Остров

Что люди подразумевают под «здоровыми» или «правильными» отношениями? Прежде всего, любой из нас тут же скажет о поддержке. Если ты любишь человека, то ты всегда готов подставить ему плечо, успокоить, утешить, что бы ни произошло. И снова посреди тихой ночи в одной из спален раздался протяжный испуганный крик. Хёнджин, проснувшись от этого, соскочил с кровати и побежал в соседнюю комнату, сильно топая ногами по ковролину. Перед ним возникла та же самая картина, что и вчера, и позавчера, и ещё пару дней назад: весь вспотевший Минхо сидит шокированный на взъерошенной постели, устремив свой напуганный взгляд куда-то вниз, а губы его дрожат. - Опять?! – возмутился Хван, заходя в спальню. Ли медленно повернул голову к нему, ничего не ответив. Хёнджин уже оказался вплотную к краю кровати и смотрел на Минхо сверху вниз. Глаза старшего слегка искрили от наступающих слёз, а сам взгляд был настолько беззащитным и жалобным, что Хёнджину уже самому захотелось разрыдаться. - Он... н-надоел мне уже, - тихо прорычал Ли. – П-почему он снится мне? - Эх, мне бы знать, - печально выдохнул Хван, заботливо погладив старшего по голове. – Ты слишком сильно переживаешь. После этих слов по щеке Минхо прокатилась слеза, и Хёнджин смахнул её пальцем, а затем прижал парня к себе, крепко обняв. Тот не плакал, не всхлипывал, а просто громко и тревожно дышал носом. - Не уходи, - прошептал он Хвану в плечо. – Останься здесь. - Конечно, - согласился Хёнджин и залез на кровать. Чуть позже Минхо уснул на груди Хёнджина, а тот долго ещё слегка трепал его волосы и смотрел в окно, пока сам не предался Морфею. И больше никому кошмары не снились. Большинство, не колеблясь, начнёт говорить о взаимопонимании, поддержке, отсутствии манипулирования и абьюза. Конечно же, всё прекрасно, только когда царит гармония, покой, когда партнёры уважают друг друга. Однако никто не осмелится сказать, что доминирование и унижение в отношениях – это нормально. Но нельзя отрицать факт существования некоторых фетишистов, которым нравится либо оскорблять, либо быть оскорблённым, и всё это исключительно в романтических, любовных рамках. Это может казаться странным, но всё-таки принять это стоит. Кем только Хёнджин не был для Минхо! Урод, мерзавец, жуткий тип, козлина и прочее... Хван устал считать. Ли сам понимал, что ведёт себя нездорово: ненормально сначала откровенно поливать грязью человека, а потом целовать его и шептать об искренней любви. Это действительно казалось ему странным, но ничего он не мог поделать. Это была некая вредная привычка, от которой трудно избавиться. Что ещё больше удивляло – Хёнджин умудрялся терпеть буквально всё. - Я жалею о нашей встрече, - кричал Минхо сквозь слёзы. – Зачем ты здесь? Я починил лодку, так что проваливай! А потом он бежал вслед за младшим, боясь, что тот действительно исчезнет навсегда, оставив его вновь наедине со своим сумасшествием. И затем они снова обнимались и целовались на холодном берегу, поражаясь внутри себя своей импульсивности и эгоизму. Иногда любовь может спровоцировать человека, заставив его пойти на необдуманные поступки. И даже если эти поступки сами по себе безобидны и безвредны, их странность и необъяснимость может удивлять. В таких случаях этого человека, опьянённого сильным чувством, стоит утешить и подбодрить, уверить его в том, что он не один, ему всегда помогут, его не оставят одного. Минхо стоял в небольшой серой ванной и пристально смотрел на себя в зеркало. Нельзя сказать, что ему было противно от своего отражения. Скорее, это была некая временная усталость от самого себя и желание как-то измениться. Ли думал, что Хёнджину явно становится скучно здесь, и ничего он не придумал лучше, чем сделать что-то со своей внешностью. Однако Минхо по натуре совсем не художник: его фантазия слишком ограничена. Он нажал на кнопку электрической бритвы – тишина в ванной тут же нарушилась громким и раздражительным дребезжанием. Сделав глубокий вдох, Минхо провёл бритвой посередине макушки, начиная со лба и не доходя до конца. Затем он сделал так же и по бокам и потом прошёлся по всему затылку. Клочки волос разлетались в разные стороны и медленно и бесшумно, словно пух или снег, падали на пол. Свободной рукой пройдясь по всей голове и убедившись, что работа сделана, Минхо выключил бритву и снова погряз в холодную тишину. Тут зашёл Хёнджин, который как раз искал старшего и услышал шум, проходя мимо. От увиденного он сначала хотел рассмеяться, но тут Ли окинул младшего свирепым и полным презрения взглядом, отчего сердце сразу ушло в пятки. - Тебе идёт, - осмелился сказать Хван и тут же понял, что нисколько не соврал. Минхо вновь глянул на себя в зеркало и неожиданно сам расхохотался. - Я словно какое-то яйцо! - весело сказал Ли, и от этих слов Хван сам не удержался и прыснул. Они долго бились в истерике от смеха: Хёнджин неустанно проводил рукой по «ёжику» Минхо, а тот пытался отстраниться и вместе с этим восстановить своё дыхание. Позже они вместе подметали пол от волос, а в них внутри закралась надежда, что теперь у них всё будет хорошо. Вместе пройденные трудности – залог долгих и крепких отношений. Пока оба помнят, через что они смогли пройти лишь совместными усилиями, они останутся вместе, чтобы преодолеть и любые другие преграды. - Почему ты каждый вечер сидишь здесь? – поинтересовался Хёнджин, выходя на берег и садясь рядом с Минхо, который уже второй час сидел на мокром песке и задумчиво щурился вдаль. - Жду наших врагов, - с неким отчуждением ответил тот и по привычке провёл рукой по выбритой голове. За пару дней он успел заметить, что без волос сидеть по вечерам стало ещё холоднее. - В каком смысле? – не понял Хван и тоже устремил свой взор в горизонт, который был слишком спокойным и не предвещал никаких незваных гостей. - Я думаю, - начал объясняться Минхо, - что совсем скоро сюда явится кто-то и убьёт нас. Мы скоро умрём. Хёнджин от услышанного немного смутился и забеспокоился, но решил не подавать виду, а лишь помотал головой и несерьёзно усмехнулся. - С чего ты взял? – сказал он, пытаясь звучать весело и расслабленно. - Твой блондин сказал! – нервозно процедил Ли, яростно посмотрев на младшего. – Кто-то должен приплыть сюда и прикончить нас. - А-а-а, - изобразив понимание, протянул Хёнджин. – А ты хочешь, чтобы нас убили? - Не знаю, - не скрывая, признался Минхо и взял Хвана за руку, переплетя их пальцы. - Я не хочу, хён, - сказал Хёнджин, пододвинувшись к старшему ближе и уткнувшись тому в шею. – Давай придумаем что-нибудь. - Давай, - тяжело вздохнув, произнёс Минхо и снова уставился вдаль, сам не понимая, зачем: то ли снова выискивать глазами чужаков, то ли просто насладиться видом спокойных волн, искрящих красным светом от закатного солнца. Доверие играет очень важную и чуть ли не ключевую роль в любых взаимоотношениях. Все считают, что если любишь человека – ты доверяешь ему. Ты можешь доверить ему все свои секреты, но помимо этого ты можешь доверить ему самого себя. Ты словно прекрасно знаешь, что тебе не сделают неприятно. О боли тут нечего говорить – кто-то буквально живёт грубостью. Они молча сидели на кровати, глядя друг другу в глаза. В атмосфере витала неловкая звенящая тишина, вызванная страхом сказать или сделать что-либо, что могло бы стать побудительным толчком. - Мне страшно. - Мне тоже. - Но я хочу. - А я хочу ударить тебя. - Потому что ты меня любишь?.. - Это странно, да? - Не знаю. Мы с тобой уже взрослые, но не можем этого сделать. Вот что странно. - Столько времени прошло с тех пор, а я никак не могу успокоиться и забыть. - Нас тянет друг к другу, но мы просто боимся. - Да. Пребывание в плену оставило тяжёлую травму обоим парням. Им придётся с этим жить, им придётся помнить об этом. Они оба, казалось, сошли с ума от череды многолетних изнасилований противным мужиком, и теперь из-за этого не могут устроить свою личную интимную жизнь. Всё буквально напоминало им о тех днях. Теперь для них это связано с одной лишь болью, но они понимали, что способны превратить это в удовольствие. Остаётся только сделать первый шаг. Хёнджин до сих пор помнит самый первый комплимент от Минхо. Это было ещё в плену, когда у них не было чёткого плана побега, во время очередного душевного разговора, затрагивающего их отношение к дальнейшей жизни, если она действительно будет. - На самом деле, - сказал тогда Минхо, - ты хороший человек. Жаль только, что я смог это понять лишь здесь. В тот момент Хван был буквально ошарашен: казалось, есть шанс. Однако о каких шансах идёт речь, когда они сидят прикованные в подвале и считают дни до смерти? Оттого он совсем скоро перестал вспоминать эти слова, да только забыть их уже никогда не смог. Теперь вместо комплиментов Хёнджин слышит только оскорбления, поэтому даже сейчас он бы тоже оказался шокирован, услышь он от Минхо какие-то добрые и ласковые слова. Старший внезапно наклонился к лицу Хвана ближе. - Я правда странный, - прошептал он, устремив свой взгляд на губы Хёнджина, - но ты действительно замечательный. От этих слов младший встрепенулся и слегка отстранился назад – в животе впорхнули бабочки, а сердце бешено застучало, отдаваясь пульсацией в ушах. Ли, не переставая смотреть на губы, стал тянуться к нему ещё ближе, словно внезапно приобрёл огромную уверенность в своих действиях и понял, что будет дальше. Затем он схватил Хёнджина за талию и резко притянул к себе – их носы соприкоснулись; дыхание участилось. Минхо слабо и легонько, чтобы вновь не поранить, вцепился зубами в нижнюю губу Хвана, а затем, обеими руками обхватив голову младшего, поцеловал его уже сильнее, всё глубже проникая языком. Целуясь, они готовы были растерзать друг друга, считая, что только так они могут выплеснуть всё своё влечение друг к другу. Их руки то скользили по шеям, спинам, бёдрам друг друга, словно натирая до обжигающей температуры, то до боли сжимали плечи и талии; вскоре пальцы вплелись в петли и принялись ловко высвобождать из них пуговицы – постепенно, но быстро и судорожно рубашки оказались расстёгнуты. Вскоре руки парней уже нырнули под ткань и дотронулись до тёплой кожи спины, торса и груди, которая тут же покрылась мурашками от чужих прикосновений и нарастающего возбуждения. Внезапно Хёнджин оторвался от поцелуя, и Минхо вопросительно уставился на него. Но оба тут же поняли: нужно продолжать и двигаться дальше. Слегка дрожащими руками Хван дотянулся до ремня на брюках старшего, чтобы расстегнуть его. Однако тот сразу же почувствовал необъяснимую тревогу: что-то неведомое словно хотело противостоять этому. Звон пряжки сильно отозвался в его ушах подобно оглушающему колоколу или страшной сирене – Минхо тут же испуганно отпрянул и отодвинулся, чтобы Хёнджин не смог завершить начатое. Младший тут же взглянул в его глаза. - Ч-что такое? – неуверенно шепнул он. - Я... мне... Ты... О, боже. Ли действительно не знал, что сказать. Непонятно было, хочет ли он близости или нет. Он боится, но он обязан избавиться от этого страха: прошло уже десять лет, и больше он не намерен это терпеть. Как ни странно, Хван вошёл в положение. Он аккуратно приобнял Минхо и начал слегка покачивать его, постукивая ладонью по его спине и тем самым успокаивая его. - Не сейчас, не сегодня, - приговаривал он ему в ухо, - потом... Позже они так и заснут в обнимку, с расстёгнутыми рубашками и слезами на глазах. Какими же всё-таки тяжёлыми оказались последствия испорченной юности, проведённой в сыром подвале с синяками на венах и ноющими от боли задами. Если человек является инициатором и зачинщиком в абьюзивных отношениях, то это значит, что где-то в глубине души он слаб духом. Он беззащитен и нуждается в помощи. Однако нередко случается так, когда его партнёр и есть его помощь и спасение. Часто это выглядит со стороны как способ самоутверждения за счёт унижения своего любовника, но не нам судить о таком. Как и о том, какие пристрастия могут быть у таких людей. Фетиш – это нечто, что вызывает дикое обожание или даже зависимость. Это может быть всё, что угодно: от голых щиколоток до милых платьев. И бывает так, что среди фетишей могут быть и оскорбления тоже. Кому как, а многие не считают такие отношения здоровыми и нормальными. Возможно, таким фетишистам нужна психологическая реабилитация. Или же просто тишина и покой. - Узнаёшь? – спросил Минхо у Хёнджина, показывая ему чистый костюм покойной горничной. - Д-да, - неуверенно буркнул тот, внимательно рассматривая белоснежный фартук, рюшки на рукавах и пышную юбку. Красивое платье, ничего не скажешь. - Примерь, - внезапно скомандовал старший и всунул платье Хвану прямо в руки, а затем вышел из спальни. Удивительно, но костюм сидел как влитой: Хёнджин долго крутился у зеркала, рассматривая себя в совершенно новом и непривычном образе со всех сторон. Нельзя было сказать, что ему нравилось, но и дикого отвращения он не испытал. Однако всё-таки был некий дискомфорт: возможно, факт того, что это платье принадлежало умершему человеку, не давал ему покоя. От увиденного Минхо весь обомлел: появилось странное чувство облегчённости, будто Хёнджин в платье – это то, в чём он нуждался все эти годы. Ли словно заново влюбился в Хвана, и в этот раз его влюблённость была гораздо чище и выше. Больше не хотелось назвать младшего уродом или мерзавцем, ведь сейчас казалось, что тот – ангел, сияющий изнутри. Минхо был готов упасть на колени перед прекрасным Хёнджином и покаяться в грехах, только чтобы получить спасение. Теперь всё получалось: блокируя свои противные воспоминания, они научились по-настоящему и по-взрослому наслаждаться друг другом, чувствовать друг друга каждой клеткой тела, испытывать судорожное волнение даже в своих костях. Они кусались, щипались и царапались, ибо им нравилась эта боль, которая ощущалась по-другому, как-то необыкновенно и от этого очень приятно. Стоны и выкрики от удовольствия нарушали привычную напряжённую тишину в особняке и ласкали обоим слух, особенно после осознания того, что раньше они слышали только жалобные скуления и отчаянные крики друг от друга. Наконец они смогли познать эту благодать, о которой долго мечтали. Это действительно для них стало той самой желанной свободой и тем самым невероятным счастьем. Теперь, казалось, им ничего не нужно: всё становилось на свои места, пусть даже ценой новых ссадин и синяков, которые потом можно неустанно целовать и облизывать. Отныне никаких ограничений и недомолвок: хочешь – целуй, хочешь – раздень до гола, хочешь – оставь на шее огромный засос в стремлении жадно высосать всю жизненную энергию. Только будь рядом и спасай меня. После того, как Минхо отыскал в прачечной ещё пару платьев горничной, Хёнджин стал носить их, не снимая, постоянно сменяя их друг за другом. Для Ли это было пиком блаженства: со временем они с Хваном сближались всё чаще, что позволяло им пробовать каждый раз что-то новое, будь то поза или окружающая обстановка. Так они вышли на новый уровень зависимости друг от друга, но кое-что всё-таки оставалось прежним, и это их желания: Хёнджин всё ещё охотно подчинялся, а Минхо всё ещё со всем пристрастием доминировал и управлял. И им это действительно нравилось. Оскорбления канули в лету, оказавшись вытесненными новыми выражениями: теперь это были странные угрозы, обычно произносимые в порыве эмоций перед очередной бессонной ночью. Пока один прижимал другого к себе и шептал на ухо, что хочет переломать тому все рёбра, чтобы те пронзили его лёгкие и не позволили нормально вдыхать потоки воздуха, другой начинал дышать ещё сильнее куда-то в шею, отчего та буквально обжигалась, и молить о пощаде или же продолжал игру, приговаривая, что в отместку разобьёт тому нос. Это было для них совсем обыденно, даже идеально: они обожали говорить друг другу всё, что вздумается. Когда все люди говорят три простых слова, эти парни готовы высказать друг другу целую поэму, посвящённую всем частям тела сразу, и это будет для них значить ту самую сильную любовь, которая могла бы быть платонической, но оттого и была бы слишком скучной для таких ненормальных, как они. И пусть все скажут, что это далеко не самый удачный пример отношений. Сложно судить, особенно когда у каждого свой эталон любви. Но что поделать – только сейчас они обрели своё счастье. Быть может, звучит всё это слишком непривычно и странно, однако стоит отдать им должное: эти парни столько всего пережили. Они заслуживают той самой гармонии в их грешных душах, ведь они готовы отпустить всё то, что так долго тянуло их на дно, и, расправив свои новые заново выращенные крылья, взлететь наверх навстречу миллиардам звёзд на синем небе.