My youth

      Джисон имеет дурную привычку не зашторивать окна. Солнечный свет из раза в раз заполняет всю комнату, да так, что не возможно открыть глаза. Пасмурные или дождливые дни для него самые лучшие, даже если это сентябрь и температура опустилась до 6°.       Несмотря на ту же ошибку, это утро начинается иначе. Намного приятнее, чем когда-либо. Губы легко касаются запястий. Прикосновение совсем невесомое, но этого хватает, чтобы проснуться. Джисон сглатывает и остаётся неподвижен. Поцелуями поднимаются выше. Предплечье, изгиб локтя, пара касаний по плечу. Джисон вздыхает. Ченлэ поднимает его подбородок вверх, целует шею, касаясь языком. От этого всё тело покрывается мурашками.       – Будешь и дальше притворяться спящим? – шепчет на ухо, а после прикусывает мочку с маленькой серьгой.        – Мне интересно, как далеко ты можешь зайти?       Ченлэ улыбается и тянется к приоткрывает губам. Джисон прерывает поцелуй, останавливая чужие губы рукой.       – Я не чистил зубы, – Ченлэ мягко касается его руки, трётся об нее щекой, прикрывая глаза. Касается губами ладони и прижимает её к подушке. Джисон смотрит на их руки, на то, как они сцепляются и как правильно сейчас лежат чуть выше его головы.              Ещё одна дурная привычка Джисона. Всё время дышать ртом, когда Ченлэ так непозволительно близко. Оставлять небольшое пространство между пухлыми губами. Ченлэ проходится по ним языком и его охотно ловят своим. Они впервые делают что-то настолько горячее. Поцелуй оказывается слишком мокрым, хаотичным и даже пару раз они сталкиваются зубами. Ченлэ притягивает за шею сильнее, придавливая телом. Кто-то выдыхает прямо в губы и Ченлэ отстраняется. Между ними ниточка слюны и она обрывается на нем. Джисон собирается запомнить этот момент.        Его футболку тянут вверх, сразу сжимая бок. Опускаются ниже, чтобы поцеловать ребра. Джисон держится за плечи, отодвигает от себя и пятится выше.       – Щекотно, – дёргается.       – Хорошо.       Ченлэ меняет траекторию, поднимается выше, целует его шею, наконец втягивая кожу, почти у основания. И, о да, это именно то, чего хотел Джисон. Теперь ему будет чем похвастаться перед Ренджуном. У Джисона красивые ключицы, выразительные и их хочется целовать каждый раз, как только они выглядывают из под футболки. Ченлэ оттягивает её ворот и лижет по всей длине из одной стороны в другую. Прижимается к шее, вдыхая её запах. Джисон пахнет чем-то сладким: возможно, гелем для душа и чем-то своим, определённым личным запахом и он прекрасен. Ченлэ хочет его всего, как можно больше. Целует щеки, кончик носа, лоб и наконец губы. Как же он соскучился, изголодался, всего за несколько минут. Сразу глубоко проникает, сталкиваясь языком внутри чужого, жаркого рта. Джисон принимает его полностью, притягивает за шею ближе, Ченлэ прижимает собой его бок. Через некоторое время, когда воздуха остаётся катастрофически мало, а вдыхать носом совершенно не хочется, Ченлэ убирает руку и опускается ниже. Целует подбородок, впадинку между ключиц и грудь поверх футболки. Это определенно соблазнительный момент. Целовать, трогать, но не соприкасаться с кожей.       – Что ты...Что ты делаешь? – Джисон тормозит, когда Ченлэ уже под одеялом и лицом находится слишком близко к резинки его шорт.       – А что непонятного? Дарю свой подарок, – Ченлэ впервые делает что-то такое, совсем глупое. Он не надеется на успех, когда ему в голову приходит идея развязать небольшой бантик зубами.       – Леле, это... это слишком, – Слишком что? Джисону самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Слишком хорошо? Слишком быстро? Это заставляет чувствовать слишком много. Ченлэ пробует это слово на вкус, ощущает его на подрагивающем животе.       – Останови, если не нравится.       О, чёрт! Джисону нравится, очень нравится. Он должен быть благодарным и принимать свой подарок полностью. Если сейчас остановить, неизвестно, когда этот момент случится в следующий раз. Ченлэ стягивает шорты на половину, Джисон приподнимает бедра.       «Он так близко»       Ченлэ хватает минуты, чтобы разглядеть, какой же его софт бойфренд большой, во всех смыслах этого слова.       – Пак Джисон, я сейчас тебе отсосу.       Джисон уже готов кончить. У него стоит так крепко. Кажется, даже одного вздоха рядом будет достаточно. Джисон на «отлично» сдал физ. подготовку, пробежал километр и даже не устал. Нельзя и теперь облажаться. Не так быстро. Не сейчас, когда лицо Ченлэ так близко. Джисон давится слюной. Его целуют совсем рядом. Дразнится или не знает, с чего начать? Всем своим видом старается показать уверенность, но подрагивающая рука на бедре, выдает его волнение.       Ченлэ лижет его, от головки до основания и обратно. Проводит языком, но под другим углом. Через пару похожих манипуляций, он берет головку его члена в рот. Джисон сдерживается, кричит мысленно в себя и задерживает дыхание. Он часто думал, что их ждёт в будущем. Когда-то же он лишится девственности, преподнося себя на блюдечке, для всех возможных действий. Дрочил, чуть сильнее, сжимая у основания и выходил из ванны с красным лицом. Но то, как сейчас это ощущается. Его член во рту, и не чьём-то, а во рту его парня. Жарко, очень жарко и мокро. Это намного лучше, чем он мог представлять. Если в животе живут бабочки, то их давно перебили пауки, пронизывающие ядом каждую клеточку его тела. Он не может заставить себя пошевелиться. Одно движение и Ченлэ может прекратить, что, если это действительно так? Ченлэ заходит дальше, берет глубже, прижимая язык к стволу. Сдерживаться становится сложнее. Ченлэ втягивает щеки, тело Джисона непроизвольно дёргается и он зажимает рот рукой, не разрешая вырваться стону. Как бы он хотел во весь голос показать, насколько ему хорошо. Как прекрасно сейчас работает рот его парня.       Ченлэ сжимает его бедра, удерживая на случай нового скачка и берет еще глубже, настолько на сколько это возможно. Тянется назад и выпускает член изо рта, чтобы поменять положение. Его руки порядком затекли всё время опираться на локти. Джисон тормозит его рукой.       – Леле, я, ты слишком. Я не могу, подожди немного.       – Т-с-с, – Ченлэ убирает чужую руку со своего подбородка. – Малыш, я именно за этим здесь. Не сдерживайся.       Джисона пробивает током от этой картинки. У Ченлэ красные, припухшие губы, они блестят от слюны. Смотрит на него снизу-вверх из под одеяла, пока его собственный член прижат к животу. «Блядство». Он отпускает руку. Ченлэ возвращается к делу. Джисон думал, что этих минут ему хватит, чтобы остыть, замедлить момент, до своего неминуемого конца. Но стоило Ченлэ снова взять в рот, как он понял – стало только хуже. Сейчас он напоминал оголённый провод. Только тронь и закоротит. Джисон ловит себя на том, как его рука не сильно сжимает волосы на затылке Ченлэ. Это действие кажется ему ужасным, никто не позволял ему так делать, но от того же безумно горячим. Никто не разрешал так делать. Хочется трогать, Джисон гладит по щеке, чувствуя собственный член. Ченлэ берет чуть глубже и делает то, что окончательно выбивает Джисона из собственного тела. Стонет, и эта вибрация ощущается слишком хорошо. Стоит после спросить: где он такому научился? Почему так умело? Как же превосходно он работает ртом, в сотый раз отмечает для себя Джисон. Чжон Ченлэ сосёт его член, и это самая охренительная и развратная вещь в мире. Они делают это и Джисон хочет до самых кончиков пальцев, которые он сжимает с особым усилием, чтобы это никогда не прекращалось. Возможно, у него не с чем сравнивать – так и есть, но он бы и не хотел. Завещать свой член одному человеку? Где расписаться и поставить штамп? Он сделает это не глядя, если получателем будет Ченлэ.       Теперь он понимает, почему так много песен было написано, намекая на пошлый контекст. «Задуть свечку и загадать желание», так?       Он кончит совсем скоро. Ощущается это всем телом. Ченлэ явно это тоже чувствует: по его напряжённому животу и подрагивающему члену во рту. Джисон снова касается щеки.       – Леле...– изо всех сил выдыхая. – лучше остановись.... Тебе нужно прекратить. Ох, чёрт возьми! – Джисон не может сказать больше ни слова. Слабо пытается оттолкнуть, хотя бы на сантиметр.       Ченлэ, услышав его слова, лишь сильнее сжимает и ускоряет темп. Джисон задерживает дыхание и всё его тело сводит судорога. Тепло разливается во рту Ченлэ. Он кашляет и отстраняется, часть попадает ему на лицо, пачкая щеку. Теперь его губы блестят не только от слюны.       Джисон не может двигаться. Он одно сплошное ничто. Сердце отдаёт по всему телу и оглушительный шум в ушах. Кажется, это длилось целую вечность. Прекрасную вечность.              * * *              Будильник на телефоне противно пищит и Джисону приходится открыть глаза. Его накрывает разочарование и в последствии стыд. Пак Джисон в свои 18 лет кончил от влажного сна. Нужно срочно принять душ и не забыть кинуть шорты в свою корзину.       Как только он проходит на кухню, женщина тут же мягко касается его щеки. Дарит ему искреннюю, широкую улыбку и усаживает за стол. На завтрак стоит суп с водорослями. Традиция говорит, что это способ отблагодарить мать за рождение и если его съесть, то счастье будет преследовать весь год. Джисону он не очень нравится, но мама готовит его со всей любовью, поэтому он с особой благодарностью ест. Отец ради него взял отгул и решил лично подкинуть до школы. Он делает так каждый раз, откладывает даже важные дела, чтобы вырваться с работы по-раньше. Как только он это понял, плакал в грудь отца, обнимая так крепко, как только мог.       Теперь Джисон взрослый, он ценит это, но решает отказаться. В пользу поездки с Ченлэ на автобусе. Он заходит в Kakao Talk, пролистывает несколько сообщений с поздравлениями, в основном от одноклассников и пары близких знакомых, которым точно пришло уведомление. Но ни одного от Ченлэ.       «Леле, привет. Сегодня как обычно, в 7:45?»       «Привет. Прости, сегодня без меня. Я немного приболел».       «Сильно?»       «Какая температура?»       «Всё нормально, хорошего дня».       Джисон блокирует телефон. Кидает пенал в портфель и выходит из комнаты. Если брать настроение за 100%, сейчас его стало на 10% меньше.       – Пап, я поеду с тобой.       Маршрут отличается, ехать от дома так не привычно. Остановки теперь пролетают с большой скоростью. Раньше он точно знал, сколько времени потребуется, чтобы доехать до школы. Несколько историй про их маленькую, бессовестную дочь. Она опять стащила несколько носков и разорвала тапок тетушки. От трёх до семи глупых шуток и обязательно включает новые песни, разделяя наушники. Мужчина без всяких слов понимает, что что-то не так. Атмосфера в машине становится тягучей. Отец хлопает его по бедру, мельком поглядывая на сына.       – 18 лет не повод, чтобы грустить. Пообещай, что не будешь, хорошо?       Джисон кивает и выходит из машины.              * * *              Джисон не успевает переступить порог класса, как со спины на него набрасываются. В любой другой ситуации он бы испугался, но в такой день есть лишь один тощий парень, ростом 172, которому не терпится наболтать всяких глупостей на ухо. Каждый год он желает пять сумасшедших вещей. Некоторые из них совсем невозможны, как обогнуть радугу на голубом пегасе, а некоторые просто кажутся безумными. Ренджун не собирается менять положение, лишь тянет Джисона за плечи вниз, чтобы было удобнее говорить.       – Ты старая черепаха, теперь тебе 18. Готов получить мои дары? – Ренджун не дожидается ответа. Отводит Джисона в сторону, чтобы не мешать проходить другим школьникам и наконец говорит.       – Первое. Живи так долго, как только сможешь. Я собираюсь хвастаться своими достижениями, чтобы ты не забывал, какой может быть жизнь успешного человека.       Джисон усмехается.       – Второе. Желаю тебе не потерять Ченлэ. Иначе я сломаю тебе ноги.       – Ты поздравляешь меня или угрожаешь? Ай, не бей меня. Молчу. Давай дальше, скоро урок начнется.       – Третье. Желаю тебе не облажаться и не упускать возможность. Я знаю, кем ты хочешь быть, так что давай, не будь трусом. Четвёртое. Желаю тебе влюблённых взглядов, искреннего смеха, вкусной еды, частых поцелуев и жарких ночей, – Ренджун улыбается, уши Джисона постепенно краснеют. Интересно, о чём он думает?       – Последнее. Даже не будет ничего невыполнимого и безумного?       – Будь милашкой. – Ренджун щелкает его по уху и заходит в класс первым, явно довольный своим представлением.       «Да что это с ним? Он повзрослел? А как же стать пятой черепашкой ниндзя? Быть богатым, как Скрудж Макдак и плавать в деньгах. Что-то явно не так».       Джисон садится за парту. Мысли, занимающие всё его утро, наконец сбавляют обороты и перестают громко бить по вискам. Ренджун дотрагивается до его бедра. Смотрит со вздёрнутого бровью. Джисону ничего не остается, как улыбнуться и одобрительно кивать, на похлопывающие движения.       Урок начался, заведующая директора представляет нового учителя Ли – теперь у них перестанут меняться от человека к человеку и будут полноценные уроки этики. Он кажется очень молодым, может, до тридцати. Необычно видеть кого-то моложе их учительницы по английскому. Телефон в кармане вибрирует. Приходится максимально незаметно достать его под партой и, пользуясь данной ситуаций, наконец смотрит.       «Сони, не переживай. Со мной всё нормально. У меня всего лишь жар и лёгкая слабость, к обеду всё пройдет. Вечером зайду к тебе и подарю подарок».       Внизу живота приятно сводит. Он уже получил свой подарок, даже если Ченлэ об этом не знает.       * * *              В столовой Джисону приходится оглянуться. Школьники за соседними столами стали как-то подозрительно перешёптываться. За спиной дожидается пирожное с фиолетовым кремом и свечкой по середине. Джисон вопросительно смотрит.        – Зажечь нельзя, так что загадай желание и задуй, – Ренджун закатывает глаза и подносит десерт ближе.       Джисон сначала смотрит, а после улыбается такой абсурдности и «задувает» свечу. Вся его щека перепачкана кремом. Друг доволен проделанной работой. Достает телефон, осторожно щёлкая по экрану, стараясь не запачкать. Он смеется, но Джисон наносит ответный удар. Ренджун пытается увернуться, но на носу всё же остается мазок фиолетового цвета. Джисон облизывает палец, возвращаясь к своему обеду. Эта мелочь увеличивает шкалу на 5%.              * * *              «Почему день рождения у меня, но я чувствую себя так одиноко?»       Последний урок закончился пятнадцать минут назад. Школьник приземлился на задницу, как только вышел за дверь. Длинный пуховик стягивает ноги, приходится сесть на колени. Подняться ему помогает Джисон. Он не по наслышке знает, каково это – падать перед глазами многих людей. Становится стыдно до жути, особенно когда ты один. Джисон как-то вывел для себя, что падать с кем-то намного лучше. Вся неловкость переходит в веселье, а уши краснеют от смеха.       Идти домой не хочется, но погода настолько мерзкая, так что лучше в тепло, чем вжиматься в капюшон от холодного ветра. Ренджун бросил его, как только прозвенел звонок. Наверное, это даже к лучшему. Можно воткнуть наушники в уши, включить грустную песню и не отвечать ни на чьи вопросы.        – Пак Джисон! Эй, Сони, с днем рождения! – Джисон выходит за ворота школы и что-то приковывает его взгляд. Ченлэ стоит возле машины, машет ему рукой и улыбается. Как же красиво он улыбается. Трудно поверить, но один глупый парень за считанные секунды заполнил бак настроения до 150. У Ченлэ в руках букет цветов, он кажется таким большим. Джисон оглядывается по сторонам, стараясь поскорее прикрыть рот рукой, чтобы больше не привлекать внимания.       – Ты сумасшедший? Прекрати! – Ченлэ убирает руку и обещает быть тише. Школьники, проходящие мимо, перешёптываются. Джисон поворачивается спиной: не хочется, чтобы завтра ходили слухи по всей школе. Ченлэ и так не обделён вниманием, а их пара лучше бы для всех так и оставалась друзьями.       – С днём рождения! – Джисон принимает букет. Он понятия не имеет, что это за цветы, но они очень похожи на те, которые выращивает в горшках его бабушка. Орхидеи. Наверное, есть специальные, для флористических композиций. Они голубые, как небо в ясный день.       – Спасибо, но ты же сказал, что заболел.       – Эм.. Прости, нужно же было сделать сюрприз. Ай! – Ченлэ морщится и трёт плечо.       – Да я с самого утра...– Джисон замолкает.       – Что? Не говори, что ты расстроился.       – Нет, с чего бы?       – Ну и отлично, – теперь Ченлэ, как в лучшем сценарии любой дорамы, обнимает за плечо и открывает дверь дорогой машины. – Осторожно, не ударься головой, – Ченлэ накрывает макушку своей рукой и закрывает заднюю дверь. Джисону неловко. Он здоровается с водителем. Что о нём могут подумать? Как это объяснить дяде? Что будет, если он расскажет родителям и они неправильно поймут? Лишь Ченлэ чувствует себя комфортно. Стучит пальцами по бедру, наигрывая мелодию.       Цветы почти ничем не пахнут, но Джисон всё же наклоняется, чтобы услышать, какой аромат от них исходит. Губы сами растягиваются в улыбке. Само осознание происходящего, делает его очень счастливым. Ченлэ всё это время смотрит. На вопросительный взгляд лишь качает головой. У Джисона горят уши. Он отводит взгляд в сторону, цепляясь за что угодно, лишь бы не думать. Ченлэ гладит его руку – всего пара нежных касаний, но дышать становится легче.              * * *               – Так, прошу на выход, – Ченлэ открывает Джисону дверь и подает руку, чтобы удобнее было вылезти с букетом и разворачивает спиной к себе. Лента плавно опускается на глаза.       – А это обязательно?       – Конечно! Доверься мне, – Джисон кивает. Крепко цепляется за руку и делает первый шаг. Не нравятся ему все эти сюрпризы, однажды его уже привозили в незнакомое место. Приходится подниматься по лестнице. Если математические расчеты верны, то сейчас они где-то на третьем этаже.       – А лифта здесь нет?       – Мы уже на месте. Я сейчас развяжу ленту, но глаза открывать нельзя. Тебе придётся сделать пару шагов самому, Хорошо? Только не открывай глаза, пока я не скажу. Готов? – Джисон кивает. Лента спадает с его глаз. Замок двери щелкает, Джисон делает несколько неуверенных шагов. Сердце бьётся слишком быстро. Как же глупо он, наверное, сейчас выглядит.       – Сюрприз! – Джисон вздрагивает всем телом. Хлопушка с конфетти взрывается прямо над его головой. Перед ним так много людей. Ренджун стоит среди них, улыбается как чеширский кот. Пара одноклассников, с которыми Джисон общается лучше всего. Родители выносят праздничный торт, небольшой, но они несут его вместе. Две свечи и кремовая оборка из вензелей. Ченлэ подталкивает его сзади. Пришло время загадать желание. Закрыть глаза, прижать руки к груди, сделать вдох и произнести.              * * *              Бытует такая традиция. На первый год рождения перед ребёнком выкладывают несколько разных вещей. Малышу предстоит выбрать, какой будет его дальнейшая жизнь. Иногда родители заходят слишком далеко и устраивают несколько раундов, чтобы узнать профессию, увлечения и даже то, каким характером он будет обладать.       Красная нить – Долгая жизнь.       Деньги – Богатство.       Чеснок – Здоровье.       Ключи – Благосостояние.       Маленький Джисон сделал свой выбор. Теперь лишь время покажет, правдива ли эта традиция. Действительно ли влияет на жизнь или это всего лишь глупости, которые люди любят переносить из поколения в поколение.              На лице Джисона снова часть торта. Почему всем так хочется измазать его? Неужели это смешно? Может, он обладает каким-то шармом, когда на его щеке что-то есть? Родители измучили Ренджуна. Он сделал уже сто разных фото. Нужно запечатлеть каждый момент. За ними розовый фон, гелиевые шары и блестящая лента. У Джисона сводит лицо от постоянной улыбки. Несколько первых кадров она была искренняя, теперь же страдальчески натянутая. Очередь сменяется групповым фото с одноклассниками и Ренджуном. Его роль фотографа наконец сменилась.       – Можно теперь мне получить немного твоего внимания? – У Ченлэ руки в карманах и плечи подняты. Он подходит не спеша, кивая Ренджуну.       – Ты всё устроил?       – И да, и нет. У меня были отличные помощники.       – Спасибо!       Ренджун стоит наготове с включенн8ым полароидным фотоаппаратом. Джисон переглядывается, сначала на друга, потом на своего парня. А после его глаза становятся шире. Ченлэ подмигивает Ренджуну, осматривается по сторонам и быстро целует в щеку, удерживая Джисона за шею. После щелчка Ренджун показывает большой палец вверх и отдает маленькую фотографию. Ченлэ довольно улыбается. Джисон бьёт по руке.       – Эй, ты чего?       – А если бы нас кто-то увидел? – Джисон старается уловить хоть какую-то реакцию. Кто-то мог смотреть в их сторону, и это стало бы огромной проблемой. Родители тоже здесь, и это максимально рискованный шаг.       – А что такого, я же в щёку тебя целую, а не в губы. Мы так долго дружим, думаю, никто бы не удивился, к тому же... есть повод. Не думай слишком много, иди лучше умойся, у тебя щека сладкая, – Ченлэ облизывает губы. Изображение стало проявляться на фото. Еще одно воспоминание в их фотоальбом.       * * *       – Что ты выбрал на год? – в комнате для празднования шумно. Ренджун поёт какую-то балладу и, признаться честно, он делает это хорошо. У него красивый голос, его направление в вокале дает о себе знать.       – Нитку. Мама сказала, у меня будет удивительная и долгая жизнь. Даже не знаю, сколько длится «долгая» жизнь? Хочу ли я так долго существовать? Знаешь, когда ты рядом, я думаю, что одной жизни будет недостаточно.       Ченлэ опускает голову, закусывая губу. Зачем говорить такие громкие вещи? Ощущение, будто вот-вот и он провалится под землю, сквозь диван. Джисона это забавляет. Он касается своей щеки, проверяет, не липкая ли она. Так бы звучала официальная версия. На деле же хотелось почувствовать прикосновение губ снова.       – А ты?       – Всё и сразу. Я обнял дедушку. Так что, какой бы долгой твоя жизнь ни была, я обеспечу её богатством, не дам тебе заболеть и буду рядом, как самая главная драгоценность, – Джисон смеется, прижимаясь плечом к плечу. Ренджун поёт о любви, а Джисон ощущает её каждым сантиметром кожи.