Проект «Сириус»

Морозным утром Теодор снова пишет письмо своей возлюбленной, где просит о встрече. Нотт знает о ее расписании, которое Кастиэль сама составила, и не надеялся на быстрый ответ, потому что Вейсс ненавидит менять свои планы, а планирует она на неделю вперед. Конечно, это ужасная привычка — быть идеальной и настолько прагматичной, но это лучше, чем прогибаться под обстоятельства. Кастиэль всегда упрекали, что она слишком эгоистична, но именно так она и добивается чего хочет, не позволяя всяким мелочам ее отвлекать. Гарри заметил, что Теодор добавил на пергамент пару капель какого-то зелья, и решил проверить, «она» ли это. Примерно через час Теодор получил ответ. Кастиэль была бы очень рада его видеть, и поэтому пригласила его к себе. Сейчас как раз у нее было время до начала занятий, потому что ни Драко, ни Снейпа, ни Беллатрисы не было. В комнате Вейсс пахло карамелью и сандалом, да и сама девушка была до невозможности нежной и хрупкой. Теодор впервые увидел ее в шелковом комплекте цвета розовой воды, но удивило его совсем не это. Она позволила ему касаться ее рук и один раз поцеловать в шею. Эти места всегда были запретными, но не в этот раз. Шелковым пояском Теодор связал ей руки впереди и попросил обнять его. Кастиэль обхватила его шею, и вот, она уже сверху. Ей не дотянуться за поцелуем, ей не шепнуть ему, чего она хочет. Ослабив пояс, Нотт освободил ее руки, поменявшись местами. Теперь его очередь сделать ей приятно. Разгоряченное тело говорит больше слов, но все же сладкие стоны срывались с губ Вейсс. Ягодный блеск был приятен на вкус, но не слаще поцелуев. Ее алмазно-дымчатые волосы разлились на подушку, а передние пряди слегка обрамляли лицо и спадали на острые ключицы. И Теодор был этим очарован. Кастиэль была готова обнажить ему не только свое тело, но и свою душу, но Нотту это было не нужно. Он никогда не слушал или просто не слышал. Все разговоры уходили на второй план, а Вейсс была словно в тумане, не замечая обмана. Он не желал познать ее. Он просто желал ее. Когда Теодор уходил, то его заметила Беллатриса, но сделала вид, что ничего не было. Вскоре к ней пришла Нарцисса, и сестры отправились вниз, обсуждая, где и с кем семья проведет Пасху. В этом году Остара будет в середине апреля, что раньше свадьбы почти на неделю, но Нарцисса не хотела, чтобы в этот день присутствовала Астория. Этот праздник всегда был ее любимым, и ей хотелось провести это время с еще необрученным сыном. В этот момент Драко нес книги профессору Снейпу и заметил грусть в глазах матери. Она была единственной, чьи мысли оставались закрытыми даже для него. Он посмотрел на Беллатрису, но та повела взглядом, дав понять, что речь идет совсем о другом. Драко успокоился, но ему были четко видны мысли своей тетушки. Он знал, что Лестрейндж близка с Кастиэль, и вскоре она ей все расскажет. Малфой боялся этого больше всего. В этот день Снейпа тоже тревожили собственные мысли. Зельевар никогда не сомневался в себе и своих способностях, знания не подводили его, как и большой опыт, но он был сломлен. Не смог вылечить обыкновенную простуду. Северус отгонял мысли, что это потому, что Кастиэль магл, ведь даже в Хогвартсе были маглорожденные волшебники, но их лечение всегда проходило хорошо, даже успешно, хоть это и была не его забота. — Драко, неужели я старею? — обреченно спросил профессор, чем очень удивил только зашедшего Малфоя. — С чего вдруг такие мысли? Никогда не видел вас таким… — Драко пытался подобрать слово, поэтому открыл первую попавшуюся книгу. — …подавленным. — Почему я не смог ее вылечить? Эти чертовы маглы! Эти чертовы магловские болезни! — Снейп в ярости разбил колбу. К счастью, та была пустой. — Кажется, я должен кое-что вам рассказать. Драко не мог смотреть на профессора в таком состоянии, поэтому и решился сознаться. Он рассказал, что подменил отвар из златоцвета на зелье забывчивости, чтобы Кастиэль забыла свою семью. На вопрос Снейпа «зачем?», Драко ответил, что на Рождество был дома у Кастиэль, чтобы та в последний раз увидела родителей и брата, сама того не осознавая, и как ночью он вернулся и стер им всем память о собственной дочери и сестре. Драко объяснил и причины, это и смогло убедить профессора и вернуть ему прежнюю уверенность, но не Люциуса. Отец проходил мимо и услышал «исповедь» сына и решил дослушать до конца. Как оказалось, не зря. — Драко Люциус Малфой, — сурово произнес лорд, опуская своего сына взглядом. — Не потрудитесь объясниться? И не смейте мне лгать. Они вдвоем ушли, оставив профессора наедине с котлом и травами в приподнятом настроении. Только вот Драко теперь было совсем не весело, хоть он и понимал, что отец ничего сейчас не может сделать, но разговоров с ним он боялся больше всего. Его спасла Нарцисса, которая вернулась в зал, потому что она что-то забыла, и по просьбе мужа ей пришлось задержаться. — Это просто недопустимо! Почему ты решил, что сам можешь решать, что делать?! — всполошился Люциус. — Не прошел и год, как ты самовольничаешь. — Я не ожидала такого от тебя, — печальным тоном произнесла Нарцисса. — Она же человек, у которого есть чувства. Ты даже не сказал ей, что собираешься это сделать. Поставь себя на ее место… — Если бы она знала об этом, ей было бы больнее, — ответил Драко, опустив голову. — Я лишь хотел избавить ее от страданий. — А в итоге причинишь ей еще больше. Оставлять Кастиэль в неведении ты не имеешь права. Она должна знать, что ты сделал, — твердо решил лорд. — С каких это пор ты такой милосердный? — Не дерзи мне, — Люциус ударил тростью в пол. — Да, мое мнение о мисс Вейсс изменилось в лучшую сторону. У нее есть все шансы стать волшебницей. Чистокровной. — А то, что вы намерены с ней сделать, это, по-твоему, не жестоко? — едва слышно возразил Драко. — Еще ничего не решено, — мягко сказала Нарцисса, пытаясь всех успокоить. — Я не хочу, чтобы у тебя были ложные надежды, но, если она не выдержит, мы вернем ее домой. Все будет как раньше, а Фадж закроет проект. Это лишь эксперимент… — Эксперимент?! Ты вообще видела ее на занятиях?! — перебил ее Драко, перейдя на крик. — Я не знаю, почему ей не нужна палочка. Я не понимаю, почему ее магия другая, хоть она и магл. Она идеальна, как и все остальные. Они избранные, а это значит, что их жизнь больше не будет прежней. Они не вернутся в свой привычный мир! — Ну-ну, тише, — Нарцисса обняла Драко и поцеловала в макушку. — Я уверена, что все обойдется. Я просто не так выразилась, прости меня. — Хорошо, — Люциус подошел к столу и плеснул виски в бокал. — Что сделано, то сделано. Но ты расскажешь ей, как бы больно ни тебе, ни ей не было. Она этого заслуживает. — Да, конечно! — Драко даже немного повеселел, а на лице появилась улыбка сквозь слезы. У истины много граней, у лжи — голосов, но своим оружием он избрал справедливость.

***

Гарри запомнил, куда Теодор поставил тот маленький флакончик, но взять его днем было бы опасно. Весь день он не мог сосредоточиться на занятиях, и Нотт не мог понять, почему Поттер так несобранный и невнимательный, и посоветовал ему лечь пораньше. Гарри не мог уснуть. Он пролежал в постели почти три часа, убивая время за чтением книги. Время перевалило за полночь, а Поттер все сидел за своим письменным столом. За окном была длинная январская ночь, что врывалась в слабо освещенную комнату непроглядной чернотой. Снежинки неторопливо падали на широкий подоконник, а ветер будто бы притаился, чтобы закружить белую дымку метели, снова и снова засыпая серые дороги пеленой свежего снега. Гарри дождался, когда в доме останется лишь он один, и вскоре ему удалось отыскать тот злосчастный флакон. «Так и знал. Я должен об этом рассказать!» Не спала и Кастиэль. Она перебирала письма и разглядывала фотографии, проводя пальцем по своему юному лицу на пленке, запечатленному на уже потрепанных временем снимках. У Вейсс была и другая задача — разобрать все, что написала ей Гермиона. «У нее отличный вкус, но почерк отвратительный. И как только люди понимают, что пишет эта француженка?» — возмущалась она. Кастиэль очень нравился вариант Грейнджер, и поэтому она решила оставить аранжировку на нее, а текст написать самой. Еще немного, и партии для всех будут готовы, а там и время репетиций. Несмотря на меланхоличное настроение, всегда охватывающее ее в конце января, Кастиэль впервые почувствовала себя не такой одинокой. Гарри больше не мог ждать. Через мгновение он оказался у дома Малфоев, и ему повезло, что его заметил именно Драко, а не кто-то другой, ведь Кастиэль тоже была внизу. Она решила отнести книги на завтра в комнату и выпить какао перед сном. Невольно улыбнувшись пасмурным мыслям, Кас ощутила в себе желание удалиться в спальню и хорошенько выспаться. Она видела, что пришел Гарри, но его испуганный взгляд заставил ее повременить и послушать, о чем же они будут разговаривать. Это нехорошо, как и сам разговор в такое время, но попытаться стоит. — Ты уверен? — переспросил Драко, не веря сказанному. — Я, конечно, приму твои слова к сведению, но как я узнаю, что ты не лжешь? — Ты так говоришь, потому что я магл. Понимаю, — Гарри полез в карман пальто и достал стеклянный флакон. — Но вот она. Амортенция. — Он не мог… — ошеломленно прошептал Малфой, разглядывая пузырек. — Я его знаю, и это… — Тебе нечего сказать, но не забывай, что она под заклятием, и ты должен что-то сделать. «Я… под заклятием?!» — Кастиэль немного приободрилась, но решила не подавать виду, что ей что-то известно, пока все не выяснит. — Я поговорю с Теодором, — Драко вернул Гарри флакон и сказал ему поставить зелье на место. — Я догадывался, но до последнего не верил. Теперь все сходится. Возвращайся домой, пока тебя не заметили. — Я помогу, если нужно, все-таки, мы друзья. — Спасибо, Поттер, но я сам, — холодно ответил Драко. Весь мир вдруг сузился размеров маленького дворика, и этим троим казалось, что все спят непробудным сном, кроме них, а они сами лишь пытаются уснуть и согреться в эту холодную беззвездную ночь.