My youth

Чёрт! Как можно штрафовать Санта-Клауса перед Рождеством, ну куда же мы катимся! Остается только Пасхальному кролику сделать прививку от бешенства.

«Один дома»

Новый год всегда приходит в одно и то же время. Тридцать первого декабря в двенадцать часов под бой курантов с фужером шампанского и долькой яблока на дне. Говорят, если загадать желание, съесть и запить шипучим, то в новом году все обязательно исполнится. На что только люди не пойдут, чтобы перебросить ответственность за свое собственное счастье на что угодно, лишь бы ничего не делать самостоятельно. В позапрошлом году это был пепел от записки с пожеланиями, почти всегда бумага не успевала истлеть до конца и многие глотали ее в сыром виде. На утро пищевое отравление спихивали на алкогольную интоксикацию, что по сути одно и тоже. Если быть честным, то виноваты оба варианта. В этот раз подготовка к новому году началась с первого декабря. Первым делом нужно восполниться духом предстоящего праздника и последующего рождества. Наполнить квартиру запахом мандаринов, имбирным печеньем, марафоном «Гарри Поттера», почти на всех телеканалах и естественно красным цветом. В доме семьи Пак всегда уютно. Кухню и две спальные комнаты заливает солнечный свет и лишь зал находится в приятном полумраке. По середине стоит мягкий диван с коричневой обивкой и разного объема подушки. Большие черные стояли по бокам, будто очерчивая границы, светло-коричневые, с плюшевой накидкой, занимали середину и между двумя островками, соединяя все воедино, молочные, совсем маленькие. Джисон сидит с краю, подпирая рукой щеку. На его коленях плюшевая мягкушка — ребенок плюшевой игрушки и той самой подушки, а сверху нее ноги Ченлэ. Тот удобно улегся, подпирая спину краем дивана, иногда ногами касался чужого живота, заставляя дергаться Джисона. Тот ненавидит щекотку, но все еще терпит все выкидоны своего друга-парня. Сжимает его стопы, переходя на пальцы и так несколько раз, туда-обратно. Иногда это заходит немного дальше, Джисон разминает правую лодыжку, Ченлэ немного дергается, но все же не убирает ногу. Он несколько раз ее повреждал, любое касание отдавалась фантомной болью, любое, но не от рук Пака. Его движения аккуратные, нежные, теплые, особенно, когда он касается кожи чуть выше носка. Ченлэ старается не смотреть, продолжая делать вид, что ничего особенного не происходит, это не он краснеет и со всей ответственностью старается прямо смотреть в экран телевизора. Джисон продолжает мять икроножные мышцы, словно тесто, сжимая ладони в кулаки. Передача про неблагоприятную семью, родителей алкоголиков, бедных детишек, которых сто процентов заберут органы опеки в дома для таких же грустных, брошенных детей. Джисону разбивают сердце, подобные ситуации, насилие над всем живым, фильмы с плохим концом, даже передача « В мире животных». А извечные комедии « С легким паром» и «Елки» (Бог знает сколько их) не приносят былого удовольствия, как это было в детстве.        — Может посмотрим «Один дома»? — Ненавязчиво предлагает Джисон. Вряд ли что-то покажут лучше. Ответа так и не поступает. Он ждет пару секунд, минуту, три, поворачивая голову, — Так и будешь молчать? — Пак джисон, тебе же семнадцать, как можно быть таким старым? — Ченлэ смотрит в ответ и через мгновение щелкает пультом пару раз, переключает на ютуб. — Ладно, но смотрим все два фильма, не смей засыпать и громко хрустеть чипсами, кстати о них, принесешь, пожалуйста? — На лице Ченлэ самая милая из всех возможных выражений лица, «моська». Кажется она появилась, после просмотра мультфильма, где один из главных героев строил обаятельное, на его взгляд, лицо. Джисон невольно задумывается, как же много разных привычек, перенимает его парень и сколько из них он еще не видел? — И раз уж ты пойдешь на кухню, может захватишь нам попить? Пож-а-а-а-алуйста. — Ты невыносим. — Джисон спихивает чужие ноги, следом прилетает подушка, прямо в лицо Ченлэ. Он не был готов к внезапной атаке. Пак открывает самый дальний шкафчик со всеми вредными, как говорит сама мама Джисона, лакомствами: снэки, чипсы, от куда-то тыквенные семечки, очередная попытка, обманом, съесть хоть что-то полезное, фруктовая пастила и кажется совсем забытые цукаты. Джисон раздумывает над тем, с каким бы вкусом выбрать чипсы, затем хватает первую попавшуюся. Пару стаканов и спрайт из холодильника. — Двигайся. — Пак ставит на низкий стол все необходимое, фильм включен и ожидает лишь нажатия на кнопку Play. Ченлэ садится уже спуская ноги на пол. Разливает газировку по стаканам, наполняя на половину. Пачка чипсов с сырным вкусом взрывается в руках, Чжон имеет интересную привычку сжимать у основания, пока она не лопнет с другой стороны. Странно, но привыкнуть можно. — Теперь моя очередь. — Джисон хватает всю ту же подушку, кладет ее на колени и устраивается головой поудобнее. — Не накроши на меня, я только сегодня голову помыл. — Ченлэ улыбается, смотрит на Джисона вниз, гладит по волосам, действительно чистые, мягкие и если нагнуться чуть ниже, будет слышен запах шампуня, дыня и арбуз, как жвачка. Джисон сам по себе напоминает что-то сладкое, если бы его душа имела форму, то она сто процентов была бы пирогом, может яблочным с добавлением лимона. — Мы будем смотреть или нет? — На экране начинается заставка.              .        На календаре пятнадцатое декабря самое время для предновогоднего шоппинга. За окном минус двадцать пять градусов цельсия. Теплые пуховики до самых колен и черные шапки. Почти что парная одежда, не считая неполной экипировки у Ченлэ. — Ну не нравятся мне перчатки их не удобно надевать, снимать и холодно в них не меньше, чем в карманах. — В сотый раз повторяет Чжон. Сжимая руки в кулаки и иногда поднося ко рту, выдыхая на них горячий воздух. Помогает всего на пару секунд, как раз в те, когда они находятся у лица. — Идиот ты, на, держи, — Джисон протягивает варежку. Пушистая, темно-коричневая с мягкой оборкой, внутри тепло, похоже на ворс плюшевой игрушки. Ченлэ с особой благодарностью берет предложенную вещь. Натягивает на правую руку, ожидая, когда ему протянут вторую. Жеста в его сторону не наблюдается. Во взгляде Ченлэ так и читается «Ну же»? — А как же я? Чжон Ченлэ, ты оказывается такой эгоист. Боже и как мне мог понравится такой единоличник?! — Джисон протягивает свою правую, — давай руку. Чжон протягивает свою левую, но вместо варежки его ожидает теплая рука и чужой карман. Ченлэ кутается в шарф по самый нос, щеки горят и по телу разливается тепло. Он улыбается, доходит это до него не сразу. Джисон переплетает пальцы внутри кармана, не совсем удобно, но очень приятно. Как бы банально это не было и сколько бы раз Ченлэ не наблюдал подобную сцену. В дорамах, где главной героине уже за тридцать и она впервые держится за руку, смущается и краснеет с головы до ног. Ченлэ всегда выступал за поддельность данных эмоций, слишком переоцененное действие. Прямо сейчас он пялится, стараясь это делать менее заметно, вовсе и не на карман, а на часы, которых совсем не видно из-за длинной резинки рукавов. Они с Джисоном встречаются чуть меньше месяца и к таким жестам он явно еще не привык. В голову приходит воспоминание о самом первом разе, который был не менее смущающим. Двадцать третье ноября, на следующее утро после дня рождения. Родители Ченлэ, вдруг решили, что всей приготовленной еды, со вчерашнего вечера не хватит. Видимо они решили накормить целый подъезд и еще немного. Заказать еду было самым разумным вариантом, но для дядюшки Чжона доставка в двадцать минут, показалась слишком долгой, так что они отправили своих чад, что было не целесообразно. Идти они будут в два раза дольше чем курьер. Возможно это был продуманный план, чтобы хоть как-то вытащить этих двоих из комнаты. По пути пришла отличная идея поиграть в снежки. Пелена снега уже покрывала землю. После первого же снежка стало понятно, что снег недостаточно мокрый, чтобы слепить достойный снаряд. По итогу лишь вода капает с рук и пальцы замерзают быстрее. Джисон тогда взял руки Ченлэ в свои и достал из кармана ту самую варежку. Убрал с ладоней лишнюю влагу и снова положил ее в карман. Джисон старался не смотреть в лицо Ченлэ, просто взял его руку в свою, чуть сжимая пальцы и повел дальше в сторону McDonald's. Они раскачивали руками вперед-назад, словно дети в детском саду, когда строились по парно на завтрак. Джисон вел себя достойно, даже в глаза смотрел уверенно, почти не отводя их из стороны в сторону. Но весь его успех моментально провалился, когда он засмотревшись на их скрепленные руки, чуть не упал лицом в снег.              .        На входе в ТРЦ стояла трех метровая елка. Пестрила игрушками и мигала тысячами огоньков, заманивая подойти ближе. Зрелище по истине завораживающее. Всего в паре метров развернулся праздничный базар, люди продают новогодние деревья, резные игрушки, валенки с вышитыми снегирями, маленькими тигрятами и кроликами, в честь наступающего года. Шарфы, вязанные чьими-то бережными руками, свитера с оленями, которые надеваются в единственный месяц в году. Джисон не редко вспоминает, как однажды они купили настоящую елку, она оказалась намного тяжелее, чем выглядела. Они с Ченлэ тащили ее на пятый этаж по лестнице, естественно в лифт она не помещалась, обломали много веток, сломали верхушку, но затащили в квартиру. Так она и стояла, ободранная, помятая, с примотанной скотчем звездой. Так в прошлом году они отмечали новый год с друзьями, в арендованной квартире на сутки. Было весело, даже фото на фоне этого ужасно-прекрасного дерева сохранились.        — Эй, Пак Джисон, ты где пропал? — Ченлэ сжимает его руку еле заметно. Как бы толерантны люди не были, лишняя осторожность не помешает. У этого была и вторая причина. Ченлэ не любит выносить свои чувства на показ. Они должны принадлежать лишь одному человеку, почти интимно, только он и Джисон. Конечно это не отменяет того факта, что он совсем не против, если кто-то из близких друзей узнает об их отношениях. — Что? — В это время Пак засмотрелся на золотых рыбок в большом аквариуме, где за символическую сумму можно их покормить. Это переносит его в детство, в семь лет он плакал над каждой умершей рыбкой, что естественно оставило след, ну или детскую травму, если так можно сказать. После этого отношение к рыбе сильно изменилось. — Кофе говорю средний или большой? — Ченлэ обеспокоено смотрит, он звал два раза, но Пак так и не отреагировал. На Джисона, ожидающе смотрит бариста, до последнего стараясь сохранить улыбку. Она стоит за милой розовой стойкой, да и сам вагончик выглядит как огромный вафельный рожок. За спиной слышится пару вздохов от девочки с мамой рядом. — Средний пожалуйста. — Бариста принимает заказ, уже через пять минут их кофе был готов. Джисон принюхивается, о да, прекрасный запах орехового сиропа, Ченлэ отлично знает его вкусовые предпочтения. . — Может в H&M зайдем? — Тянет Джисон к красной вывеске впереди. Там всегда красивые вещи, соответствующие тренду этого сезона. На деле же это самые дешевые вещи, заказанные с Таобао. В последующем пришивается нашивка и продается в несколько раз дороже. — Хочешь половую тряпку за пять тысяч? — Замечание Ченлэ имеет место быть. У него остался осадок, после того, как он купил свитшот за три тысячи, а через две стирки от него осталось лишь название и остаточный цвет, напоминающий пожеванную жвачку розового цвета. Изначальный цвет был фиолетовым. — Нет, но…— У Джисона такой травмы нет. Единственное, что он покупал в этом магазине — бижутерию. Много цепочек и подвесок были достаточно классными. От покупок вещей его заботливо оберегали. — Тогда идем дальше. — Джисон кивает и допивает свой кофе. В магазине по близости они покупают два шарфа, один зеленый с гербом "слизерина", второй коричневый с "грифендором" и очки Джисону. Только не круглые, как в оригинале у Гарри Поттера, а обычные, для зрения, в простой оправе. На днях Джисон случайно сел на очки и сломал душку и починить их оказалось дороже, чем купить новые. Ободок с оленьими рожками и шапка Санты уже имелись в их арсенале с прошлого года, так что на уговоры Ченлэ купить новый ободок, с антенками-звездочками, Джисон не повелся. Но упустил момент, когда в их пакете оказался праздничный венок, с красными и синими шарами, обмотанный белой голографической мишурой. С каждым днем атмосфера накалялась все больше. До праздника всего две недели, многие моменты остались под вопросом. — Кто вообще готовит крабовый салат с рисом? — Джисон наблюдает сцену из фильма ужасов для гурманов. В мойке гора посуды, за нарезку крабовых палочек отвечает Джисон. За заправку, конечно же Ченлэ. Из них двоих мало кто умеет готовить, но общими усилиями у них получается — гениальный бардак и вполне съедобное блюдо. — Люди, у которых есть вкус. — Ченлэ закидывает в общую миску порцию риса, приправленную куркумой и чайной ложечкой яблочного уксуса. — Какое отношение это имеет к тебе? — Джисон старается спасти хоть долю салата от пищевого извращения, в которое вот-вот его превратят. — Попробуй, это не так плохо, как ты думаешь. К тому же в обычном салате нечего есть, он пустой и не сытный. — Леле, он и не должен быть сытным. Это салат и мне совсем не нравится этот вариант. — Ну тогда и ешь свой не вкусный салат. Пожалуйста, — Ченлэ берет отдельную миску, скидывает туда остатки порезанных крабовых палочек, дорезает огурец, щедро насыпает кукурузы и все это заправляет майонезом.— Держи, теперь доволен? — Вполне. — Джисон кивает, достает из шкафчика вилку и идет за обеденный стол. . Под вопросом осталось и место проведения праздника. Раньше с этим проблем никогда не было. За две недели все друзья списывались в общем чате, просматривали разные квартиры с посуточной арендой, решали, какое меню будет на столе и кто за что отвечает. Джисон почти всегда украшал комнату, а Ченлэ был ответственным за плейлист, после чего все собирались вместе и веселились. Времена изменились, большая часть друзей стала совершеннолетними и разъехалась по разным городам еще в начале осени. Многие поступили в университеты с классными названиями и в лучшем случае они встретятся в кафе на пол часа, обсудят завалы по учебе, напряженные отношения с преподавателями и маленькие комнаты в общежитии. Выпьют кофе с пирогом и разойдутся каждый по своим семьям. Все бы ничего, но и Ченлэ с Джисоном изменились. Стали старше и их отношения приобрели новый статус: раздражительно влюбленные. С принятием решения отмечать вместе добавилось множество споров.        — Почему мы должны праздновать Новый год у тебя? — спросил Джисон. Его пальцы кусает маленький монстр, сопровождая кряхтением. Через пару месяцев будет вполне себе рык или даже полноценный лай. — Потому что я не могу оставить Дэгаль одну в новогоднюю ночь. — Ченлэ наблюдает за этой картиной, перебирая в руках желтую игрушку для зубок. С чего-то он решил, что это ее любимый цвет. Джисон считает это глупостью, всем же известно, что собаки не различают цветов, но если Ченлэ так проще, то кто он такой, чтобы возражать? Наоборот, дарит желтую кофточку на вырост и радуется, когда улыбается его парень. — Ты можешь взять ее с собой. — Пак Джисон, ты ужасная мать. Для нее это будет стресс. Она описает тебе ковер и ты будешь пищать из-за этого половину следующего года. — Ченлэ приподнимает брови, складывая руки на груди. — А вот и нет, всего месяц или два. Почему это я мать? . Вопрос с проведением нового года становится все острее. Никто не планирует отступать. Джисон не хочет оставлять свою семью и отмечать только с семьей Ченлэ, того же не хочет и второй. В один из таких дней спор заходит слишком далеко. — Тогда будем праздновать раздельно, каждый у себя. — Паку надоела эта бессмысленная болтовня. Это ни к чему не приводит, они лишь из раза в раз обсуждают одну и ту же тему, но разным тоном. Стоит прекратить. — Отлично, я согласен. — Ченлэ кивает несколько раз, подтверждая свои слова действием. — Да, хорошо, нет проблем. Я так и думал изначально сделать. — Замечательно! Я пошел. — Джисон молча собирает портфель, закидывая пару тетрадок и маленький пенал. Проходит в прихожую, натягивает обувь, та без молнии и одевается совсем туго, становится неловко, но Джисон стоит на своем. Надевает верхнюю одежду и попрощавшись с Дэгаль уходит. Ченлэ пару раз бьет себя по голове тыльной стороной ладони, сжимает шею и все равно смотрит в след закрытой двери. Что-то приковывает его взгляд и уже он, накинув куртку, спускается по лестницам вниз. — Стой! — Ченлэ выбегает следом, успевая на спех накинуть капюшон. — Стой! Ты варежки забыл. — Застегнись, — Джисон оглядывает с головы до ног, на тех как раз комнатные шлепанцы и пуховик висит на плечах. Пак поправляет чужую куртку, — заболеешь. Ченлэ смотрит не долго, пока не видит снова чужую спину. . Джисон все выходные не выходит из комнаты, лишь по нужде и на все приемы пищи, мама уговаривает с каждым разом все дольше. Аппетита нет, но есть желание весь день валяться в кровати и читать книги. Джисон облизывает палец и вновь переворачивает страницу. Половина новеллы осилена. В ней прекрасные отношения, там то герои не ссорятся из-за жилья и не отпускают друг друга. Один ждал тринадцать лет, а Ченлэ даже не может нормально поговорить. Спутники на пути самосовершенствования, истинные чувства. Да-да, конечно, у них тоже истинное чувство обиды друг на друга. Джисон уверен, что прав, он не собирается извиняться первым, пусть лучше этот эгоист подумает хоть о ком-то кроме себя. В школе скоро начнутся зимние каникулы. А перед этим полторы недели Ада из экзаменов, постоянных контрольных и тонны домашнего задания. Желание что-либо делать сошло на нет. Ченлэ крутит в руках подарок, размышляя над вручением. Стоит ли его подарить перед новым годом или после уже на рождество? Стоит ли вообще его дарить? «Джисон ничего от меня не примет, слишком обиженный». Ченлэ не представляет, что делать одному в праздничную ночь. Скорее всего он хорошенько поест, загадает свое желание, чтобы обязательно помириться с Джисоном и под сопровождение салютов отправится спать. Праздничного настроения нет. Сколько бы раз Ченлэ не проходил мимо: красиво украшенных витрин, разноцветных гирлянд на окнах кафе, катка с задорно орущими детьми, оно так и не появлялось. Через несколько дней в его доме будет царить праздничная суета, кругом мишура, винки, снежинки, зачем то и символ Нового года. А его подарок так и будет стоять под маленькой настольной елкой и мозолить глаз.