My youth

«Оппа в красной куртке такой красивый!» – Неподалеку от Джисона раздался детский голос. Маленькая девочка в длинном пуховике и смешной шапке с помпоном, неуклюже переминалась с ноги на ногу. Стоило ему посмотреть на нее, как она тут же спряталась за спину матери. Крошечными ручками теребила ее рукав и иногда, выходя из убежища, робко поглядывала на Джисона. Черная go-pro камера не успела запечатлеть улыбку Ченлэ, но сохранила румянец на лице Джисона и красные уши, в цвет его куртки.       – Я вставлю это, – Чжон выключает камеру, запись заканчивается на возмущенном Джисоне, идущим с вытянутой рукой вперед. Неизвестно, что именно хотел сделать Пак, скрыться от объектива камеры или хорошенько треснуть ее обладателю.       – Удали, – Джисон шмыгает носом, трет его большим пальцем и выше натягивает шарф, теперь он скрывает половину его лица. Становится теплее и спокойнее, камера больше не сможет уловить его эмоций.       – Зачем? Оппа в красной куртке действительно красивый, – Ченлэ получает локтем в бок, отшатываясь на пару шагов. Он усмехается, смотрит в глаза, а после опускает голову, скрывая еще одну усмешку.       Джисон все еще не понимает, как так вышло, что прямо сейчас каждое его действие записывается на камеру. Когда он соглашался на эту авантюру, все еще глупо надеялся, что будет намного проще. Они поснимают что-то забавное на минут пять, но с Ченлэ невозможно сделать что-то простое. Кажется, что вся его жизнь, это сплошное «слишком». Если учиться, то на пять и выше, если играть, то до победного, если снимать, то до усталых ног и молящего пощады лица Джисона. Иные варианты не подлежат рассмотрению. Иногда Джисон задумывается, насколько бы легче жилось ему, если бы его парень перестал быть идеалистом. Все началось в первую неделю зимних каникул.              .              Утро первого января Джисон и Ченлэ встречают вместе. На одном узком, до боли в лопатках, неудобном и маленьком диване. Как хорошие сыновья и младшие члены семьи, они уступают две спальных комнаты, а сами располагаются в зале. Трудности возникают после первого же взгляда на их спальное место. Во время празднования диван казался больше и во многом шире, на него помещалось около пяти человек. Видимо, комфортный он лишь в сидячем положении. Небольшая поверхность в метр ширину никак не укладывалась в голове. Как двоим взрослым парням улечься на ней, да еще и проспать до утра? Единственный удобный матрас достался дяде и обменять его не приходилось возможным. Проще было остановить Титаник от неминуемой гибели, чем разбудить родственника, после особой папиной настойки.       – Ну что? Как ляжем? Может боком? – первым выдвинуть свои варианты решает Ченлэ, других он придумать не может. Конечно, кто-то мог бы пожертвовать собственным сном и комфортом ради другого, и заснуть на полу с подушкой под голову, но такая идея тут же приравнивается к наказанию.        «Либо спим вместе, либо не спим совсем».       – Места не так уж и много, я бы сказал его вообще нет, так что это лучшая идея.       Ченлэ кивает и ложится первым. Как можно плотнее прижимаясь к спинке дивана. Джисон щелкает выключателем в углу комнаты и вся квартира погружается в темноту. В небольшом просвете между штор можно увидеть множество окон с гирляндами, снежинками, аппликациями со снеговиками, оленями и волшебными санями. Все это наполняет холодную ночь волшебством. Джисон доходит до дивана, стоит пару секунд, прикидывая габариты и наконец ложится. Лицо Ченлэ оказывается слишком близко, он чувствует его дыхание на своих ресницах, чувствует, как собственная грудь вздымается чаще, Ченлэ сглатывает и это ощущается намного острее, чем было положено. Джисон поднимает глаза и встречается с такими же, только они намного красивее и, кажется, даже блестят в темноте, они похожи на полумесяцы. Он улыбается. Ченлэ закрывает глаза и придвигает Джисону ближе. Касается его приоткрытых губ, кажется это вошло в привычку, не смыкать их, иногда хватая воздух ртом. Пак не отрывает взгляда, он привык к темноте и теперь видит отчетливо – видит, как его целуют. Это еще одно открытие в новом году. Возможно, видеть поцелуй так же волнующе, как и чувствовать его.       – Спокойной ночи, – Ченлэ накидывает на них покрывало, поджимая его края под спину Джисона. Маленькое пространство между ними теперь не кажется Чжону таким ужасным. По крайней мере, ему тепло, от прикосновений рук Пака, от его ног, в пижамный штанах, на его собственных и от невероятного ощущения близости.              .              Через несколько часов Ченлэ просыпается от боли в руке. Есть полное ощущение, что она отсутствует. Приходится осторожно, придерживая своего софт бойфренда за голову, вытащить ее. В ту же секунду миллион маленьких букашек пробегают по его руке и со всей силой ударяет током. Ченлэ ощущает, как его рука сейчас напоминает сломавшийся телевизор. Он шипит и на экране вечно рябят белые, черные точки. Чуть-чуть приподнявшись, приходят новые ощущения. Все тело затекло и без того длинные ноги Джисона, сложились вдвое, захватив в плен ноги Ченлэ. Терпеть все сложнее, ноющая боль растекается по всему телу. Сонный мозг выдал единственную идею – лечь в ноги.       Ченлэ ложится осторожно, стараясь не разбудить. Устраивается лицом к краю, если Джисон решит пинаться во сне, то хотя бы пострадает спина, а не лицо. Ченлэ думает, что сейчас они выглядят как карточный валет. С какой стороны не посмотри, везде голова. С такой мыслью он засыпает заново.       Джисон чуть не падает с дивана, единственное, что его останавливает от того, чтобы не закричать от ужаса, спящие родители в соседней комнате. Он выдыхает, гладит Ченлэ по лодыжке и перебирается к нему на сторону. Подкладывает подушку под голову, пододвигает ближе к себе и накрывает покрывалом. Ченлэ двигается от края, пока до упора не упирается в грудь. Его плечи холодные, Джисон целует в выпирающую кость ключицы, спускается чуть ниже, а после ближе к шее, майка не может согреть их, но Пак попытается. Часть его ног выходила за пределы дивана, голые ступни грел свисающий край покрывала, немного щекоча пятки.       Ченлэ не уверен сколько времени было, когда он снова проснулся. За окном уже светало, он из собственных наблюдений, которые неоднократно проверялись в виде игр всю ночь в приставку, мог предположить, что сейчас пятый час. Каким образом Джисон снова оказался рядом он решил оставить на потом, а пока стараясь его не разбудить, повернулся на спину. Его голова была повернута в сторону Пака, он обводил взглядом его плечи, шею, плавную линию челюсти, его родинку под губой, нижнюю из которых он выпячивает во сне, нос с горбинкой, веки с дрожащими ресницами. Пока они не открылись и вторая пара глаз не посмотрела в ответ.       – Тоже не можешь уснуть? – Джисон смотрит на заспанные глаза Ченлэ. За окном стало светать.       – Давно не спишь? – Ченлэ поворачивается к Паку, трогает его лицо, проводит кончиком пальца по спинке носа, по бровям и касается щеки.       – Минут двадцать. Почему проснулся? Я тебя придавил? – Джисон тут же попятился назад, но уперся в мягкую обивку дивана.       – Просто жарко стало, – Джисон сел, Ченлэ последовал его примеру. Спина болела сильнее, чем если бы они разгружали машину с фруктами.       Когда все проснулись, Джисон и Ченлэ спали сидя на диване. В руках Чжона подушка, голова свисала на нее. Пак спал на чужом плече, обвивая руку. На их груди плед, он медленно сползает в ноги. Мама Ченлэ легонько касается его плеча.       – Сынок, а вы почему не разложили диван? – женщина приподнимает брови, округляя глаза. Она в домашнем халате и с набором для утренней рутины собиралась в ванную комнату.       – Разложили? Он раскладывается? Нужно было сказать раньше, – зло говорит Ченлэ. В нем говорит усталость и недосып. – Почему никто ничего не сказал раньше? Мы ужасно провели ночь. Ченлэ потирает шею, Джисон выпрямляется, смотрит на женщину перед ним, затем поворачивает голову и очень медленно моргает. Зевает и снова облокачивается на Ченлэ.       Им требуется двадцать минут, чтобы встать с дивана, еще столько же, чтобы размять тело и десять минут под прохладным душем чтобы проснуться. Кружка кофе, бутерброды со вчерашнего стола и какой-то салат, который не пострадал от рук дяди.       Собираются они ближе к обеду. Складывают сменную одежду, укладывают праздничные наряды в сумку и помогают прибрать квартиру.       – Завтра у тебя или у меня? – уже на парковке возле машин спрашивает Джисон.       – Давай у меня, – Ченлэ осторожно обнимает Пака. Джисон трогает Дэгаль за лапку, прощаясь с ней.              .              К обеду следующего дня Джисон приходит к Ченлэ домой. По всей квартире раздается легкий аромат пряных специй. Матушка сразу же усаживает их за стол. Она с самого утра разбиралась в рецептуре, смотрела видео на кулинарном канале и долго говорила, как понял Ченлэ, с бабушкой по телефону. И вот теперь на столе стоят три блюда. Первое, кажется, салат. Он выглядит в виде горы, в центре отваренный рис, сверху тертая редька и третьим слоем выкладывается слабосоленая рыба, нарезанная тонкой соломкой. Остальные ингредиенты укладываются по кругу. Второе блюдо уже знакомо Джисону и откликается в его сердце особой любовью. Свинина в кисло-сладком соусе с заготовленным рядом имбирем.       – Почему тетушка приготовила так много? – шепчет Джисон на ухо. Обычно женщина готовила что-то смешанное. На столе всегда были блюда из корейской кухни и китайские гарниры, закуски или наоборот, но редко традиционные китайские блюда.       – Она готовится к Китайскому новому году. Мы полетим к дедушке на празднование, мама боится облажаться, потому что давно не готовила. Все эти блюда имеют определенные значения. Не знаю почему она паникует, дедушка обожает ее готовку.       – Кушайте, я хочу услышать честное мнение, а то твой отец не объективен, – Ченлэ закатывает глаза. – Джисон, кушай, тут нет острых блюд. Может, ты что-то хочешь?       Женщина не находит себе места, складывает небольшое полотенце в несколько раз, снова и снова.       – Мам, успокойся, это даже на вид вкусно. Иди отдохни, ты с десяти часов у плиты, мы как закончим, придем к тебе, – женщина вздохнула и все же ушла.       Джисон был в восторге. Кухня семьи Чжон всегда была по-особенному любима. Матушка Ченлэ даже знала его предпочтения, знала, что он не особо переносит острое и не любит сильные специи. Сейчас же, он попробовал чуть ли не лучшие блюда из китайской кухни. Так вкусно готовили лишь в любимом ресторане Ченлэ неподалеку от дома Джисона. Пак описывает все свои ощущения, замечая, как женщина постепенно расслабляется.       С собой в комнату они уносят десерт. Тоже новое лакомство. Няньгао представляет собой печенье из клейкого риса круглой формы. Это пожелания высоких вершин, как объяснил Ченлэ. Оставаясь вдвоем они решили посмотреть фильм, но он оказался настолько скучным, что Ченлэ даже не дойдя до середины, остановил его. Вскочил с пастели и сел на скрестив ноги.       – Знаешь, я сегодня так хорошо спал, что мне даже кое-что приснилось, – начинает Ченлэ. Джисон тоже подтягивается и уже сидя облокачивается о подушку.       – И что же? – Джисон зевает и трет глаза. Фильм подействовал как снотворное, если бы они не остановились сейчас, через пятнадцать минут Пак бы уже спал на плече.       – Давай заведем ютуб канал? – уверенно говорит Ченлэ.       – Заведем ютуб канал? – Ченлэ кивает. – Значит, ты не шутишь. – Джисон закусил губу, задумался на пару минут и снова посмотрел на парня.       – Прежде чем ты начнешь нудить, я скажу. Дедушка еще на день рождения подарил мне деньги и пока я ими не воспользовался, но собираюсь. Хочу купить go-pro камеру и свет, основная у меня уже есть. Так что хорошим качеством съемки мы обеспечены. Еще у меня классный задний фон, не зря же я так долго выбирал дизайн, весь пинтерест перерыл. У тебя просто нет шанса отказаться.       – Ладно, я согласен, все равно делать нечего. А что снимать будем? – Джисон откладывает ноутбук в сторону. Фильм явно сегодня они не досмотрят и это к лучшему, заключает он для себя. Делая пометку, чтобы в следующий раз они обязательно читали описание к фильму и рецензию на него.       – Так легко согласился? – Ченлэ светится от счастья, вздергивает бровь вверх, но быстро продолжает. – Это я пока не придумал, честно, я даже не надеялся на такую удачу. Может, будем снимать все? – пожимает плечами.       – Все? – Джисон переспрашивает. Облизывает губы, наклоняя голову вправо. – На тебя не похоже, у тебя всегда планы на год вперед.       – Я не всегда идеален. Ну да, можно снимать всякую всячину, влоги, обзоры или собирать лего Хогвартса. Только я не придумал название.       – Может, так и назовем? Всякая всячина, говорящее название. Все сразу понятно и одновременно непонятно. Интрига, все дела. – Джисон пододвигает ноутбук к себе, закрывает вкладку с фильмом и заходит в ютуб, что-то начиная писать.       – Ты гений. Всякая Всячина... мне нравится, – Ченлэ качает головой. – А напомни, как нас там Ренджун называет?       – Ченджи, а тебе зачем? Почему вдруг вспомнил? – Джисон поднимает голову, встречаясь взглядом с Ченлэ.       – Кажется, в моей голове возникла гениальная идея для нашего приветствия. Слушай. Говорим по очереди. Чен-Джи, Джи-Чен, всякая-всячина, всячина-всякая. Понял?       – Нет, но давай попробуем.       – Чен, – Ченлэ начинает первый.       – Джи, – Джисон смотрит на реакцию Чжона. – Я правильно говорю?       – Да, продолжай, – кивает Ченлэ.       – Джи.       – Чен.       – Всякая всячина.       – Всячина всякая, – заканчивает приветствие Ченлэ. Получилось затянуто, но если отрепетировать и говорить увереннее, будет даже хорошо.       После они обсудили, что им еще нужно сделать. Джисон повернул ноутбук к Ченлэ. Там был канал какого-то блогера. Они посмотрели несколько видео и еще четыре канала других блогеров. Выписали самые базовые вещи, которые им нужны. Название, приветствие, заставка и концовка. На следующий день Джисон зачеркивает почти все пункты.              .              Пак сидит в компьютерном кресле, раскачиваясь из стороны в сторону. Наблюдает за мигающими огоньками гирлянды, она обвивала его полочку с книгами, подсвечивая красными-синими-фиолетовыми цветами. Ченлэ выбирает одежду из шкафа Джисона. Долго смотрит на цветные худи на вешалке, трогает рукав школьного пиджака. Переводит взгляд на отдельные полочки со сложенными футболками и несколько пар штанов. На верхней полке небольшая стопка с домашней одеждой. Внимание привлекают коричневые штаны, они мягкие на ощупь, в них хочется завернуться полностью. Белая, уже немного растянутая футболка с принтом маленького розового медведя. Джисон не сводит глаз. Ченлэ стягивает водолазку, постепенно обнажая торс. Ремень ослабляет пояс широких брюк, они съезжают ниже, на бедра. Джисон закусив губу наблюдает, как они падают на пол. Водяной пар из увлажнителя воздуха выходит с тихим писком. Джисон вздрагивает, поворачиваясь в кресле в сторону.       – У тебя есть планы на каникулы? – Пак чешет бровь, прикрывая лицо рукой, кусая щеку.       – Никаких, а что? – на Ченлэ уже штаны, он поправляет футболку и залазит на кровать. Мягкая игрушка авокадо оказывается в его объятиях.       – Родители собираются к бабушке, кажется, они хотят поклеить обои, так что я там вообще не нужен. Не хочу чтобы целая неделя прошла в пустую. Так что, я подумал, чем бы себя занять. Хочешь поехать со мной на горнолыжный курорт? Можно там поснимать. Будет первый влог.       – С тобой хоть куда. Я все равно свободен, – пожимает плечами. Берет телефон, вбивает в поисковике курорты, начиная листать, выбирая из топа мест.       – Как давно ты стал таким сладким? – усмехаясь, Джисон ловит игрушку.              .              В салоне машины приятно пахнет, чем-то цветочным, в меру душистым, этот аромат кажется мягким. Он присутствует во всех машинах, особый запах семьи Чжон. Джисон долго отпирался, не стоило заезжать за ним, до вокзала ехать не так уж и далеко, но после слов Ченлэ, о том, что его родители не отстанут, он сдался. Они крепко обняли парней и пожелали хорошего пути.       Как только женщина захлопнула дверь машины, они отправились на вокзал. Ченлэ достает из сумки основную камеру, настраивает ее, что-то нажимая на дисплее.       – Что, прям здесь? – Джисон оборачивается по сторонам. Вокруг не так много людей, но комфортнее и менее неловко не становится.       – Да, нам нужно где-то начать. Это отличное место, чтобы записать наш путь до Elysian Gangchong.       Джисон вздыхает, но кивает. Ченлэ еще раз проверяет ракурс и начинает съемку. Три. Два. Один. Приветствие звучит намного лучше, чем в первый раз, оно забавное и интересное. Джисон кивает, подтверждая собственные мысли. Ченлэ продолжает снимать в поезде. В объектив камеры попадает пейзаж за окном, а после спящее лицо Джисона. Ехать всего час, но за сорок минут езды на машине и десяти минут проведенных в поезде, Джисон зевнул раз сто. Так что теперь он лежа на плече дышит в шею. Они доезжают до конечной станции. В руках у Ченлэ спортивная сумка, Джисон обходится портфелем. Пак оглядывается по сторонам, трет глаза, все время проверяя телефон. В интернете написано, что идти совсем недалеко и гостевой дом поблизости, но пока Джисону не удается найти дорогу. Как только маршрут построен, Ченлэ хватают за рукав, камера в его руке немного трясется.       Спустя десять минут блужданий, Пак наконец показывает пальцем на пятнадцатиэтажную большую гостиницу. Рядом с основным зданием стоит еще одно, почти такое же, но меньше.       – Ого! Это выглядит намного круче, чем на картинке. Мы точно туда приехали? Мы правда тут будем отдыхать? – Ченлэ пихает Джисона в бок.       – Твой парень очень богат, если бы ты захотел, я бы мог отвезти тебя в место получше, – Ченлэ делает вид, будто отмахивает волосы назад и гордой походкой направляется вперед. Джисон толкает его плечом, что-то бурча про отдых на море.              .              Номер 272 встречает гостей мягким светом. Интерьер комнаты достаточно светлый, стены молочного оттенка. Панорамные окна с серыми не плотными шторами, сквозь них проходит свет, не смотря на пасмурную погоду. Посередине стоит кожаный диван, низкий стол из рыжего дерева с металлическими ножками, напротив него черный плазменный телевизор на светлой тумбе. В углу есть отдельная мини-кухня со всем нужным и обеденная зона из того же дерева, что и стол. Ченлэ входит первым, носками подпирая пятку, снимает кроссовки. Урывками снял гостиную и сразу направился в комнату. Джисон не успел раздеться, но тур по их номеру уже идет во всю.       – Вот наш номер на сегодняшние день и ночь. Достаточно миленько, – он падает на постель спиной, вытягивая руку с камерой перед собой.       – Ты будешь все снимать? – сумка с вещами приземляется рядом с Джисоном на кровать. Он вздыхает и снимает портфель, опуская его на пол. Мнет плечи, закрывая глаза.       – Нет, твое бурчание не буду и лицо страдальца вырежу. Только радостные моменты, так что улыбайся чаще, даже если тебе не нравится.       – Оно бы не было таким, если бы кто-то нес свои вещи сам, а не спихивал их мне, отмазываясь, что нужно обязательно сделать классные кадры.       – Ладно, прости, я увлекся, – Ченлэ выключает камеру, ставит ее на маленькую прикроватную тумбу, на ней горшок с цветком, похожим на зеленый лук и небольшая лампа. Она стоит между двумя кроватями, с мягкой серой обивкой изголовья. – Получается, мы будем спать раздельно? – Это осознание приходит не сразу.       – А ты что думал, когда заказывал номер на двоих? – Джисон ложится на бок, осторожно поджимая ноги вокруг сумки. Его голова касается подушки и это самая мягкая вещь, на которой он спал, за сегодняшнее утро.       «Может, никуда не ходить? Выгнать Ченлэ и принять горячую ванну. Сходить в игровую или в бассейн».              .               Ресторан на втором этаже имеет свою особую атмосферу. Коричневая мебель, квадратные столы на четыре персоны с дегустационными бокалами на темно-серой плетенной салфетке. Панорамные окна открывают вид на лыжный спуск и подъемник. Официантка приносит меню, подтверждает, что их будет лишь двое и убирает лишние приборы, обещая подойти позже, чтобы принять заказ. Глаза разбегаются, меню богато блюдами разных кухонь. Совмещает в себе европейскую, корейскую и не упускает фастфуд, в виде жаренной курочки, разных закусок в кляре и тех, что можно съесть на деревянной шпажке. Ченлэ снимает красочные картинки блюд, Джисона, заказывающего за них двоих. Ставит камеру и через призму прозрачного стакана снимает искаженную картинку.       – Пожалуйста, – девушка расставляет миски. Еда приятно пахнет. На их столе около семи панчанов, горячие токпокки, чачжамен и сунбуду чжиге с миской риса.       – Ты правда зимой хочешь съесть холодную лапшу? – Джисон протирает палочки отдает свои Ченлэ, затем забирает его палочки себе, проделывает тоже самое и тянется к проросткам сои.       – Ну ты же пьешь горячий чай с супом, – Паку ответить нечего, он кивает, наконец съедая первую ложку риса.       Ресторан в отеле становится открытием. Так много семей сидят за столиками, люди из разных стран, дети о чем-то рассказывают родителям и взрослые искренне смеются с непонятного лепета. Рядом сидят и влюбленные пары, явно приехавшие, чтобы побыть наедине, наслаждаясь чувствами. Парень с девушкой за соседним столиком пьют белое вино, он держит ее за руку, поглаживая пальцем, тихо что-то проговаривая, кажется, тема была близка к походу в сауну после обеда. Ченлэ взглянул на Джисона, на его руку, придерживающую стакан. Со всей осторожностью, продвигает свою вперед. Джисон слабо вздрогнул, осматриваясь по сторонам. Направляет взгляд на стакан, отзываясь, цепляет мизинцем другой. Джисон закусывает губу, всмотревшись в лицо напротив, понимающе кивает.              .              Дорога до подъемника была не такой долгой, но очень изматывающей. Ноги все время съезжают, снег попадал в кроссовки, носки намокали, становилось холодно. На входе в небольшую станцию стоял очень высокий мужчина. Даже Джисон невольно смотрел вверх, он достаточно симпатичным и его улыбка внушала доверие. Гондольный подъемник наводит ужас, потому что не останавливается, лишь медленно подъезжает на несколько секунд, чтобы люди успели прицепить лыжи в отдельный карман и войти в кабинку.       Джисон заходит первым, держа за руку Ченлэ. Они садятся на небольшой диван. Перед ними открываются прекрасные виды. Деревья были покрыты снегом, вдали виднелись люди, на горнолыжной полосе, некоторые из них делали трюки на специально отведенной линии с вышками. Ченлэ снимает все на маленькую Go-Pro камеру.       – Давай заведем с тобой фотоальбом? Будем делать фото, распечатывать их, подписывать дату и небольшое описание. Потом будет что вспомнить, – предлагает Джисон.       – М, давай, мне нравится. Может, мне стоит купить полароид? – Ченлэ отвечает не отрываясь от съемки. Джисон ударяет в плечо.       – Хватит тратить деньги на ненужные вещи, у тебя и так фотоаппарат стоит, как чья-то месячная зарплата. Фото с принтера будет достаточно.       Ченлэ морщится от боли, он бы потер его рукой, но занят камерой.       – Наш общий бюджет будет под защитой. Даже не знаю, я рад этому или мне стоит грустить, что ты такой бережливый. Ты же сам недавно купил несколько книг.       – Леле, они даже четверти не стоят от суммы твоей камеры, так что не сравнивай, тем более это методички по биологии и физике.       Первое фото в альбоме будет в кабинке подъемника на высоте двадцати пяти метров. Джисон будет улыбаться, показывать маленькое сердечко возле глаза, а Ченлэ держать руку возле щеки, имитируя половинку сердца. Второе фото получилось не менее милым. Ченлэ губами впечатывается в щеку Джисона, тот морщится наигранно, и смотрит в его сторону, изображая недовольство. Третье фото вышло нежным. Джисон с закрытыми глазами целовал подрагивающие губы. Подъемник замедлил скорость, обозначая скорую вылазку. Нужно было быстро выйти и успеть снять лыжи.       В руке Ченлэ вновь маленькая камера, он снимает себя, а другой рукой показывает пальцем на склон.       – Мы на вершине горы и сейчас будем спускаться в-о-о-н по той линии, – направляет камеру в сторону, позади него стоит Джисон с двумя парами лыж и палочек к ним, вертится из стороны в сторону. – Многие говорят, что это высота для детей. Что ж, я не согласен, как много детей смогут с нее съехать? Этот склон, как бы сказать, он немного резковат. Так что, если вы крутой ребенок, будьте осторожнее.       – Ты долго еще будешь трепаться? У меня сейчас руки отвалятся.       Съемка продолжается уже с фокусом на Джисона. Он стоит рядом, поджимает губы, становясь все больше похожим на кота. Ченлэ забирает свое снаряжение и легко защелкивает замки на лыжах. Кто-то из них затевает пари «Кто быстрее доедет до первого флажка?» После счета, одновременно отталкиваются, срываясь с места. Счет 1:0 в пользу Джисона. На втором финише их ожидает толпа маленьких детей, высота стала ниже и безопаснее для спуска. Родители пытаются научить своих чад кататься на лыжах, еле поспевая за ними. Маленькая девочка стояла позади них и все время смотрела на Джисона, но как только кто-то обращал на нее, она отводила взгляд.       – Похоже, ты нравишься маленьким девочкам, – заключает Ченлэ, периферическим зрением посматривая на малышку и ее маму.       – Ты пытаешься меня оскорбить? – Джисон оглядывается по сторонам, снимая перчатки, чтобы достать телефон из внутреннего кармана куртки. Он обещал маме фото.       – Почему? – удивленно.       – Потому что я нравлюсь всем, – Джисон подмигивает в камеру. Через пару секунд молчания, ему становится не по себе от собственных слов. Он облизнул губы и повернул голову вбок, начиная делать фото на телефон.       – Эй, самому не стыдно? – Ченлэ смеется. – Как жаль, что не снял это крупным планом, но я на монтаже добавлю.       В гонках Джисон одерживает еще несколько побед. Начало темнеть, все лыжники постепенно собирались в небольшие кучки, чтобы успеть на подъемнике вернуться в отель.       – Подожди, я сейчас, – Джисон отдает свое снаряжение и отбегает в сторону. Догоняет женщину с девочкой и мягко касается ее плеча. Признаться честно, Джисон понятия не имеет, что делать дальше и что в таких случаях нужно говорить. Женщина обернулась и с вопросом в глазах смотрела на Пака.       Джисон присаживается на корточки, одним коленом касаясь снега.       – Вот, держи. Будь осторожна и слушайся маму, – он протягивает небольшой батончик сникерса и грелку для рук.       Девочка улыбается и обнимает Джисона за шею. Мама хотела одернуть дочь, но не успела, девочка уже вцепилась в Пака. Он похлопал ее по спине, улыбаясь в ответ.       – Спасибо, красивый оппа, – радостно выкрикивая.       Джисон снова улыбнулся, его уши обдало жаром. Женщина поклонилась в ответ и повела девочку дальше.       – Минджу, идем, – мама взяла ее за руку. Девочка в припрыжку тащила женщину вперед.       Джисон возвращается к Ченлэ. Тот уже весь сияет, умещая в руках снаряжение и камеру.       – Молчи, – Ченлэ все равно собирается что-то сказать. Джисон смотрит на него и прикладывает указательный палец к его губам. – Я сказал молчи, иначе я тебе тресну. Чжон сжал губы, но все равно тихо посмеивался.              .              Дорога обратно казалась намного длиннее, чем в начале. Ехать на общем подъемнике в кабинке было интересно. На улице уже стемнело и весь курорт превратился в разнообразие огоньков, гирлянд и фонариков. Атмосфера стала по-особенному романтичной. Джисон смотрел по сторонам. Помимо них было еще как минимум семнадцать человек. Ченлэ снимал кадры ночного пейзажа и мало обращал внимания на кого-то.       – Дай свою руку, – шепчет Джисон на ухо. Он стоит немного позади, заслоняя его собой. Ченлэ развернулся со звуком «М?» И протянул свою руку ладонью вверх. Джисон достал из кармана свою руку и положил ее сверху. Ченлэ почувствовал тепло, кротко улыбнулся и сжал чужую ладонь.       Джисон облизнул губы и отвернул голову в сторону. Люди слишком заняты своими делами, даже не обращая внимания на двух подростков. Ченлэ откинулся назад, чувствуя чужую грудь, прислоняясь головой к плечу, все так же сжимая чужую руку. Камера с вида на горы, переключается на фронтальную. Джисон прикасается к талии, сильнее заслоняя спиной. Этот вырезанный кадр стал четвертой фотографией в альбоме их воспоминаний.              .              – Закажем ужин в номер? – Пак лениво плетется к лифту. Ноги стали ватными, немного дрожали, все еще ощущая скольжение лыж по снегу.       – М, пошли, – Ченлэ не возражает, просто идет следом. Уже поднимаясь на свой этаж, продолжает. – Сейчас бы завалиться на кровать и больше не вставать до утра. – Джисон кивает.       Официант, обслуживающий номера, приносит жаренную курочку и бутылку колы. Ченлэ отсматривает материал на основной камере. Его не так много, но кадры вышли достаточно красивыми, перематывает до некоторого момента. Улыбка касается его глаз. Джисон выходит из душа, в халате запахнутом на поясе и с полотенцем на голове. Ченлэ откладывает камеру и начинает есть. Джисон достает из портфеля штаны и худи. Скидывает халат, вертит в руках штаны, находит перед и натягивает на бедра. Кофту он надевает на голое тело и этот факт не дает Ченлэ покоя. Он давится курицей, судорожно наливает колу в стакан и запивает. Пришлось откашливаться в кулак.       – Ты чего? Все нормально? – Ченлэ кивает, все еще стараясь привести горло в порядок.       – Нам нужно записать конец.       – Хорошо, – Джисон уже сонный, в обычной одежде и очках, накинул капюшон на голову, приводя в порядок мокрую челку. Садится рядом с Ченлэ, задевая его коленом, отпивает немного газировки. Ждет, пока установят камеру на небольшой штатив и настроят ракурс. Таймер издает три кратких звука.       – На этом мы заканчиваем наше первое видео. Пожалуйста, поддержите нас большими пальцами вверх, – Джисон за спиной Ченлэ показывает большие пальцы. – Если вам понравилось, дайте знать в комментариях, – Джисон показывает пальцами, как печатает по клавиатуре, – и сделайте красную кнопку серой. – Джисон тыкает пальцами вниз. – Спасибо всем! Это были Ченджи и всякая всячина. Пока!       Джисон машет руками. Ченлэ выключает камеру.       – Ты такой приторный, – Джисон пихает в плечо Ченлэ, встает и идет ложиться на кровать. Подкладывает под спину подушку, удобнее устраиваясь. Укрывает одеялом лишь ноги.       – Это ты слишком тихий. Прояви больше инициативы. Ты, конечно, очень милый, но меня этим не купишь, – Чжон собирает камеру. Относит еду в холодильник.       Ченлэ заходит в комнату, нажимает на выключатель. Свет гаснет, он ложится рядом с Джисоном, придвигая его дальше. Укрывается одеялом, прижимаясь к теплому плечу.       – А чем купишь? Какая валюта тебе нужна?       – Ммм, – Ченлэ думает пару минут. – Может, поцелуй? Заплатишь? – Ченлэ переворачивается на бок и, подперев голову рукой, смотрит на Джисона.       – Нет, слишком дорого, – он поворачивается к нему лицом.       – Ну Джисони, давай я тебе заплачу, с процентами, – моляще просит. Что-то внутри него загорелось. Он полон азарта и сделает все, чтобы получить награду.       – Не интересует, – Джисон качает головой, поворачиваясь спиной. Подкладывает руку под голову, сжимает губы и ожидает. Через пару секунд Ченлэ наваливается сверху, держит за талию, чтобы не смог сбежать и целует в щеку. Джисон вертится, смеется, пытается вырваться, уклоняясь от поцелуев. Чувствует прохладную руку на животе под своей кофтой. Мышцы пресса сокращаются. Все тело отказывается функционировать, Ченлэ замирает над ним, задерживает дыхание и громко выдыхает. Наклоняется ниже, Джисон тянется к его лицу, гладит по щеке и за шею притягивает ближе.       – Спокойной ночи, – Ченлэ отрывается от Пака, быстро скользит рукой обратно и ложится к себе в постель.       – Спокойной ночи, Леле, – Джисон выдыхает, облизывая губы.              .              Девятого января на ютубе появился новый канал «Всякая всячина». Первое видео начиналось со странного приветствия на станции вокзала. Пейзажи из окна поезда выглядят, как смазанные деревья быстро мелькающие друг за другом. Сменяется картинка лицом Ченлэ, он улыбается и опускает камеру на уровень шеи. Спящий Джисон выглядит очаровательно, с подрагивающими ресницами. Он приоткрывает глаза, чешет щеку и снова их закрывает. Сверху раздается смех.       Склейка и теперь на экране крупный план людей, скатывающихся с вершины горы на лыжах, попадает в кадр большая гостиница. Их комната выглядит намного больше, чем есть на самом деле, по ощущения она как целая квартира, а кадры с Джисоном, где он раздраженно что-то говорит, заменила приятная музыка и субтитры с откровенным враньем, где ему все понравилось.        Мукбанг в самом красивом месте. Джисон взял на себя инициативу оператора и приблизил лицо Ченлэ в тот момент, когда он только что засунул лапшу в соусе, в рот. Теперь он с набитыми щеками и круглыми глазами смотрит в камеру. Подпись внизу просит сделать из этого мем и обязательно их отметить.       После, пошли кадры с подъемника. Здесь сменилась камера с основной на Go-Pro. Джисон поправил шарф и повернул лицо в сторону объектива, пересекаясь взглядом с Ченлэ, после чего сжал губы и растянул их в одну полоску. Ямочки на его щеках придавали ему еще более детский вид, теперь он напоминает котенка. Испуганное лицо Ченлэ не осталось без внимания, кабинка чуть качнулась и все его тело прижалось к Паку, этот сделало момент лучше.       Кадры со спуска были самыми веселыми. В двойной перемотке прошла вся очередь, остановилась она уже на споре: «Кто быстрее окажется внизу?» Съезд с высоты прошел с громким криком Ченлэ. Так впервые и появился смайлик с голубым дельфинчиком, чтобы заменить все оглушающие звуки. Большинство побед Джисона исчезли волшебным образом, но слова малышки остались и горящие уши, смущенное лицо Джисона тоже.       Люди собирались по тридцать, двадцать человек и заходили в одну большую кабинку. Все терпеливо ждали и готовились к подъему. Последняя группа людей была самой маленькой, все осторожно сложили лыжи к одному краю и наблюдали за лыжниками, которые спускались самостоятельно. Это спортсмены какой-то сборной готовились к соревнованиям. Возвращение в отель сопровождалось приятной музыкой, ночными видами и очень красивой подсветкой всего здания. Томным ожиданием в лифте, писком ключ-карты, хрустом жареной курочки и звуком лопающихся пузырьков колы.       С вами были ЧенДжи и всякая всячина.