Попытка №2

В лесу никогда не бывает по-настоящему тихо. Скрип, шелест, треск слышны постоянно. Другое дело, что, находясь среди этих звуков непрерывно, привыкаешь к ним настолько, что перестаешь обращать внимание. Николай Сергеевич, вот уже без малого восемь лет следивший за этой территорией, во всяком случае, привык. Он размеренно продвигался по снегу знакомым маршрутом, разглядывая следы вокруг. Ничего подозрительного не обнаруживалось, и обход пора было бы уже заканчивать. — Бим! — позвал он, ожидая, что верный пес тут же выскочит из ближайших кустов, весело виляя хвостом, и, задорно прыгая по сугробам, двинется к дому. Когда этого не произошло, Николай Сергеевич насторожился. Обычно Бим откликался мгновенно. Перехватив ружье, Николай Сергеевич двинулся в ту сторону, куда последний раз направился пес. Метров через сто до него донеслись звуки, выбивающиеся из привычных. Собачий визг и рычание. Лесник ускорился. Бим сцепился с волчицей. Они, рыча и скалясь, катались в снегу. Все вокруг было залито кровью, и Николай Сергеевич, проследив взглядом следы, заметил двух мертвых волчат. Загрызены. Он вскинул ружье и, выждав удачный момент, выстрелил. Волчица упала как подкошенная. Лесник осторожно приблизился и ткнул дулом в серый бок. Убедившись, что зверь мертв, он повернулся к Биму. Пес лежал на снегу, истекая кровью и тонко поскуливая. Тяжело вздохнув, Николай Сергеевич поднял ружье и снова выстрелил. Рука не дрогнула, хотя пса было действительно жаль. Отложив ружье, он убедился, что Бим мертв. Он проверил и волчат. Оба мертвы. Видимо, Бим перегрыз им горло, а волчица бросилась защищать своих щенков. Николай Сергеевич устало потер лицо ладонью и почувствовал на себе взгляд. Стараясь не делать резких движений, он повернул голову и увидел Его. Огромный волк. Лесник таких здоровых и не видел никогда. Судорожно сглотнув, он потянулся к плечу за ружьем и понял, что оставил его возле тела Бима. Всего три шага отделяло его от спасения. Николай Сергеевич рванул вперед, но мощные челюсти почти мгновенно сомкнулись на его щиколотке. Был даже слышен звук ломающихся костей. Лесник упал, вытянув руку вперед, но ружье было вне досягаемости. Николай Сергеевич вытащил складной нож, готовясь защищаться до последнего, и с трудом перевернулся на спину. Волк разжал челюсти, выпуская израненную плоть, и медленно двинулся вперед. Он не сводил взгляд с жертвы и скалил окровавленную морду. Желтые глаза гипнотизировали, и становилось все сложнее даже просто удерживать нож в руках. Волк вдруг мотнул головой и медленно отступил. Он не отводил взгляд, но лесник отчетливо понял, что нападать зверь не станет. Однако расслабляться оказалось рано. На поляне стали появляться еще волки, один за другим. Они приближались, и спасения от них не было. Но первый волк бросил на них лишь мимолетный взгляд, и те замерли, продолжая скалиться. Николай Сергеевич медленно стал отползать к ружью, все так же не разрывая зрительный контакт с яркими желтыми глазами вожака. Стоило обхватить приклад, и волк зарычал, но с места не двинулся. Лесник нападать не собирался. Используя ружье в качестве опоры, он осторожно поднялся и двинулся прочь, пока эти странные звери не передумали его отпускать. Страшное место почти скрылось из вида, когда он бросил на него последний взгляд. Волк приблизился к мертвой волчице и, подняв морду вверх, длинно завыл. Остальные звери не приближались и молчали, словно давая вожаку выразить свое горе. Николай Сергеевич упал. От боли уплывало сознание, и встать не было никаких сил. Он понимал, что умирает. Как и заслужил. Один. Посреди леса. В снегу. Вряд ли здесь кто-то найдет даже его мертвое тело. Умирать было страшно, и все же где-то мелькала мысль, что он наконец отмучился и теперь настало время заплатить за все содеянное. Скольких он убил на благо родины или, скорее, власть имущих? Сколько детей оставил сиротами? Сколько крови на его руках? Всю жизнь прожил один, как сыч. Сойтись ни с кем так и не смог. Гнал от себя людей, и вот итог. Даже зверь и тот побрезговал его добивать. Хотя страшно потерял то, что Николай Сергеевич и не имел никогда. Стало не так холодно, и сильно потянуло в сон. Закрывая глаза, он молился только о небытие. Чтобы там, по ту сторону, не было ничего. Хотелось покоя.