Еще не всё потеряно

С одной стороны Хогвартс был таким же, как я его запомнил – величественный, полный магии, холодный, но с другой стороны многое изменилось. Теперь у меня были с ним связаны очень болезненные воспоминания. По этому мосту шел Темный Лорд, когда принес тело Поттера к замку. На этом мосте лежали трупы Алисы и Вилли, погибших от рук кого-то из Ордена. На том месте Долгопупс говорил свою пламенную речь, о том, что Поттер в сердцах тех, кто готов за него бороться. Они верили, что он погиб, но не сдались ни на минуту. Девчонка Уизли плакала в объятьях какого-то из братьев, будучи уверенной, что потеряла ненаглядного Поттера навсегда. А там, в зале лежали трупы. Много трупов: школьники, некоторым из которых не исполнилось даже 17. Большинство из них были гриффиндорцами, но были и когтевранцы, пуффендуйцы. Мне казалось, я не имел права туда заходить. Только не туда, где их убивали, пытали, калечили, делали уродами, ломали, уничтожали. Я думал, что для меня одного это сложный шаг, но стоило взглянуть на Грейнджер, как я осознал, что это непросто и для нее. - Грейнджер, - негромко позвал я и протянул ей руку. - Гермиона, ты как? – очень заботливо поинтересовался Поттер, обняв ее и прижав к себе. Она не могла говорить. Мне казалось, что она должна была разрыдаться, но нет, ее глаза были сухими, но совершенно безжизненными. Неужели эта девочка пережила столько же, сколько я. Я никогда не задумывался какого это было находиться на другой стороне. Что они чувствовали, когда шли на верную смерть без надежды на то, чтобы остаться в живых. Что это было смелость или глупость? - Гермиона, если не хочешь, мы вернемся, - предложил Поттер. Казалось, он был единственным, кто был рад вернуться сюда. Конечно, ведь в многочисленных интервью он всегда говорил о том, что Хогвартс - его единственный дом. Хотя я бы не смог жить в таком доме. У меня ведь тоже был дом, уничтоженный войной. Красивый замок, в котором я когда-то был счастлив, превратившийся в пыточную, в крематорий, в камеру смерти. И я бы уже никогда не вернулся в него. А Поттер, он, казалось, был рад возвращению. - Гарри, Гермиона, Мистер Малфой, - раздался от входа голос нынешнего директора – Минервы Макгоногалл. – Рада вас видеть. – эта фраза был обращена, конечно, исключительно к моим спутникам. - Здравствуйте, директор, - я постарался продемонстрировать ей уважительное отношение. - Вы решили вернуться на учебу? – поинтересовалась директор с тревогой в голосе. Поттер подошел к директору и обнял ее очень нежно. А вслед за ним и Грейнджер обняла любимого профессора. Они стояли обнявшись, словно ведя немой диалог, раскрывая душу друг другу без слов, ведь и так всё было очевидно. Лишь я был лишним. - Мистер Малфой, вы не хотите обнять любимого профессора по трансфигурации. Хотя бы в благодарность за превосходно, которую я ставила вам все эти годы? – поинтересовалась директор, когда я решил отойти немного в сторону. Как же это было неожиданно. Я застыл в нерешительности. В последний раз, когда я ее видел, она стояла так же у входа в Хогвартс, и с ужасом смотрела на тело Поттера. Она была в разорванной мантии, с растрепанными волосами, и с царапинами на немолодом лице. Сейчас же она была элегантна, собрана. Но еще я почувствовал, что изменилось ее отношение ко мне. Больше не было презрения в ее глазах. Нет, она не смотрела на меня с такой же нежностью и любовью, как на своих воспитанников, но и не смотрела на меня свысока. Господи, как же мне хотелось ее обнять. Как мне хотелось, чтобы кто-то обнял меня. Просто несколько минут человеческого тепла. Но что-то останавливало меня. - Ну же, - словно пробиваясь сквозь стену моего недоверия, обратилась ко мне профессор. И я сделал шаг навстречу. Затем еще один. И, вдруг, оказался в ее объятьях. Как же это было похоже на бред сумасшедшего. Ладно, общение с Поттером и Грейнджер. Их я хотя бы пытался спасти. Да и вообще, мы вместе учились в школе, ходили на одни предметы, участвовали в соревнованиях, читали в библиотеке. Но я никогда не мог предположить, что буду чувствовать человеческое тепло и участие от Минервы. Они-то и со Снеггом всегда держались на дистанции, а уж ко мне она всегда относилась как к дорогой побрякушке, которую внесли в дом, и не знали куда деть в связи с ее ненужностью. Из-за ценности выкинуть жалко, но и никуда не подходит. - Как вы, Драко? - совсем тихо поинтересовалась она, все еще не размыкая объятий. Хотелось сказать, что плохо. Что я потерян, испуган, одинок. Что я не знаю, чем дальше заниматься, как помочь матери, как смотреть в глаза людям, чьи родственники погибли в войне. Но я не мог вымолвить ни слова. - Драко, если вы захотите вернуться, в Хогвартсе для вас всегда найдется место, знайте об этом. Мне так много хотелось сказать этой женщине, но все слова застряли в горле комом, и я смог лишь прошептать «спасибо». Как же все это было странно. Как же все было неправильно. Профессор Люпин добрый, честный, отважный сейчас лежит в земле, его маленький сын растет с моей тетей, а я стою в том месте, где их убили не без моего участия и дышу, живу, думаю о будущем. А Фред. Он ведь тоже был лучше меня. Такой же чистокровный, но только смелый, веселый. Его любила вся школа, им восхищались. Уже в 17 лет он открыл свой бизнес и был в нем успешен. Он мог бы стать примерным отцом, он бы был настоящей опорой своей семье. Но он умер, а я жив. Я, который не знает, что такое любовь, дружба, семья. Которого -то большинство людей терпело только за то, что боялись разгневать Люциуса. Так не должно было быть. Я не имел права выжить после всего этого! И все это из-за поганной грязнокровки! Я посмотрел на нее. И у меня сердце сжалось от жалости. Я обвинял эту девочку, которая сейчас выглядела совсем потерянной, несчастной, измученной. У нее дрожали колени, плечи были опущены, глаза распахнуты от ужаса. Она сейчас была в личном аду, который мне был незнаком. Такая сильная и хрупкая одновременно. Умная и бестолковая. - Гермиона, - тихо позвал я ее. Но она не услышала. Она была так глубоко в себе, что казалось, даже если я дам ей пощечину, отомстив за историю на 3 курсе, она вряд ли ее почувствует. - Гермиона, посмотри на меня, - я постарался поймать ее взгляд. Такой мало осознанный, но зацепившийся за мои черты. – Ты не виновата. Ты не виновата, что выжила, что не смогла спасти всех. Это не твоя вина. Ты слышишь, - я встряхнул ее за плечи, добиваясь от нее хоть какой-то реакции. - Это наша вина, Малфой. Наша, - прошептала спасительница волшебного мира. - Гермиона, не смей так говорить, не смей так думать. Ты спасала этого из раза в раз, ты не сдалась под пытками, ты проникла в банк и улетела из него на драконе, ты устроила тайное общество, которое боролось с Темным Лордом, ты уничтожала крестражи. Ты героиня этой войны!!! У тебя, черт побери, орден Мерлина 1 степени!!! Не смей винить себя. Иначе мне придется лезть в петлю! Если в том, что случилось есть твоя вина, то как же жить мне, с этим? – закричал я на нее, закатав рукав и продемонстрировать уже неяркую метку. Она вцепилась в мою руку одной рукой, словно боясь упасть. А второй провела по ненавистному мне черепу. Ее касания были легкими, даже, наверное, нежными. От них у меня побежали мурашки. Она посмотрела мне в глаза. И впервые я рассмотрел в них то, чего раньше не замечал. Там была пустота, такая же, как и у меня. И, казалось бы, что эта девочка выбрала правильную сторону, и должна быть счастлива, но она была опустошена не меньше меня. Но только я был мужчиной, сильным, молодым, богатым. А она… Всего лишь маленькая девочка, которая не представляла, как ей жить дальше. Глядя на нее, я совсем потерял счет времени, забыл, что мы не одни. - Может быть пройдем в кабинет? – вернула меня к реальности директор. - Да, спасибо, - решился я наконец войти в замок. Гермиона лишь кивнула в ответ и не отпуская моей руки пошла вслед за директором. Поттер пошел следом за нами, с любовью глядя на ненавистные мне стены.