вариант для ослабленных пациентов. Фантазия тут же нарисовала картину с новой вспышкой заболевания, протекающего в скрытой форме и с резистентностью даже к мощному зелью. И, заодно, версию с возрождением Темного Лорда, заменившим собой сознание такого не полностью пролеченного пациента. К примеру, он мог вселиться в тело этой Джинни, учитывая, что она и так чуть было не послужила субстратом для воплощения части его души в прошлом. Хотя, честно говоря, он посмотрел бы в глаза Лорда, которого Поттер трахнул не только фигурально, но и буквально. — Так ты теперь будешь миссис Снейп? — голос девчонки Уизли вовремя вторгся в выдумку и избавил его от того, что он совсем не хотел представлять. — Ну, не совсем… — протянула Гермиона, отведя взгляд. На счет этого они серьезно поспорили уже трижды и пока сошлись на том, чтобы остаться при своем.
