Проект «Сириус»

Нежные лепестки только что распустившихся цветов источали тонкий аромат, сравнимый разве что с легким запахом розового масла из аромалампы и искрящейся свежестью шампанского, налитого в сверкающий на солнце бокал. В саду уже играли яркие краски распустившихся бутонов, радующихся теплу и свету. Утро было поистине гармоничным и даже казалось, что все было слишком идеально. А разве может быть иначе, если оно начинается на скалах Эйршира? Вся семья Малфой, включая мадам Лестрейндж, Снейпа и Кастиэль, прибыла в замок накануне, где каждый нашел занятие себе по душе. Благородная пара отправилась в Дом камелий, Беллатриса уговорила Северуса пройтись с ней до Лебединого пруда, а Кастиэль нашла выставку старинного оружия, и Драко это тоже очень понравилось. Сначала они устроили дуэль, и, конечно, аристократ одерживал победу, но лишь до тех пор, пока девушка не вошла во вкус. Кастиэль быстро освоила искусство фехтования, и Драко даже шутил, что этот вид оружия подходит ей больше, чем магия. Вейсс была не согласна с ним, поэтому раз за разом бросала вызов. Через два часа магл сумел доказать магу, что может бороться с ним на равных, а примирение они решили заключить конной прогулкой. В роскошном саду, засаженном хвойными и буковыми деревьями, полно фонтанов и скульптур, а перед замком цвели рододендроны. Доехав до Кошачьих ворот, Кастиэль решила свернуть в заповедный лес, где обитали олени. Драко не желал ей уступать, поэтому гнал коня вперед до самого утеса, с которого виден океан. То было место, где царил ветер на безжизненных скалах, и первая зелень только появилась в зияющих на белом покрывале снега проталинах, где чувствуешь весну в каждом вздохе и бескрайние воды касаются земли. На Кастиэль нахлынули воспоминания, чего нельзя не сказать и о Драко. Они шли по песку, то и дело забегая в холодную воду. Брызги, следы, улыбки — все исчезало со временем, но не связь, окрепшая внутри. Остара отмечает начало астрономической весны, когда снег и лед уступают место траве. Это праздник весны, когда пробуждается природа, а вместе с этим — день гармонии и равновесия, Тьма разделяет свою власть со Светом, а день равен ночи. Утром вся семья села раскрашивать яйца, чтобы потом устроить поединок и найти сильнейшее. Как оказалось, магические традиции весьма схожи с магловскими, разве что методы отличаются, и поэтому Кастиэль была единственной, кто делал все вручную. Нарциссе это очень понравилось, и ей захотелось попробовать. Люциус был недоволен, ведь нельзя же нарушать традиции, но потом ему самому приглянулось это занятие. После завтрака все собрались в благоухающем саду, чтобы вновь оценить работу Кастиэль. — Все никак не могла спросить раньше, — засмущалась Кастиэль, подходя к Нарциссе. — А почему именно белое? — Белый — цвет чистоты и нового начала. В белом платье приходит Остара — святая дева, сила которой может пробудить землю ото сна и наполнить ее жизнью, — ответила ей Беллатриса, не дав слово сестре. — Но мне совершенно не идет. Это не мой цвет! — Это неправда, — сказал Люциус, приподняв бровь. — Вы слишком строги к себе, мисс. — Твоя мама до сих пор пытается сделать из меня принцессу, — Кастиэль встряхнула платье. — Она даже не старалась, — произнес Драко, посмотрев на нее. Белое платье, где едва ли улавливается викторианский стиль, было полно пышных рюш и кружева. Словно сотканное из чистого снега и первых подснежников и украшенное лишь двумя каплями сапфира оно превращало Кастиэль в само воплощение весны. Темные серые волосы немного портили образ по словам девушки, но Драко показал ей, что на солнце они отливают серебром, и это было прекрасно. Вейсс никогда не нравился этот ужасный грязный цвет, который многие считали уникальным, как и ее светлые серые глаза, и мало кто мог переубедить ее. Полумна говорила, что не нужно так недооценивать себя, и Кастиэль ей верила, пытаясь найти красоту не только вокруг, но и в себе. Каждый шаг стал более уверенным и смелым, в глазах только разгоралось небольшое пламя, а внутри зарождалась магия. — И что ты хотела нам показать? — Беллатриса вдруг вспомнила, что ученица обещала продемонстрировать новое выученное заклинание. — Я, правда, раньше этого не делала, но думаю, что все получится, — Кастиэль подняла палочку вверх. Она вспомнила один из самых счастливых дней своей жизни –день, когда ей подарили собаку. Леа была маленьким милым щенком, который стал прекрасной собакой. Это произошло даже не в день рождения или на любой другой праздник, а просто потому, что так решил Габриэль. Он долго уговаривал родителей завести собаку даже не сколько ради себя, а ради сестры. Это воспоминание и помогло Кастиэль сотворить столь сложное заклинание. — Экспекто Патронум! — Неужели у нее получилось? — затаив дыхание, произнес Снейп. Возле Кастиэль в воздухе прыгал созданный из синего света Патронус. Полярная лиса. Та самая, о которой она и мечтала. Немногие знали об этом, но Драко был удивлен больше остальных. Лишь желание заставило духа принять форму любимого животного, а такое мало кому удается, разве что анимагам. Девушка была в восторге от красоты этого заклинания, но через пару мгновений лиса исчезла, оставляя после себя всполохи света. Нарцисса, как и ее сестра, похвалила девушку, Снейп сказал, что не ожидал заклинания такого высокого уровня, а Драко просто ей гордился. — Конечно, она же моя ученица, — ответил Малфой профессору, достойно посмотрев на него. — Вы с Асторией уже решили куда отправитесь на медовый месяц? — Люциус вмешался в разговор совершенно неожиданно, ведь его совсем не впечатлила магия Кастиэль. — Да, а разве я не говорил? — удивился Драко, пытаясь вспомнить этот разговор. Это был разговор не для Кастиэль. Она ушла в сад, оставив их наедине. Иногда нужно понимать, когда уходить, а когда остаться. Конечно, ей очень хотелось знать больше, хотелось быть посвященной в эти дела, хоть это ее совершенно не касалось. Но это и не расстраивало, ведь только что она, еще полгода назад простая девчонка, призвала Патронус. В саду было тихо, но эта тишина не тревожила душу, лишь дарила ей покой. Кастиэль бежала по засыпанным лепестками тропинкам, придерживая платье и протягивая руку золотистым солнечным лучам. Венок уже давно упал с ее головы, разбившись на соцветия, а кружево и ленты были отданы ветру на растерзание. То была середина марта. Словно нитка, что соединяет лоскутки зимы и весны; неумелая неровная, местами грубая линия сшивала январские снега и июньскую зелень. Кастиэль знала, что магия реальна. Это не только заклинания, нет… она более тонкая. Когда молчание говорит больше слов, когда чувствуешь то, что не могут уловить органы чувств. Если остановишься на мгновение, то найдешь это.

***

Через пару дней после возвращения Беллатриса все же решилась открыть письмо, которое было передано ей еще в канун Нового года. Все это время волшебница боялась плохих новостей, потому что конверт был подписан в Министерстве магии, а поставленная печать говорит, что это из Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Всем было известно, что там занимаются расследованием преступлений, связанных с злоупотреблением волшебством. Беллатриса также решила рассказать о письме сестре, ведь у них не было секретов друг от друга. — Ну что, я открываю? — держа в руках перочинный нож, спросила Лестрейндж. — Да, — ответила ей Нарцисса, поддерживая сестру. — Не думаю, что там что-то плохое. Ни одна из них терпеть не могла формальности в письмах, но чаще всего именно такие послания приносят не самые приятные известия. Сестры читали, затаив дыхание, пока не дошли до самого конца, где уже не смогли сдерживать слез. — Как ему удалось?! — прокричала Беллатриса, сжигая бумагу в своих руках. — Он ведь… Он ведь все испортит! — Как-никак, но Регулус наш кузин, не нужно так говорить. Понимаю, ты боишься, что сейчас пойдет под откос, но время есть, — твердо произнесла Нарцисса. — Драко сказал, что мисс Вейсс будет готова намного раньше, чем истечет срок. — Он попытается остановить нас! Мы должны сделать хоть что-то! — Мы будем ждать, — упрекнула ее младшая сестра.

***

Гермиона уже узнала о способности Кастиэль призывать Патронус, и ее это немного задело. Все попытки повторить заклинание были напрасными, потому что Грейнджер не думала о счастливых моментах своей жизни, она думала о превосходстве в магии. Рон старался не упрекать ее, но получалось как-то само по себе. Артур часто принимал участие в магическом образовании мисс Грейнджер, но не в этот раз. — О чем ты хотел поговорить? — спросил Рон, наливая чай себе и отцу. — Не то, чтобы поговорить, но ты должен знать, — Артур расхаживал туда-сюда, подбирая слова. — Ты помнишь кузина госпожи Лестрейндж? — Сириуса? Конечно! — ответил парень, вспоминая былые времена. Блэк часто бывал в Хогвартсе, и так уж случилось, что Рон с ним познакомился. Совершенно случайно, конечно же. — Его брата, — возразил отец. — Так вот… Р.А.Б. жив и, думаю, скоро будет здесь. — Он жив? Регулус Блэк жив?! — И он попытается остановить наш проект, — испуганно произнес мистер Уизли. — Попытается всех спасти… — Что? — переспросил Рон, чуть не подавившись. — Спасти? Но от чего? — Если бы я только мог тебе сказать, то я и сам не знаю. Все детали известны лишь двоим. — Фаджу и Малфою? — Возможно… я не уверен… и я тебе ничего не говорил, — осек его Артур. — Но ты знаешь от чего Регулус хочет всех спасти? Скажи мне, — настаивал Рон. Ему стало страшно. Впервые Рон боялся недосказанности своего отца, но и не желал услышать правду. Он не мог представить, что с Гермионой что-то случится или с кем-нибудь другим. Идеология чистой крови и правда свела с ума последних из Двадцати восьми, и те пойдут на все ради своей чести и благородства. Может, чернила ученого и драгоценнее крови святого, но точно не для них. — Я не знаю, — солгал Артур, а в мыслях так и осталось одно слово, не дающее покоя. Перерождение. — Как бы то ни было, мы защитим Гермиону. Даю тебе слово.