Еще не всё потеряно

Уже несколько месяцев я не видел света, не смотрел на звезды, не общался с людьми. Теперь мой мир был заключен в тюремную камеру, а все общение сводилось к бессвязному бормотанию в кошмарных снах, ставшими уже обыденностью. Искалеченные трупы, раскиданные по всей гостиной моего дома, кровь, впитавшаяся в ковровое покрытие, крики от Круциатуса. И чувство вины, которое, казалось, не позволяло мне сделать ни одного лишнего вдоха, ни оставляло надежды на освобождение. Я снова и снова прокручивал в голове свою жизнь, надеясь понять, в какой момент моя семья потеряла все: свободу, уважение, власть. Я рос Малфоем. Одним своим именем я открывал любые двери и решал любые проблемы. А в итоге оказался в одиночной камере, практически приговоренным к поцелую дементора. И это было бы лучшим решением. Потому что иной вариант предполагал лишь пожизненное заточение в Азкабане и медленное сумасшествие. Я давно осознал свою ничтожность, свою ущербность и бесхребетность, но несмотря ни на что не был готов стать вечным узником в 18 лет. Ведь это значило лишь одно – вечное сожаление о своих поступках без права на прощение, без возможности изменить хоть что-то. На завтра было назначено мое слушание, это и пугало, и обнадеживало одновременно. Я знал о всех приговорах, вынесенных за этот чудовищный месяц после финальной битвы. Отца приговорили одним из первых. Я думал, что давно избавился от любви к нему, что кроме презрения уже ничего не испытываю, но мне было чертовски больно, когда я узнал, что отец получил поцелуй дементора. А спустя несколько дней боль сменилась пустотой, когда стало совершенно все равно что дальше. Ведь каждый день я видел, как бывших Пожирателей Смерти, представителей древнейших и величайших родов, уводили утром, чтобы после обеда вернуть их бездушное тело обратно в камеру. На эту же судьбу рассчитывал и я. Я беспокоился лишь о матери. Я не знал, как она перенесет мою казнь после того, как она лишилась отца. Мама, лишь мысли о ней не позволяли мне окончательно сойти с ума. Нарцисса. Она была не приспособлена к войне, к служению Темному Лорду, к бесконечным пыткам, к страху, наполнившему ее дом, к насилию, к смертям, к тому, что, выйдя замуж за Малфоя, она станет изгоем, пленницей, измученной обстоятельствами женщиной. Мама, как же больно было осознавать, что завтра я увижу ее в последний раз. Как назло, с мыслями о маме пришли такие ненужные сейчас воспоминания. О том, как я подлетал к ней на метле, сбивая на своем пути милые безделицы, относящиеся к приданному матери, такие как вазы, фигурки ангелочков, а мама вместо того, чтобы ругать, лишь трепала меня по волосам и целовала в лоб, при этом прося быть осторожным. А еще по утрам в выходные дни она сама всегда готовила мне какао и приносила в кровать, когда я еще спал. И я просыпался от ее нежных прикосновений и приятного аромата. А еще мама любила читать мне книги. Я не всегда понимал, о чем она читала, но мне было так спокойно засыпать под ее нежный голос, наполненный любовью ко мне. Мама учила меня быть Малфоем, но не беспринципным и жадным до власти, а истинно благородным, идеальным в манерах и привычках, начитанным, целеустремленным. К сожалению, сидя в камере, ко мне пришло осознание, что я больше походил на отца, чем на маму. Я перенял у него модель поведения, презирая всех, кто был недостаточно богат и успешен. Хотя я сам никогда не ценил эти качества. Мне было важнее, насколько человек изобретателен, умен, сообразителен, верен своим идеалам. Таким идеальным человеком для меня после смерти стал Северус, с которым мы тоже не всегда находили общий язык при жизни. Мой крестный оказался человеком, которым мне теперь уже никогда не стать. С такими мыслями я погрузился в тревожный сон, наполненный предсмертными криками, чтобы завтра предстать перед Визенгамотом.