Еще не всё потеряно

Трансгрессия прошла удачно, но меня слегка покачивало. Давно я не перемещался. Нет, мне не было это запрещено, просто такой необходимости не возникало. Дом и работа были в одном здании, с Грейнджер мы предпочитали перемещаться по каминной сети, к маме я обычно добирался на такси. И вот это странное чувство. Хогсмид был оживлен, но в нем не было толп студентов, все-таки было лето – время каникул. Осмотревшись по сторонам, я невольно задержал свой взгляд на новом магазинчике, который привлекал своей необычностью, сказочностью. Будь я помладше, я бы обязательно попросил маму отвести меня в него. - Нравится? – поинтересовался Поттер. - Очень кричаще. Но студенты, я думаю, будут любить это место. - Это магазин Рона,- пояснила Грейнджер. Видимо мое удивление скрыть не получилось. - Он не пошел в Аврорат, а занял место Фреда в семейном бизнесе. Ему непросто заменить брата, но работа выматывает его, не давая возможности думать о том, что произошло. Он пытается стать вторым сорви головой, весельчаком, но… - У этого придурка ума на это не хватит, - вначале прокомментировал я, а потом осознал, что сказал. Грейнджер вскинула брови, но видимо решила сделать вид, что не расслышала, а я поспешил заткнуться. Не хватало еще ссориться с единственными людьми, не наплевавшими на меня из-за кого-то рыжего чудилы. Мы пошли по центральной улочке, среди таких знакомых, но в тоже время весьма изменившихся витрин. И, вдруг, я как будто вернулся в школьное время. На третий курс, когда нам наконец-то разрешили походы в Хогсмид. Я тогда шел в компании друзей по этим же улочкам, болтал об учебе, о том, как Грейнджер меня достала, как несправедливы профессора, имеющие особенную слабость к местной знаменитости – Поттеру. Только теперь рядом со мной шли не Крэб и Гойл, а тот самый Поттер и та самая Грейнджер. А еще в Хогсмиде, я всегда любил одно кафе-мороженное. Оно было расположено в закоулочке, так, что, не зная о нем, вряд ли бы зашел в него. Но какое же там было вкусное мороженное. - Ребята, подождите минуту, я сейчас, - поддавшись внутреннему порыву, я решил купить себе самое большое мороженное как тогда, до войны, до служения Лорду, до поцелуя дементора, подаренного моему отцу. Я купил мороженное и для Поттера с Грейнджер. Я уже знал, что Грейнджер любит ванильное, с шоколадом. Поттеру я купил тоже ванильное, а себе самое любимое и самое вкусное – фисташковое. Такой мой поступок развеселил грифиндорцев. - Даже мороженное должно быть зеленого цвета? – пошутил Гарри. - Да ну тебя, - беззлобно огрызнулся я. Не мог же я рассказать им о том, что в Мэноре мне запрещали есть сладкое и мороженное в том числе. Что впервые я попробовал мороженное на дне рождения Паркинсон. И тогда оно было фисташковым. И мне так понравилось, что вернувшись домой я приказал домовикам принести мне целую миску с фисташковым мороженным. И съел его все за один раз. А потом я заболел. Я боялся сказать причину своей болезни, потому что знал, что меня накажут. И когда отец действительно узнал о мороженном, он запретил мне летать на метле целую неделю и закрыл библиотеку на ключ, лишив меня тем самым двух самых главных развлечений. Не знаю, чего он хотел добиться своим наказанием, но с тех пор, я всегда назло отцу покупал именно фисташковое мороженное. Сейчас мне уже не нужно было делать это назло, да и от отца осталась лишь оболочка, но фисташковое мороженное не стало от этого менее любимым. Незаметно для меня мы подошли к тому самому месту, где погиб Снегг. - Драко, ты готов? – как-то слишком участливо поинтересовалась Грейнджер. Не знаю, чего эти двое ожидали от меня. То ли приступа истерики, то ли того, что я начну биться головой о землю в припадке бешенства, то ли Круциатуса, который я бы стал раскидывать во всех, кого увидел. А мне хотелось лишь одного: остаться здесь в одиночестве. И Грейнджер, казалось, догадалась о моих чувствах. - Он умер здесь, на этом месте. - сообщила она, положив венок к одной из стен визжащей хижины. – Мы подождем тебя снаружи. Я был благодарен, что эти двое оставили меня здесь в одиночестве. Мне нужна была эта минутка наедине с человеком, любившим меня, как родного сына. Именно Снегг учил меня окклюменции, когда я был еще мальчишкой и даже не предполагал, что спустя годы этот навык спасет мне жизнь. Именно со Снеггом я говорил о девчонках, и он научил меня противозачаточному заклинанию. А еще Снегг учил меня играть в шахматы. Он верил, что эта игра учит продумывать свои поступки наперед. Он подарил мне первую метлу, он улыбался только мне, он смеялся только со мной. Наверное, я был единственным человеком, после Лили Поттер, которого он искренне сумел полюбить. Да, после меня в его жизни появился Поттер, занявший все его сердце, но я был первым. Хотя бы в этом. Почему же ты, крестный, не подготовил меня ко всему этому? Почему не уберег? Почему ни разу не заикнулся о том, что быть Пожирателем смерти – это значит привести свою семью к гибели. Почему никогда не рассказывал о любви к Лили Поттер и ее сыну? Я бы понял. Поменял бы к нему отношение. Хотя, нет. Было бессмысленно врать самому себе. Я бы не понял. Я был так избалован и капризен, что не понял бы. Поэтому ты и молчал. Ты знал меня лучше, чем кто-либо. И ты же верил в меня. Ты оставил мне все своим записи, ингредиенты, свой дом, в который я так и не рискнул войти. Ты надеялся, что после всего меня ждет жизнь. Не в Мэноре, а в твоем доме. Господи, почему у меня не осталось тебя. Как бы проще стало пережить все это, если бы я знал, что могу прийти к тебе и поделиться своими мыслями, сомнениями, переживаниями. Я знал, что у меня есть мама, но для нее у меня все всегда должно быть отлично. А с тобой я мог бы просто поплакать, вспоминая Крэба или Беллатрису. Тебе я бы мог доверить свою главную тайну, о том, что влюбился в девушку, которую никогда бы не одобрил ни один из моих предков, и ты бы понял, ведь у тебя была своя собственная грязнокровка. Но ты бросил меня, ушел. Теперь у тебя нет проблем, переживаний, а я остался один!!! - Чертов Снегг!!! – закричал я в ярости. Я колотил то место, на котором ты лежал, истекая кровью, и ненавидел тебя за то, что ты меня бросил. За то, что не доверил мне ни один из своих секретов. За то, что, любя меня, ты не позволил быть мне по настоящему близким для тебя человеком. - Ненавижу!!! - Драко, всё хорошо. – попыталась успокоить меня Грейнджер. - Он бросил меня!!! Он не имел права умирать!!! Он ДОЛЖЕН был ЖИТЬ! Понимаешь!!! Он был для меня… Он … - Он любил тебя. - А я его. Он был не просто крестным, он заменил мне отца и бросил! Бросил тогда, когда я в нем так нуждаюсь!!! Чертов Снегг!!! - Пойдем, - Грейнджер потянула меня на выход, пытаясь привести меня в чувство. Поттер стоял в стороне и делал вид, что ничего не видит и не слышит. Это было очень великодушно с его стороны, сделать вид, что он не заметил мою слабость, мое отчаяние, мою боль. Мне потребовалось несколько минут, чтобы натянуть маску безразличия. Теперь меня волновало лишь то, что Грейнджер видела меня ничтожеством, к тому же не впервые. Но почему-то это не злило. Мне казалось, что эта девушка имеет право на то, чтобы видеть меня настоящим, видеть мои истинные чувства. Успокоившись, я еще раз присмотрелся к хижине. И заметил табличку, которую я сразу не приметил. «Здесь умер величайший волшебник, директор Хогвортса, зельевар - Северус Снегг», а дальше стояли года жизни. Неужели это все, что можно было сказать о крестном. Великий волшебник, страдавший от насмешек грифондорцев, никем не любимый всю жизнь – лишний ребенок в семье, лишний мальчишка в слезиринской гостиной. Тот, что не сумел добиться любимую девушку, тот кто всю жизнь скрывал за черными мантиями и высокомерным взглядом израненное сердце. Человек, который так и не простил себя за смерть возлюбленной. Это было так нечестно, несправедливо. Он стал псом, преданно служившим Дамблдору и ушедшим вслед за ним. - Он был добрым, - неожиданно для всех заговорил я, рассказывая, как будто Поттеру, но обращаясь скорее в пустоту. – Он пил только зеленый чай и виски. И не клал сахар в чай. У него был любимый плед, в который он укутывался, читая книги. Этот плед был бордового цвета- грифиндорского. Его любимым поэтом был Шекспир. Он мог перечитывать его книги одну за одной, и после каждого прочтения он становился задумчивым, но еще более добрым. Он любил гулять под дождем без зонта. Ему идеально подходил дождливый пасмурный Лондон. Его патронусом была лань, такая грациозная, красивая. Порой он просто вызывал паторонуса и смотрел на него долго-долго. А после смахивал с щек слезы и шел спать. Он думал, что я этого не вижу, но я видел. И никогда не спрашивал об этом, словно боясь влезть туда, куда меня не приглашали. Он вел дневник, но использовал шифр. Я знаю его шифр и могу прочитать все, но боюсь. Он был самым лучшим крестным, понимаете? Почему-то мне было очень важно, чтобы они понимали, что Снегг был не тем, каким они его запомнили. - Он был великим. Мудрым. Храбрым, - подтвердил Поттер. - Нет, Поттер, он был просто лучшим. Грейнджер и Поттер решили не спорить со мной. И, пожалуй, это было благоразумно. Сейчас я очень туго соображал, а эмоции брали верх над разумом. - Пойдемте в Хогвартс, Макгоногалл нас уже ждет, - предложила Грейнджер. И мы в полной тишине направились к замку.