Еще не всё потеряно

Кабинет был совсем не таким, как я его запомнил. Все-таки крестный предпочитал серые тона и минимализм. Профессор Макгоногалл сделала кабинет уютнее. Нет, в нем не было кошечек и рюшек, как это было во времена Амбридж, но она заменила кресла, разделила кабинет на зоны, поставила небольшой столик для чаепития, и позволила огромной белой сове сидеть на жердочке прям в кабинете. Когда все определились с напитками и домовики принесли их, добавив к ним целую тарелку сладостей директор решила начать светскую беседу. - Как поживает Нарцисса, Драко? - Все хорошо, - вежливо ответил я, надеясь, что на этом обмен любезностями окончен. - Хорошо, вы уверены? Нарцисса потеряла мужа, чуть не потеряла вас. Она сильная женщина, но она любила вашего отца. Для нее это должно быть непросто. Конечно же непросто. Нам всем очень нелегко. Я не могу спать, так как меня преследуют кошмары, лучшая ученица школы не может войти в школу, потому что испытывает вину, герой всего магического мира проводит свободное время в компании бывшего Пожирателя Смерти, а директор интересуется не делами своих любимцев, а моей матерью. Этот мир уже никогда не станет нормальным. - Как часто вы ее навещаете, Драко? – продолжила допрос директор. - Каждую субботу я прихожу к ней на ужин, директор, - честно ответил я. Гермиона с недоумением посмотрела на меня, Поттер чуть не подавился своим чаем, а Макгонагалл решила заняться моим воспитанием. - Вы считаете, что этого достаточно вашей матери? Драко! Вы же уже не ребенок. Нельзя оставаться эгоистом всю жизнь! Вы нужны своей матери не раз в неделю на несколько часов. Она ведь начинает жизнь с самого начала! - А я! Как, по-вашему, живу я?! Вы думаете я выпиваю бокал огневиски на ужин и с легкой совестью иду спать. А на следующее утро просыпаюсь в отличном настроении и спускаюсь в магазинчик зельевара с первоклассными зельями, в котором очередь из покупателей? Да, а вечерами я снимаю симпатичных девушек и трахаю их до беспамятства? Такой вы представляете мою жизнь, директор? – под конец речи я кричал и вскочил на ноги, пытаясь не наслать на бывшего профессора заклятье. - И что же не так с вашей жизнью? – как и прежде, словно не замечая моего состояния, спокойно продолжила эта невыносимая женщина. - Не так? Дайте-ка подумать. Бывший Пожиратель Смерти с меткой Темного Лорда чудом избежавший Азкабана. Меня призирают те, кто воевал на стороне Темного Лорда, потому что я не смог убить Поттера, и меня призирают те, кто воевал на стороне Поттера, потому что я посмел на него покушаться. Меня лишили дома, отца. Я потерял в это войне друзей, крестного, себя. Я планировал получать престижное образование и делать карьеру в министерстве, но теперь это невозможно. От меня шарахаются как от дементора. Ни одна девушка не посмотрит в мою сторону, я никогда не стану счастливым супругом и отцом. Я каждый день придумываю способ, который бы помог мне умереть мгновенно, без шанса на спасения. А вы ругаете меня за то, что я навещаю маму раз в неделю. Она единственное, что держит меня над пропастью. Но я не могу вечно притворяться что у меня все хорошо. Я не Снегг. У меня это не выходит! – я наконец-то высказал все то, о чем думал в последнее время, и мне стало немного легче. - Знаешь, а я ведь чувствую тоже самое, - неожиданно будничным тоном сообщил Поттер. – Ты же знаешь, что Сириус был моим крестным. Я думал, что у меня будет семья, но он тоже умер. Дурсли, которые вырастили меня, не желают иметь со мной ничего общего. Я хотел быть мракоборцем, но после этой чертовой войны у меня не осталось сил сражаться с кем-то. И я тоже не знаю, чему посвятить свою жизнь. Я тоже задумывался ни раз о том, как бы все было проще, если бы он меня убил. И мне не пришлось посещать все эти слушанья, получать награду за то, что из-за меня гибли люди, дети оставались без родителей, родители теряли детей. И знаешь, я ведь тоже вряд ли смогу стать хорошим отцом и мужем. После этой войны я словно запретил себе любить, ненавидеть, презирать, восхищаться. Я ведь доверял не тем, ненавидел не тех. Я совершал ошибку за ошибкой, и из-за каждой моей ошибки гибли другие. У меня остался единственный родной человек – Гермиона, поэтому я держусь за нее. Я боюсь однажды проснуться и осознать, что теперь и ее нет в моей жизни, как Рона, Джинни, семейства Уизли. Я посмотрел на Поттера совсем другими глазами. Его тоже подкосила эта война. Он держался за Гермиону, а я за мать. Только он пытался быть рядом, чтобы разделить свою боль с ней, а я держался подальше от матери, чтобы уберечь ее от этой боли. Кто из нас был большим придуркам сейчас было сложно сказать. Я перевел взгляд на Гермиону, словно надеясь на ее откровение в ответ на наши, но она сидела на кресле и плакала. Я впервые не наслаждался ее слезами. Ее глаза были красными, уголки губ опустились, нос порозовел, руки тряслись. Сейчас она мне напомнила ту одиннадцатилетнюю девочку, которая сбегала в туалет, чтобы выплакать все свои обиды и неудачи. Ведь если задуматься, я видел ее слезы только на первом курсе, и когда тетя Белла пытала ее. В остальное время она была дерзкой, уверенной в себе, равнодушной к любым комментариям в ее сторону, сильной ведьмой. - Что же эта война сделала с вами, - совсем по-стариковски пробормотала Минерва, - как вам помочь? Но ответа на этот вопрос не было ни у кого из нас.