Проект «Сириус»

Может, в древности у англичан и была традиция сжигать рождественское полено, то она уже претерпела изменения, и сейчас вместо полена зажигают толстые рождественские свечи. Они стояли в каждом уголке дома, перевязанные тесьмой и розмарином, но не таяли под теплым пламенем будучи под заклятием, лишь блекло горели, источая сладковатый аромат. На первом этаже пышная ель была почти наряжена, осталось повесить лишь пару лент и поставить звезду на вершину, на стенах висели еловые ветви, больше похожие на пушистые лапы, а входную дверь и арки украшали рождественские венки. В подготовке к празднику Кастиэль запретила всем использовать магию и предложила сделать это самостоятельно. Люциус долго возмущался, как это так, лорд будет развешивать бантики, да еще и без магии, Нарциссе с Беллатрисой сразу понравилась эта идея, а Драко и так всегда поддерживал девушку, какими бы странными не были ее идеи. Это напомнило Кастиэль о доме. Обычно дня за четыре до Рождества она ходила в лес с отцом за елкой, но в последнее время отца заменил брат. Габриэлю не терпелось найти самую пышную и не очень высокую лесную красавицу первым, но ему никогда это не удавалось. То на собаку отвлечется, которая лает на птиц или белок, то на дерево залезет или в сугробе провалится. Кастиэль всегда говорит, что с ним одни проблемы, и проще сходить самой, но брат обижался, поэтому приходилось брать его с собой. Когда ель была найдена и принесена домой, начиналось самое интересное. Игрушки, ждущие этот день целый год, больше не пылились на чердаке, зажженные свечи стояли на окне, а в доме пахло выпечкой. К вечеру семья собиралась за столом, а после дети сразу же ложились спать. Ну так думали родители. На самом же деле брат с сестрой доделывали открытки и в последний раз репетировали рождественскую сценку — это была их семейная традиция. На утро все обменивались подарками и звонили бабушке с дедушкой, чтобы их поздравить. Это и была своего рода магия, которую знала Кастиэль. Мистицизм. Чистая форма магии во всем ее проявлении. Весь день девушка практиковала управление элементами без палочки, пока не пришел Драко. Он думал, что она читает, поэтому и принес очередной учебник о ядовитых растениях, в которых Кастиэль пока плохо разбиралась. — Как? Как ты это делаешь? — Драко подошел ближе и попытался коснуться пламени, но быстро одернул руку, почувствовав жжение. — И тебе не больно? — В моем понимании это и есть магия. Возможно, это неправильно, но я просто чувствую это изнутри и высвобождаю. Так странно, — Кастиэль засмеялась, и пламя рассеялось. Девушка медленно поднимала руку, и вместе с ней из сосуда поднималась и вода, принимая форму шара. — Хочешь попробовать? — Это не сложно, — Драко перехватил воду палочкой и удерживал в воздухе. — Но почему твоя магия невербальна? Почему тебе не нужны заклинания? — Нужны. Вот этот сосуд — это сова, чтобы не идти за водой, я использовала Агуаменти, а чтобы разжечь пламя — Лакарнум Инфламаре. Мне не нужна палочка, чтобы ими управлять, но пока это все, что я могу, — Кастиэль пожала плечами. — Убери палочку и доверься мне. Он послушал ее. Положив палочку, Драко расстегнул запонки и стал подворачивать рукава. Тонкие пальцы осторожно сгибали белую рубашку, постепенно оголяя руку до локтя, затем Драко ослабил галстук, и зачем он только его носит дома… Кастиэль смотрела на это, заставляя себя прекратить, но не могла. От нестабильности мыслей вода плескалась в воздухе и слегка теряла свою форму, капли образовывали цепи, окутывая руки, но не касаясь их. — Почему ты так смотришь? Что-то не так? — смутился Драко. — Просто это красиво… — едва слышно ответила она. — Подойди поближе и почувствуй связь с водой. Заставь ее слушаться тебя. Кастиэль опустила руки, позволив Драко действовать. В ее голове он умело обращался со стихией, как настоящий маг, но спустя мгновение вода стремительно окатила парня с головы до ног. Драко не мог того, чему научились она. Он даже не понял, что произошло. Кастиэль подумала, что сейчас он начнет во всем обвинять ее или искать причины для объяснения этого провала, но нет. Они смотрели друг на друга, пока на лицах не начала появляться улыбка, а затем и смех. — Почему в тебе нет чистой крови, но ты можешь это делать? Это нечестно! — начал возмущаться Драко, словно маленький ребенок. — Не знаю! Позволь мне… — она взяла его за руку, и осторожно касаясь кожи, собрала воду и вернула в сосуд. — Продолжай, — Драко наблюдал за ее сосредоточенным взглядом, плавными движениями рук, и словно сам чувствовал все то же, что и она. И это смущало Кастиэль еще больше. Она достала свою палочку и отменила все заклинания. Воды больше не было, а сосуд снова стал совой. Накинув мантию на плечи, девушка уже стала собираться уходить, но Драко остановил ее. — Сегодня Рождество. — Я знаю, — с непониманием ответила Кастиэль. — Твои родители весь день хлопочут. Мы что, ждем гостей? — Это семейный праздник, — он отвел глаза, словно стыдясь за то, что он делает. — Я буду ждать тебя в восемь вечера возле дороги, ведущей в лес. Аудэамус. В переводе с латыни «Давай осмелимся», только вот на что? Кастиэль в приподнятом настроении убежала в свою комнату, думая, зачем же Драко все это сказал. Наверняка это какой-то сюрприз для нее, но не слишком ли это? Она всего лишь ученица. Впрочем, как и все остальные. Только волшебники постепенно проникались чувствами к своим ученикам, и с каждым днем им становилось тяжелее, потому что знали, что это не навсегда. В кабинете зельеварения Снейп даже поставил небольшую ель, немного приукрасив комнату, а сам сказал, что это ради эксперимента и добычи эфирных масел. Беллатриса не поверила, как и остальные. К вечеру лорд и леди Малфой преобразились. Бархатный костюм и элегантное платье, сшитые на заказ в темных бордовых тонах, и серебряные украшения. Нарцисса перетянула волосы Люциуса лентой и уложила их на плечо, а свои оставила распущенными, разве что убрала передние пряди, заколов их сзади. Этой паре не нужно ничего делать, чтобы затмить всех присутствующих. Они как два бриллианта, которые всегда сияют независимо от оправы. У Кастиэль тоже было бордовое платье. В последнее время девушка полюбила эту одежду, но все равно носить их каждый день она бы не согласилась. По краям оборки из черного кружева, кожаный пояс на шнуровке, подчеркивающий талию, а на шее алая роза на черном плетении, как и на самом платье. Розовые щеки то ли от холода, то ли от смущения придавали лицу живой вид, чего нельзя сказать о светлой коже, серых глазах, обрамленных рядом густых ресниц, тонких бровях и слегка пухлых губ от блеска. Волосы она оставила нетронутыми. От туфлей девушка, конечно же, отказалась, выбирая сапоги. Взглянув на время, Кастиэль поняла, что пора идти. Накинув мантию, она покинула особняк, убегая под покровом ночи и снега. Словно сбежавшая принцесса. — У нас не так много времени, — Драко оглянулся по сторонам, но никого не заметил. Он пришел минут семь назад, но уже успел замерзнуть. — Надеюсь, отец ничего не заподозрит. — Что ты хочешь сделать? — Ты увидишь свою семью, хоть это и запрещено договором, — Драко взял ее за руки, посмотрев ей в глаза. — Ты должна их увидеть сегодня. Это мой рождественский подарок. — А как же ты? — Я пойду с тобой. Через мгновение они оказались в родном городке Кастиэль Шварценберг. Те самые заснеженные поля, лес, за которым находится озеро, где полно рыбы, а летом каждый день там собирались старики и дети. Солнечные лучи прогревали воду до состояния парного молока, но таких теплых дней было чертовски мало. В августе уже чувствовалось первое дыхание осени, но природа еще не была готова к холодам. В загоне за домом блеяли овцы, просясь в сарай, в окнах горел свет, а из трубы шел дым. Наверняка сейчас вся семья собралась у камина за кружкой горячего шоколада, где должна быть и Кастиэль. — Знаю, страшно и трепетно, но у нас нет времени на сомнения. Кастиэль послушала Драко и открыла дверь. Собака тут же начала лаять при виде незнакомого человека, Габриэль выбежал, чтобы успокоить питомца, и как только увидел свою сестру, тут же закричал на весь дом, что Кастиэль здесь. Из гостиной вышли родители, а начинающая волшебница тут же кинулась к ним в крепкие объятия. — Ты что, собаки испугался? — спросил Габриэль, поглаживая Леа. — Это же спаниель. Они не кусаются. — Просто не ожидал, — вежливо ответил Драко, как и полагается. — Между прочим, у меня тоже есть собаки. Два волкодава. И лошади. — Сестра любит лошадей. — Элиас! — Кастиэль разозлилась не на шутку, но больше ничего не могла сделать. Она была слишком рада видеть родителей и своего непослушного брата. Девушка представила им Драко, не забыв упомянуть о его статусе. Они совсем не так представляли волшебника, но позже Драко объяснил, что он лишь обучает ее, а за все ответственен его отец, о котором и упоминал Фадж, когда был здесь. Габриэлю надоело слушать свою сестру, и он потащил Драко в гостиную, показывая ель, фотографии на стенах и свое фортепиано. Он сыграл простую мелодию, Драко повторил. Они переглянулись. Вскоре в гостиную подтянулись и все остальные. Кастиэль держала в руках поднос с чашками какао, пока отец не помог ей его поставить. Маме очень понравилось ее платье, она даже боялась посчитать его стоимость, но Драко заверил, что это не имеет совершенно никакого значения. Габриэль натянул на себя мантию сестры и стал ее пародировать, хоть он и не знал, что на самом деле она себя так не ведет. Драко не мог поверить, что у Кастиэль такая замечательная семья, как и она сама. Но лишь одно останавливало его — маглы. Они все маглы, и Драко не может ими восхищаться вопреки всему. — Мы совершенно разные по происхождению, но уровень ее может стоять наравне с моим, — гордо заявил Малфой. — Не слушайте его, — Кастиэль закатила глаза. — Мне еще далеко до свободного владения магией. Но я стараюсь, честно. Много читаю, а затем практикуюсь. У меня потрясающие учителя помимо него. Родители заметили, как их дочь смотрит на этого аристократа, и все бы сложилось хорошо, если бы не помолвочное кольцо. Кастиэль подтвердила, что весной состоится свадьба, а Астория станет его женой. Драко пришлось немного рассказать о своей невесте, а там разговор зашел и о магии. Габриэль с трудом поверил в это, и Кастиэль решила показать им, но Драко запретил. Все понимали почему. — Оставайтесь, скоро будет готов ужин, — любезно предложила мама. Ей хотелось, чтобы они остались и обо всем рассказали подробнее. О своей жизни, о новых друзьях, о той самой семье Малфой, но времени не было. — Я и так нарушил правила, позволив Кастиэль встретиться с вами, — Драко поставил чашку на стол и помог Кастиэль надеть мантию. Он нервно взглянул на часы, считая минуты их отсутствия в Уилтшире. — Нам пора, иначе скоро все поймут, что нас нет. Было приятно с вами познакомиться. — Береги себя, Кас, — Габриэль обнял сестру, скрывая слезы. — Ты прекрасный человек, всегда помни об этом, — произнес отец, поцеловав свою дочь в лоб. Он всегда был не многословен, но это был особенный вечер. Он не мог не сказать этого. Мама тоже обняла Кастиэль и попросила быть осторожной. Она была спокойна, а улыбка на ее лице выражала радость и любовь, если улыбка вообще может показывать эмоции. Драко вышел первым, а Кастиэль обернулась вслед, взглянув на свою дорогую семью в последний раз. И снова пошел снег. Тихие улицы, освещенные тусклыми фонарями, вели куда-то очень далеко. Казалось, если сделать первый шаг, то можно дойти и до самого горизонта. Но ни Кастиэль, ни Драко это не нужно. Замедлив шаг, Вейсс лишь тихо поблагодарила его и приобняла со спины. Теодор не позволял ей такого, но Драко возражать не стал. Почувствовав ровный ритм ее сердца, он понял, что она была счастлива. На небе всходила холодная луна, освещая двоих в эту долгую ночь. Вернувшись домой, Кастиэль тут же встретилась с Нарциссой. Девушка могла соврать кому угодно, но только не ей. Пришлось признаться. Когда подошел Драко, то по голосу матери он догадался, что произошло. Нарцисса была благосклонна, только попросила сохранить это в секрете. Впервые за долгое время Кастиэль обняла и ее и, улыбнувшись, отправилась в главный зал. Драко переглянулся с матерью, и они оба последовали за ней. Рождественский ужин в сопровождении с музыкой и когда вся семья в сборе, разве может быть что-нибудь лучше? Беллатриса даже уговорила профессора Снейпа остаться, хоть тот поначалу и был против. За столом Кастиэль рассказывала, как она дома отмечает Рождество, и эти традиции показались такими странными и даже смешными лорду, но он видел в них что-то прекрасное. Что-то, чего не было у них самих. Говорят, что это чувство называется завистью. Люциус вдруг понял, что маглы намного богаче волшебников, и дело совсем не в деньгах. В них больше чувств, которые позволено проявлять, другие ценности и принципы. «Маглы не так уж и плохи», — эта мысль промелькнула в его голове, но он никогда этого не произнесет. Перед сном четыре совы принесли Кастиэль письма. Это были рождественские открытки и теплые пожелания от каждого дома. Девушка с удовольствием вчитывалась в каждое слово, рассматривая живые картинки, а затем положила открытки под обложку в конце дневника на долгую память. Ей хотелось запомнить это Рождество. Первое, поистине волшебное Рождество.

***

Драко дождался, когда Кастиэль уснет, и вернулся к ней домой. «Мне так жаль Кастиэль, но однажды ты поймешь, зачем все это… Ты простишь меня», — подумал Драко, сжав палочку в руке. В австрийском городке было все также тихо, как и пару часов назад. Отец с матерью были на кухне, а младший брат сидел в гостиной. Драко вошел в дом с заднего двора, та дверь всегда была не заперта по словам Кастиэль. В полутемном коридоре был хороший вид на обе комнаты, и Драко видел всех членов семьи. Ему хотелось выйти и все объяснить, но это повлекло бы много вопросов, на которые у волшебника не было ответов. Все нужно сделать тихо и быстро. Преодолевая себя, он произнес всего одно слово: — Обливиэйт. И пусть за окном метель, и вьюга порывами бьется в окно, в душе расцветет бутон прекрасной хризантемы. Белой и чистой, как этот снег.