Затерянный. Начало.

Вселенная в очередной раз треснула, расколовшись на части. Небеса обрушивались на землю сплошным водопадом, будто где-то прорвало дамбу, и вся небесная река хлынула вниз. Буря гремела по крыше, бурлящими потоками ливня неслась по земле, гудела ураганом и грохотала непрекращающимися раскатами грома. Иногда чёрное небо прорезали причудливые разряды молний, разлетаясь в стороны на многие мили. Снова грохнуло так, что зазвенели стёкла. Старый гном-привратник вздрогнул в своём кресле, ещё плотнее закутался в кусок потрёпанной тряпки, служившей, очевидно, одеялом, и что-то пробормотал, глядя в огонь. Стекло продолжало звенеть. Гном прислушался. Шум не прекращался. Что-то упорно долбило в окно. — Што за напасть, — озабоченно пробормотал он и, сползши с кресла, с опаской направился на звук, продолжая кутаться в одеяло. В такую ночь предусмотрительнее всего держаться поближе к огню и ожидать чего угодно. Подкравшись к окну, он осторожно выглянул, однако маячившая за стеклом фигура явно заметила движение внутри, замахала руками и попыталась прижаться тем местом, где у людей обычно бывает голова, к стеклу. Старик резко отпрянул и судорожно зашарил рукой позади в поисках чего-нибудь поувесистей. Наконец, в руку ему попала кочерга и он, почувствовав себя увереннее, снова приблизился. Смотревшее на него снаружи лицо выглядело вполне человеческим, но казалось, его постоянно сводит судорогой. Оно то открывало, то закрывало рот, словно пытаясь что-то сказать, однако из-за шума бури ничего не было слышно. Возле лица появились руки. Они помахали куда-то в сторону и сложились в умоляющем жесте. — От же принесла, нелёгкая, — опасливо пробурчал гном и осторожно двинулся к двери. В сенях он сменил кочергу на топор, прислонённый к стене, сжал его покрепче, отпер засов и аккуратно выглянул наружу. Фигура, закутанная в плащ с головы до ног, скрючившись, мокла у крыльца. На спине у неё висел походный мешок. Потоки воды струились сплошным каскадом. — Ты хто? Чево нада? — заорал сторож, пытаясь перекричать ураган. — Человек. Издалека. В Академию иду, — донеслось в ответ со стороны фигуры. В том, как это было сказано, определённо было что-то не так. — Так приходь днём, как положено, неча тута ночами шастать. — Снова прокричал гном изо всех сил. — Куда я сейчас пойду? Пустите хоть под крышу до утра. — Откель пришёл, туды вертайси. Завтре приходь, демон. — Я не понимаю! — Ты дурной?! Завтре приходь! Завтре! — До деревни идти полночи! Я — человек! — Голос сорвался. — Дай серебра — докажу. — Ишь ты, серебра ему! Лови! — гном перехватил топор в левую руку, сделал странное движение, словно схватил что-то над головой, и в сторону фигуры полетела железная подкова, занимавшее своё почётное место на притолоке с этой самой целью. Из-под плаща взметнулась рука и вцепилась в железяку. — Вот! Видишь, — заорала фигура, потрясая подковой в воздухе. — Я её держу! Гном помялся ещё мгновение. — Заходь, — буркнул он неуверенно, освобождая проход. Фигура поспешно юркнула на крыльцо и нырнула в светлый прямоугольник дверного проёма, словно опасаясь, что хозяин передумает. — Скидай одёжу да проходь к огню — проговорил гном, как только они оказались в сенях и он крепко запер дверь, попинав её для надёжности. — Что? — Точно тугой, — пробормотал он, подозрительно оглядывая пришельца. — Одёжу, грю, скидай! — повторил он жестами. — Тама огонь есь. Огонь. — Да-да, я п-понимаю. Огонь я з-знаю. — Ну, а што тада мне голову морочишь. Недотёпа. Недотёпа тем временем снял плащ и искал глазами, куда можно его повесить. Вода продолжала литься, и за мгновение в сенях собралась небольшая лужа. Наконец он нашёл какой-то сучок и, зацепив за него «одёжу», повернулся к хозяину. Это был молодой невысокий мужчина в латаной и видавшей лучшие времена одежде. Мокрые волосы прилипли к голове, на лицо с них продолжала бежать вода. Оборванные рукава, заляпанные грязью штаны и далеко не новые сапоги демонстрировали, что в пути он провёл достаточно много времени. Он прерывисто дышал, и его трясло от холода. — Йй-а из-з д-далека — проклацал он зубами. — Й-йа п-плохо п-понимаю в-вас. Сейчас, когда пропала необходимость кричать, холод наконец-то накрыл его. — Давай, не трепись, — прервал вдруг его хозяин. — Живо к огню и разбалакайси. Обутку тут оставь! Натащишь ишшо грязишчи. — Ч-что? — проговорил гость, устремляясь к камину в гостиной и блаженно улыбаясь от накатившей волны горячего воздуха. От одежды пошёл пар. — Одёжу сымай, грю. Застудишься! Погодь! — старик направился к комоду, стоявшему в углу комнаты, но на полпути вдруг остановился и задумчиво поглядел на чужака, который продолжал дрожать у камина, обхватив себя руками. Одежды такого размера в доме гнома не было. Он подумал и исчез из комнаты, но почти мгновенно вернулся, таща что-то огромное, чуть ли не больше его самого. — На вот. — Он всучил груду тряпья мужчине. Развернув и оценив размеры одеяла, в которое можно было бы спрятать лошадь, если бы удалось, конечно, её уговорить, тот моментально сбросил с себя мокрую одежду и завернулся в него целиком. В руках у него оказалась чашка какого-то горячего питья — и когда только гном успел её налить. Зубы ещё слегка постукивали о край чашки, но жизнь определённо начинала налаживаться. — Ись буишь? Чужак на мгновение задумался, но не успел старик прибегнуть к языку жестов, как понимание, восторг и надежда так вспыхнули на лице непрошеного гостя, что гном усмехнулся и закосолапил в сторону кухни. — Стало быть учитьси, — задумчиво произнёс Дуболис (так отрекомендовался гном), когда они после сытного ужина сидели у камина, задумчиво глядя в огонь. — А шо, умеешь што, или так? — Умею немного, — отозвался собеседник, поморщившись. Такая манера общения отбирала у него последние силы. — Ну тады всё ладом. Ежели голова на плечах, тут тока рады. — Надеюсь. — Как ты сказал, тя звать? — В очередной раз поинтересовался он. — Схим. — Чудное имя. Дивное. — Покачал он головой. — Обычное. — Этош надо. С такой дали пришёл. И говор чудной у тя. — Гость закатил глаза. — Ну, давай можа и спать поидем. Ты тока звиняй, кровати у меня такой нет. — Ничего, отец. Я как-нибудь тут, на полу. Завернувшись в своё одеяло, Схим таращился в потолок, слушая, как вода шумит по крыше. Буря ушла, оставив после себя лишь небольшой дождь. Первую часть плана он выполнил. Добрался. Завтра будет самое сложное. Завтра нужно будет остаться здесь всеми правдами и неправдами. Как это сделать, он не имел ни малейшего представления, но после всего пережитого это был уже сущий пустяк. Завтра будет завтра. А сегодня есть крыша, тёплая комната, ужин в желудке и сотрясающий стены храп гнома. Он и не заметил, как провалился в сон.