По соседству

      В следующие дни я нагрузила себя ремонтом и походами по друзьям и родственникам. Не потому, что хотела этого, а потому что надо было что-то делать, иначе совсем плохо. Мозгам я запретила ждать его, надеяться, что он придёт, но с сердцем всё было не так просто. Оно не поддаётся приказам мозга в своих желаниях. В начале, при встрече, я чётко понимала, что мне выпал шанс, чудесный шанс побыть в его компании. Чудом было уже то, что я могу смотреть на него и он смотрит на меня в ответ. Остальное и вовсе было запредельным. Но как вышло, когда, в какой момент я стала рассчитывать на продолжение? Не знаю, но, видимо, стала. Вот и пожинаю теперь плоды. Я знаю, что душевная боль пройдет. Не в первый раз со мной такое. Время лечит – говорят все. Время лечит. Не сдохнуть бы в процессе лечения. Все дни я занимала себя с утра до вечера, и только один день я позволила себе впасть в меланхолию, день, когда он уезжает. Сегодня. Он сказал тогда – через неделю. Может быть это было примерно, но для меня этот день сегодня. День, когда я должна отпустить его. Я позволила себе сегодня неограниченное количество антидепрессантов, вроде шоколада и бананов, ну и прочих сладостей заодно. Иду домой, чтобы залиться чаем, или кофе, который он так любит, вместе со всем добром, что я накупила, как на детский праздник. Возможно и чем - нибудь покрепче. На четвертом этаже у меня всегда замирает сердце, но я не позволяю себе остановиться. Может и тогда не стоило. Я уже поднялась на половину лестничного пролёта до пятого, когда услышала, что открылась дверь. Его дверь. Нет, бред, наверняка другая. И даже если его… - Линда. Первый раз слышу от него моё имя. Запомнил же. Я остановилась, не решаясь повернуться. В голове зашумело. Вот бы грохнуться сейчас в обморок. - Зайди ко мне. О нет. Я тяжело привалилась к стене, не поворачиваясь, закрыла глаза. - Тебе плохо? – совсем рядом со мной. - Очень. Он просунул руку и притянул меня к себе, пытаясь переложить мой вес на свои плечи. - Не надо. Я могу стоять. Чего ты хочешь? - Зайди ко мне. - Нет. Я не могу. Я не зайду. Всё давно закончено. Ты сам положил всему конец. Кроме того, ты же сегодня уезжаешь. Счастливого пути. - Спасибо за «доброе» пожелание – саркастически ухмыльнулся он – но я не уезжаю сегодня. - Почему? - Съёмки перенесли. - Ясно. Я продолжила подниматься. Он сказал голосом, трогательным в своей нерешительности, как ребёнок, что вот-вот потеряет надежду: - Я хотел показать тебе что-то. Думал, тебе понравится. Я молчала, опустив голову, не поворачивалась, но сил сделать ещё один шаг вверх по лестнице у меня не было. - Ты же не приходил все эти дни. Зачем сейчас? - Я растерялся. Мне нужно было подумать. - А зачем в тот вечер пришёл? - Хотел узнать ответы на некоторые вопросы. - Ты и спросил-то только один. - Значит на него и хотел узнать ответ. - Узнал? - Да. И что ты решил? – так и крутилось у меня на языке. - Я купил хороший чай, специально для тебя. Ты ведь не пила у меня чай. Зайди ко мне. - Ох, ну что за мания у тебя такая, делать ещё хуже, когда и так уже плохо до нельзя. - Что плохо? - Мне плохо. - Почему? - Дурак ты. Он помолчал, потом произнёс: - Разговаривать на лестничной площадке – не лучшая идея. Мне не нужно лишнее внимание соседей. «После того внимания, что я получил тогда по твоей милости» - так и висело в воздухе. Мне ничего не осталось, кроме как пойти за ним следом. Он заварил чай. Хороший. Я обняла кружку руками, несмотря на то, что горячо. Мне не привыкать к боли. - Ты злишься, что я не приходил? - Не злюсь. Просто пытаюсь выжить. Наши отношения изначально подразумевались как единоразовые. Ты должен был уехать. Все было предельно понятно. Должно было быть просто, легко и приятно. Но после этой истории, после боли, что я увидела в твоих глазах и того факта, что это я причинила её тебе, уже не осталось ничего ни простого, ни лёгкого. - А приятное? Я опустила глаза. - Я не знаю, было ли тебе приятно. - Было. Он глубоко вздохнул, глядя на меня. - Если бы я знал, что тебе так плохо, то пришёл бы раньше. Но я дал себе время на то, чтобы подумать, почувствовать. В таком состоянии хорошо работается. Голова думает, а руки делают. Я кое-что сделал. Пойдём покажу. Он провел меня в комнату, которую я помнила с того первого и единственного раза, с матрасом на полу на котором … Сейчас всё было по-другому. Обои, мебель, ковер, разные милые безделушки. Всё так тепло, так уютно. - Я выбрал цвет, что тебе понравился тогда. Сердце защемило. Ну сколько ещё оно может вынести? - Это очень красиво. Ты сам выбирал всё? - Да. - Получилось замечательно. Сочетание цветов идеальное и не банальное. Чудесное место для жизни. - Рад, что тебе понравилось. - Да, понравилось, хоть это и не имеет значения. - Имеет. Я хотел, чтобы тебе было приятно приходить сюда. - Нельзя мне говорить таких вещей. Я сразу придумываю себе повод для нелепой надежды и цепляюсь за него. Ты замечательный, но мне нет места рядом с тобой, ни в какой роли. - Ты и сейчас занимаешься тем, что…? - Нет, это было давно и недолго. - А тот мужик говорил так, словно вчера. - Я сама поразилась. Не думала, что кто-то помнит, что кто-то узнает меня. Но чем абсурдней, тем ближе к истине. Значит я это заслужила. - Ты могла отпереться, сказать, что он ошибается. Была масса способов сказать «нет». - Да, я могла, наверное, соврать, но я не хотела врать тебе. - Я так и понял. Возникла пауза. Не напряжённая, а наоборот, спокойная. Как будто все точки над «i» расставлены. Нужно уходить – шептал мне внутренний голос. Уходи. Всё в порядке. Не испытывай судьбу. Ты же сама понимаешь, что не пара ему. Я развернулась и пошла на выход. Натянула куртку, обулась. Он вышел и молча наблюдал за мной, прислонившись плечом к дверному косяку. Я взялась за ручку двери. - Ты будешь приходить ко мне? - раздалось сзади. - Нет. - Почему? - Ты не для меня. - А если я хочу видеть тебя? - Найдёшь кого – нибудь другого. - Мне было хорошо с тобой. - Молчи, умоляю. Я нажала на дверную ручку и потянула, открывая, но она не поддалась. Я попробовала ещё раз и ещё и только тогда сообразила, что она закрыта на замок и ключ не болтается как у меня, в замочной скважине. Я обернулась к нему. Он стоял всё на том же месте, не делая попыток удержать меня, и всё же удерживая. - Открой. - Нет. - Пожалуйста. - Нет. - Я закричу. Соседи услышат. Это привлечет к тебе ненужное внимание. - Кричи – усмехнулся он. - Напрасно ты делаешь это. - Делаю, что хочу. Всегда поступаю так. Я отвернулась к двери, чтобы спрятать лицо, уперлась в неё лбом. - Я больше не…Я же сказала, что завязала, хоть, может, было и не похоже. Я знаю... чего ты хочешь. Я хочу другого. - Чего? - Грёбаной любви. - Разве это не любовь? – сказал он, подходя сзади и мягко накрывая собой. - Это не та любовь. - А какая – та? - Когда я ощущаю уважение вместо унижения. - А ты знаешь, что я ощущал тогда, в клубе? Знаешь, как чувствовал себя, выставленный на всеобщее обсуждение? Но ты ведь любила меня и всё же сделала это со мной. - О Господи, ну как же ты всё выкручиваешь! - Я ничего не выкручиваю, просто вижу. Любовь не идеальна в удовлетворении наших желаний. Она идеальна только в своём прощении. Прости меня за то, что люблю тебя, как могу. Он развернул меня к себе лицом, его бёдра вдавили меня в дверь. - Я не отпущу тебя. Не позволю уйти. Я думал над этим. И даже понимая, что желание затмевает мне рассудок, я не откажусь от тебя. Не смогу.