Затерянный. Начало.

— Схим! — Ян стоял перед ним красный и нервно теребил ремень своей сумки. Он давно уже откладывал этот разговор, но, наконец, решился. Всю ночь он воображал себе, как подойдёт и скажет это. Представлял разные варианты, заранее готовил аргументы, но сейчас все слова вылетели у него из головы. Схим только пришёл из бани и, стоя у растопленной печи, вытирал голову. — М? — Схим явно забавлялся, наблюдая неловкость друга. — Схим, я… ты… это… Научи меня воплощать руны! — выпалил Ян. На самом деле Схим уже давно ждал этой просьбы и искренне не понимал, как Ян выдержал аж несколько недель. Будь он на его месте, он бы пристал с этим вопросом на первый же… ну хорошо, на второй же день. — Ну… — начал он демонстративно лениво, — ты же слышал, что сказал Ясс. Использование живой магии на территории Академии до сдачи экзамена запрещено. — Я слышал. Он сказал: «На территории Академии». Он ничего не говорил про то, что за стеной. Схим усмехнулся. Всё было именно так. Академия была огромна. В ней одновременно обучались и обучали сотни человек, эльфов, гномов и даже несколько сильфидов, и их всех надо было кормить, поить и одевать. Поэтому во все стороны на расстояние в несколько дней пути (где-то больше, где-то меньше) лежали поля Академии, леса Академии, и стояли мастерские Академии. Работали на них в основном Костики и окрестные жители, но и за теми, и за другими нужен был глаз да глаз, особенно осенью — в самый жаркий период сбора урожая и особенно если в этот период они неудачно оказывались слишком близко друг к другу. Почему-то местные жители Костиков недолюбливали. Кто-нибудь регулярно утверждал, что узнал своего дедушку. Глазом этим был Дуболис, который хотя и назывался привратником и жил в сторожке у ворот, на самом деле отвечал за всё огромное хозяйство. Чем радостно пользовался назначенный ему в помощники Схим, ухватывая любую минуту, чтобы оказаться после обеда на каком-нибудь поле, где можно было спокойно потренироваться и на практике испробовать всё то, что он узнал утром. Обычно, правда, это приводило к тому, что возвращался он вечером, и сил на занятия с Яном уже не оставалось. Схим сделал вид, что он сомневается. — Схим, это нечестно! Я с тобой занимаюсь, между прочим, — в голосе прозвучало столько детской обиды, что Схим улыбнулся. — Пойдём. — Э-э. Куда? — Ян. Сколько времени ты уже приходишь сюда каждый день? — проговорил он, одеваясь потеплее. — Два месяца, — отозвался Ян, не понимая, к чему тот клонит. — Два месяца. — Они вышли на улицу, и палец Схима уткнулся прямо. Баня стояла почти у самого частокола, огораживающего Академию. До него было не больше пятидесяти шагов. С другой стороны частокола шумела роща, постепенно переходившая в лес. — И как мы туда попадём? — Ты когда-нибудь видел, чтобы Костики ходили с дровами через главные ворота? — Э. Нет. — А как думаешь, как дрова попадают в баню? — Схим шёл в направлении стены, Ян семенил за ним. — Никогда об этом не думал. — Всё очень просто. Тут есть дверь, — расхохотался Схим. Он отодвинул щеколду и распахнул почти незаметную калитку. Дремавшая на крыше бани птица внезапно распахнула крылья и, бесшумно снявшись с места, заложила крутой вираж вокруг здания, после чего плавно поднялась вверх и направилась куда-то по своим птичьим делам. В лесу было темно, и оба постоянно спотыкались и натыкались на ветки. Схиму дорога была знакома, а Яну приходилось совсем туго. Он сопел, стараясь не отставать, вздрагивал от каждого шороха и без конца оглядывался. Ему было очень страшно, но в конце концов он сам попросил научить его. И даже если для этого придётся идти ночью на кладбище и выкапывать свежий труп — он готов. В душе, правда, он надеялся, что до такого не дойдёт. Наконец, они вышли на небольшую полянку. — Здесь! — торжественно сказал Схим. — Что здесь? — Ян огляделся. — Ничего. Здесь ровное место. — Схим снова засмеялся. — Смотри. Всё очень просто. Закрой глаза. Ян послушно выполнил приказ. — Дыши ровно, — спокойно говорил Схим, — расслабься, слушай лес, слушай воздух вокруг, слушай своё дыхание, слушай, как оно вливается в сам лес. Растворись в нём. На некоторое время Схим замолчал, давая Яну возможность расслабиться и прочувствовать. — Теперь медленно открой глаза, — продолжал Схим убаюкивать его монотонным голосом, — попробуй найти в себе силу. Ян начал мысленно изучать себя изнутри. Это было очень странное ощущение. По внезапно резко расширившимся глазам Схим понял, что тот достиг успеха. — Оно вот тут, — пробормотал Ян, положив руку на грудь. — Хорошо. Теперь вытяни руку вот так — Схим встал перед ним, — и представь, как она течёт оттуда, в пальцы. — Кончики его пальцев слегка замерцали. — И рисуй знак, — внезапно бодро закончил он, изобразив в воздухе простейший символ цветка, тут же вспыхнувший розовым. Ян попробовал повторить его движение, однако у него ничего не получилось. Линии никак не хотели зависать в воздухе. — Всё нормально, так и должно быть, — подбодрил его Схим. — С первого раза ни у кого не получается. И даже после первого года ни у кого не получается. Это развлечение тебе теперь на всю жизнь. Сосредоточься. Через некоторое время Яну наконец удалось оставить в воздухе первую линию, которая не исчезла. — Представь, — бубнил учитель, — что ты режешь воздух ножом. Дело пошло быстрее. Ещё через полчаса попыток перед Яном висел до невыносимости кривой и кособокий знак, совершенно не похожий на тот, к которому он привык в книгах и даже собственных тетрадях. Время шло. Ян продолжал пыхтеть. — Так, — произнёс замёрзший Схим, которому это успело порядком поднадоесть. — Последняя попытка на сегодня. Он встал с упавшего дерева, откуда наблюдал за мучениями парня, подошёл к нему сзади и положил руки на талию. — Встань удобно! — командовал он. — Раздвинь ноги. Легким пинком он сам раздвинул ему ноги, словно городской стражник, решивший обыскать бандита. — Руку вытяни. Вот здесь должен быть вес, — хлопнул он его по бёдрам. — Плечи расслабь. — Удар по плечам. — Грудь вперёд. — Удар по спине. — Больно же! — вскрикнул Ян. — Не ори. Дальше хуже будет. Лопатки опусти вниз. Плечи расслабь, я сказал. Руки вцепились Яну в плечи. Тот честно старался расслабиться, хотя его уже пошатывало от усталости. — Дыши медленно. И теперь так же медленно и уверенно режь воздух! Одна линия, за ней другая, третья, ещё и ещё и наконец, перед ними повис незамысловатый знак. Схим отцепился от Яна и отступил от него на шаг. — Хорошо, — произнёс он с довольной улыбкой. — Это очень хорошо. Он аккуратно сжал знак в ладонях, и когда их раскрыл, над ними парил небольшой цветок. Немного кривоватый, конечно. — Ну вот, ученик чародея, твоё первое творение. — Боги, Схим, он прекрасен. — Восторг в его глазах и голосе, казалось, сиял так, что им можно было осветить всю Академию. Если бы Схим мог, он бы расхохотался в голос. — Ну… тут ещё есть над чем поработать, — проговорил он, — но в целом — весьма достойно. Он аккуратно стёр цветок. — Пошли, я замерз. Надо чаю горячего и спать. Они двинулись в обратный путь. Ян, до сих пор пребывавший в эйфории от первого в жизни использования живой магии, совершенно забыл, что нужно оглядываться и бояться. Но оглянись он, и возможно, он бы заметил чёрную тень, бесшумно скользнувшую мимо. Подходя к своей бане, Схим был занят тем, что предвкушал горячий чай и тепло растопленной печи. Он, казалось, уже чувствовал его своей кожей. Ян, заходясь от восторга, с бешеной скоростью тарахтел что-то об ощущениях потока энергии по телу. Довольно улыбаясь, Схим распахнул дверь — он все же удосужился смазать петли — и резко встал как вкопанный. Ян с размаху влетел в него сзади. — Какого… — начал Схим, чувствуя, как буря накатывает на него изнутри. — Хорошо погуляли, мальчики? — Эльф сидел по-хозяйски, нога на ногу, облокотившись на стол, и держал в руке кружку с чаем. Он изображал непринуждённость, но глаза его горели. — Наставник Эллаардар, — демонстративно спокойно произнёс Схим. — Я прошу вас не называть меня так. А во-вторых, я прошу объяснить, что вы делаете в моей комнате. — Тебя жду. Очевидно же. — Наставник Эллаардар, я прошу вас мне не тыкать! — сорвался Схим. Ян решил, что ситуацию пора спасать — Э-э, простите, наставник, мы, просто… — Янош Крайс Флеменир. Сейчас вы разворачиваетесь и исчезаете отсюда. Прямо на горшок и в кроватку. Немедленно. Это ясно? — Н-но наставник! — Немедленно, я сказал. Пока я не отнёс вас туда сам и не примотал вашими же кишками. Ян в ужасе сглотнул и попятился. — Извини, — шепнул он. — До завтра. И исчез. Эльф ухмыльнулся. — К чему этот спектакль? — Схим всеми силами старался перехватить инициативу. Эльф вытащил из-под стола чурбак и похлопал по нему, приглашая Схима присесть. — Я не услышал ответа. — Демонстративно проигнорировал приглашение мужчина. — Это потому, что я не ответил. — Что всё это значит? — Какого демона ты шаришься по ночам в лесу? — Он шарахнул рукой по столу. — Я просил вас мне не тыкать! И не обращаться со мной как с мальчишкой! — взорвался Схим. — И я не обязан давать отчёт, где я нахожусь и чем занимаюсь в своё свободное время. — Я буду говорить с тобой так, как считаю нужным. — Договорились! — Схима трясло от злости. — И я повторяю вопрос. Какого демона ты шарился с ним по лесу? — Не. Твоё. Дело! И я тоже буду говорить, как считаю нужным! — Зубы что ли решил поскалить? — Он резко встал и в два шага оказался вплотную к Схиму, нависая над ним. — Совсем страх потерял? — Страх? Я родился в Глортхе, герой войны, — выплюнул Схим. Эльф отшатнулся, как будто получил пощёчину. — Помнишь такой город? Жалко, я увидел только пепелище. Так вот, там до сих пор тобой пугают детей. Я перестал тебя бояться примерно в десять. Когда узнал, насколько правда была ужаснее страшилок. Эльф медленно отступал назад. Отвернувшись, он уставился в окно и скрестил руки на груди. — Я видел, — глухо произнёс он. — Что? — Вас в лесу. — Тогда какие вопросы? Эльф молчал. — Наставник, — начал Схим. Он понимал, что действительно нарушил запрет, и поведи себя эльф по-другому, он бы извинился и, возможно, даже пообещал, что этого больше не повторится, но сказанного не воротишь. — Наставник. Мы не причинили никакого вреда, никто не пострадал. Нас никто не видел. — Я видел. — Я имею в виду… — Мне не важно, что ты имеешь в виду. Я видел, как ты его лапал. — Что? — Схим был настолько потрясён, что не мог ничего сказать. — Я хочу, чтобы этого больше не повторялось. — Чего? — он всё ещё не мог прийти в себя. — Чтобы ты, — эльф снова нависал над ним, — не распускал руки, — произнёс он угрожающе. — А можно я сам буду решать, когда, где, с кем и как я буду распускать свои руки? — Схим снова завёлся. — Нет. — На каком основании? — Я так сказал! — Какое вообще твоё собачье дело? Да пошёл ты нахер отсюда. Следопыт хренов. Схим видел, как эльф набрал полную грудь воздуха. Как сжались его кулаки, желваки играли на скулах, а кончики ушей дрожали от бешенства. «Ну всё. Сейчас он меня…» — мелькнула мысль. Но эльф с шумом выдохнул, втянул воздух ноздрями и, пинком открыв дверь, вылетел из комнаты. Схим доковылял до постели и опустился на неё без сил. Ноги противно тряслись, и всё тело начинала бить дрожь. «Нет, Схим, нет». — Близилось утро, но он никак не мог уснуть и ворочался на своей лежанке — «Нет. Этого не может быть. Это просто невозможно». Одна и та же мысль текла по бесконечному кругу: «Нет. Этого не может быть. Этого не должно быть. Зачем это?» Он изводил себя снова и снова: «Нельзя. Нет. Нельзя. Даже не вздумай. Это смерть». Высокий воин стоит на крепостной стене и смотрит на пылающий посад. Походный костюм как у всех, но чёрный плащ, отороченный мехом, и серебряный обруч на лбу выдают в нём знатного лорда. Длинные черные волосы, рассыпавшись по плечам, сливаются с плащом. Снизу долетают крики. Там суетятся и бегают люди. Женщина, маленькая — мама говорит, такие живут в сказках — с растрёпанными волосами, вымазанной сажей лицом и в какой-то рваной дерюге, бросается в ноги бегущему солдату, охватывает его колени, что-то кричит, умоляя, пинком он отшвыривает её в сторону и кидает горящую головню прямо в овин. Женщина поднимает голову, и вой её сдирает кожу до самых костей. А там трое окружили ещё одну. Почему она лежит и не двигается? Ведь они смеются. Им же весело. Истошно вопит то, что осталось от тела, привязанного к мечущейся лошади, пытающейся найти выход из этого огненного безумия. Вспыхивает ещё один сарай, и через мгновение откуда-то с крыши падает горящая фигура и бежит, бежит, не видя, куда, обезумев от боли, пока один из солдат не проявляет милосердие, разделив её на две части. Вспыхивают новые и новые дома, и жар долетает уже сюда на стену. Сладкая вонь горелого мяса, волос и тряпья. Беснуется пламя и рёв его, сливаясь с воплями людей, заполняет голову. Боги выплеснули на землю кубок кипящего огня. Эллаардар поворачивает голову. Теперь у него не красные глаза и не торчат клыки. Демон упирается взглядом прямо в него. — Ты… — палец его поднимается, и Схим знает, что это значит. И в этот момент он, как и в детстве, просыпается от собственного вопля. Чёртов эльф. Лучше бы он был с красными глазами, торчащими клыками, горбатым носом и всем, чем награждало его детское воображение, когда он слушал мамины сказки. Но этот Элаардар был ещё хуже. Схим застонал и вытянулся.