просто поверь мне

Он приходит сюда каждый вечер, думается Бомгю. Этот парень приходит к дверям магазина каждый вечер. Приходит, но не заходит внутрь. И Бомгю интересно почему. То есть, не то чтобы прямо очень интересно, но он не против узнать, что приводит его сюда. Каждый вечер. У него светлые волосы. И хотя понятно, что такой оттенок не свойственен корейцам и чтобы его получить, нужно прибегнуть далеко не к одному осветлению, те кажутся мягкими. Он никогда не заходит внутрь. Бомгю прокручивает эту фразу в голове снова и снова, потому что она не даёт ему покоя. Хорошо, может, ему всё-таки очень интересна причина этого. Бомгю работает в цветочном магазине своей матери. Тот находится почти на самой окраине их деревеньки, и Бомгю правда долгое время не понимал, какой смысл располагать цветочный магазин так далеко от центра. Но люди сюда приходят довольно часто, да и не кажется это место уж слишком тихим. Поэтому он смирился, и даже стал видеть в этом особенность. Здесь тепло, вкусно пахнет. Цветами. А ещё здесь панорамные окна. Иногда Бомгю сравнивает это место с каким-нибудь магазинчиком из лего. Знаете, наборы для девочек «Построй свой город мечты». Там детальки обычно розовые, яркие. Вот и здесь тоже много всего яркого, и, хоть Бомгю не любит пестроту и насыщенность красок, предпочитая пастельные тона, неброские, цветочному магазину своей матери он делает исключение. Потому что это — его детство, молодость мамы и их общая ценность. Чхве Сону рано овдовела. Бомгю тогда было чуть больше двух лет, и после потери кормильца жизнь их стремилась разрушиться до руин. Но этого не произошло. Мать Бомгю — он очень гордится ею — сильная женщина, она сумела встать на ноги, и, спустя год, из старого, заброшенного домика, который принадлежал отцу (на самом деле, Бомгю не знал, почему во владении отца было это место), появился цветочный магазин Чхве. Они с матерью могли приходить сюда и просто так, в нерабочее время, отдохнуть наедине с растениями, побыть в тишине. Но этот парень. Мама говорила, что ей он ничуть не мешает. Стоит и стоит. Пока ничего не украл — пускай. Бомгю он не мешает тоже. Но Бомгю любопытный. И стеснительный, когда дело касается странных личностей, которые приходят к окнам его магазина и просто стоят… стоят и смотрят. Мысли, как рыбы в аквариуме, вертелись бы ещё очень долго, если бы не знакомый голос: — …мне нужен твой совет, но ты меня не слушаешь. Ёнджун сидел рядом с Бомгю за прилавком и недовольно покачивался на старом кресле-качалке. Откуда он его притащил — никому не известно, но в интерьер магазина оно вписалось отлично. Добавило уюта. — Слушал вначале. — Я спрашиваю: как думаешь, мне стоит кроссовки разукрашивать или нет? — Ты вообще как к этому пришёл? — недоумевая спросил Бомгю, отвлёкшись от парня за окном. — Ты же сказал, что слышал начало! — Видимо, не слышал. — Вчера моя собака, — отчеканивая каждое слово, говорил Ёнджун, — погрызла мой новый кроссовок. Слушаешь? — Ну. — И это сильно заметно. Надо что-то с этим сделать. Вот я и хочу покрасить их. — Да ты гений, — с наигранным восхищением сказал Бомгю. А может, тот парень просто присматривает себе самый лучший и дорогой цветок, чтобы потом, когда в магазине не будет никого, украсть его, — продолжал размышлять Бомгю. На самом деле, блондин не кажется способным на подобное, но в тихом омуте… Всё-таки, надо выйти, сказать ему что-то. Нет, ну не дело это. Он Бомгю отвлекает! Правда, отвлекать особо и не от чего, но причина прогнать этого парня должна быть веской. «Мне кажется, что ты хочешь что-то украсть, хотя ты вроде не крадёшь ничего, ну, в смысле, по тебе не скажешь, что ты вор, но все-таки… уйди» — звучит не убедительно. — Кто это? — прозвучал голос Ёнджуна прямо над ухом. — Ты совсем с ума сошёл?! — вскрикнул Бомгю, держась за сердце. — Ты снова не слушал меня! Вечно пялишься на этого паренёшка! — Паренёшка? — Сам придумал. Но не об этом. Ты не ответил уже на мой второй вопрос. Ещё раз такое произойдёт — я уйду. — Не велика потеря. — Ах так! — Та тихо. Вот видишь парня? — Паренёшка. — Паренёшка, — повторил Бомгю со вздохом, — видишь? — Ну вижу. — Он стоит тут каждый вечер. Ёнджун, каждый чёртов вечер. Меня напрягает это. — Хочешь познакомиться? — Боже упаси, нет! Просто… а вдруг он вор? Ну или маньяк. Или еще кто-то плохой, кто испортит мне в дальнейшем жизнь. — Ты драматизируешь, — произнес Ёнджун, взявшись за подбородок и оценивающе взглянув на парня, — посмотри на него, он ребёнок, какой вор? Бомгю посмотрел. В который раз. Блондин, волосы вроде мягкие, футболка широкая, джинсы. Ну обычный парень. Стоит. Боже мой, Бомгю бы все отдал, лишь бы он не стоял здесь. Но он не подойдет и не скажет этого, а будет молча терпеть столь сильное моральное давление и пытаться не сойти с ума. — Хочешь, чтобы я с ним познакомился? — Мне всё равно. — Я этого не хочу, так-то. Не моего поля ягода. — А спросил зачем? — Ну… — Будто если бы я ответил да, ты бы взял и пошёл к нему знакомиться. — Конечно! Ты же мой самый любимый маленький Бомгю, — залепетал Ёнджун, щипая того за щёки, — ради моего самого любимого Бомгю я горы сверну. — Да-да-да, я тебе руку отрежу, если не прекратишь. Ёнджун на это фыркнул, но отодвинулся. Они были знакомы долго. Самая банальная история дружбы: жили в соседних домах, вместе росли, ходят в одну школу. Бомгю был младше на пару лет, а ещё замкнутым и нелюдимым мальчиком. Ёнджун — полная противоположность. Этот парень был «совсем больной», как часто выражался Бомгю. Он кресло-качалку нашёл где-то! И притащил ее рано утром к дому Бомгю, мол, смотри, что добыл. И где-то же носило его ночью, где водятся кресла-качалки прошлого столетия. Собственно, без Ёнджуна, как думает Бомгю, он был бы совсем одиноким. Потому что он боится заводить новые знакомства. У него нет травм, нет болезненных историй прошлого, связанных с предательством. Хотя, есть одна. У Бомгю был хомяк. Это единственное животное, которое принадлежало только ему, за которого он был в ответе. Имени у него не было, потому что само слово «хомяк» уже звучало по-своему хорошо. И Хомяк сбежал. Вот в чем предательство и заключалось. Скучно и бессмысленно, казалось бы, но Бомгю был очень расстроен, не плакал, но чувствовал самую настоящую боль от потери. Ему тогда было тринадцать. С виду и не скажешь, что он ранимый человек. Да даже Бомгю в себе ранимости как таковой почти не замечает. Но она есть, и когда проявляется, он чувствует себя уязвимо, неприятно, но правильно, как бы абсурдно то не звучало. Самим собой. Но Бомгю не боится подходить к этому парню с наверное мягкими светлыми волосами, вовсе нет. Он стесняется, а это совсем другое. И знакомиться у него желания нет, просто прогнать. Говоря в общем: Бомгю в полном замешательстве. Что-то делать определенно надо. Это вам не решать, в какую краску кроссовки красить, здесь все по-серьёзному. И вдруг он зашевелился. Нет, не то чтобы парень с наверное мягкими светлыми волосами до этого стоял как статуя, не дыша. Он просто сделал иное движение. Будто он вот-вот зайдёт. Бомгю увидел, как его взгляд метнулся к дверной ручке. — Ты его прожжёшь глазами. — Подожди, что-то происходит. Парень с наверное мягкими светлыми волосами подошёл к двери, затем развернулся кругом и стал на прежнее место. А потом ушёл. — Ушёл? — спросил Ёнджун. Ответом ему послужил стук от упавшей на прилавок головы Бомгю. — Знаешь, если ты и в следующий раз будешь так его взглядом пилить, он тебя бояться станет. — Пусть боится. Да и вообще, он ни разу не посмотрел на меня! — Может, ты не заметил. — Я всё замечаю. — Но не всегда всё слышишь. — Ой, да иди ты. — И как давно он приходит сюда? — Недели две, наверное. Раньше он был здесь не каждый день. Раз в три-четыре. А сейчас стал приходить чаще. — Я бы подошёл и спросил. — Я не спрошу. И ты не смей! Пусть стоит. — Пару минут назад он тебя очень сильно напрягал, дёргая за ниточки твои нервишки одним только своим присутствием. Бомгю не отвечал, и Ёнджун бросил взгляд на друга. Тот снова лежал на прилавке лицом и мученически мычал. — Расслабься. Впереди целое лето, а ты тут переживаешь из-за этого чудика. Не забудь из-за него, что мы хотели собраться сегодня у меня. — Мы хотели собраться у речки. — Всё изменилось, Кая не пустили. После того раза ему долго нельзя ещё с нами к воде ходить. В тот раз Кай решил научиться плавать. И все его в этом поддержали. Но в реке течение, а Кай… Кай не очень дружит с течением. И после того, как он мокрый и совсем немного напуганный вернулся домой, к любого вида водоёмам ему приближаться запретили. Особенно, если он с Ёнджуном. — Понял, я задержусь, зайду домой ещё. — Но не на час, как обычно! — На пятьдесят девять минут. Ёнджун цокнул и вышел из магазина. Вообще, Бомгю мог бы и сразу пойти ко всем, не заходя домой. Но он хотел увеличить свой путь, чтобы подумать — на вечернем летнем воздухе это делается приятнее всего. А подумать ему нужно было много о чём… Ёнджун называет свою комнату мастерской. Хотя на мастерскую она похожа меньше всего. Просто ему как-то нужно оправдать вечный бардак, царящий в ней. Скорее всего, то старое кресло-качалку он откопал где-то здесь. Они вчетвером уже полчаса спорили на тему, красным или зеленым цветом Ёнджуну покрасить кроссовки. Не поверите, но собрал он всех как раз ради этого. Ему нужно было покрасить чёртовы кроссовки. Самому скучно. Но никто не жалуется — они любят проводить время вместе. — Смешай краски, тогда не придётся выбирать, — в сотый раз предлагает Кай. — Если смешаю, выйдет не то. — Тогда один красный, другой зелёный, — подал голос Субин. — Не-ет. Слишком разные цвета. — Почему вообще красный и зелёный? — А почему нет? — Ты не любишь ни красный, ни зелёный. — Это в прошлом! — В прошлой неделе? Когда ты решал, какими нитками тебе вышить надпись на футболке? — Тогда был жёлтый. — Жёлтый и зелёный, а в итоге ты выбрал красный! — Крась сиреневым, — сказал до этого ни слова не говоривший Бомгю, и все с недоумением посмотрели на него. Повисла пауза. — Какой сиреневый… — Нет, ну сиреневый… — Сиреневый отстой. — Это с какой стороны посмотреть, он же переливается! — воскликнул Кай. — Да хоть с какой… сиреневый… не то… — Он не переливается. — Сиреневый — это не красный, как минимум. — О боги… — только и оставалось простонать Бомгю. Он отошёл к окну. На улице уже темно, но не настолько, чтобы глаз выколоть можно было. Уютная летная ночь. Хотя Бомгю больше нравится выражение «поздний вечер». Он высунул нос в приоткрытое окно, как кот, и сделал пару глубоких вдохов. В такие вечера Бомгю понимает, как сильно любит жизнь. Рядом его друзья, которые до сих спорят о сиреневом цвете. Бомгю не признается им, что ляпнул первое, что пришло ему в голову. За окном тепло, дома отдыхает мама. У них с ней отношения очень тёплые, спокойные. Нет ни криков, ни непонимания. Чистая любовь, Бомгю не боится назвать ее идеальной. Забота, умиротворение. Он никогда не избегает возможности побыть дома, а она его никогда не держит, если Бомгю позвали гулять друзья. А когда кому-то из них нужно поговорить, то другой выслушает. Нет запретных тем, неловких и неуместных. За это Бомгю и благодарен матери — она помогла им создать друг для друга безопасный уголок, где в ненастье укрыться можно. Незаметно дискуссия тех троих перетекла в обсуждение дырок на носках. Бомгю честно не понимает, каким образом это произошло, но поучаствовать он не может, потому что дырок у него вроде как нет. Он проверил. Ветви деревьев вырисовывали необычные фигуры листьями и Бомгю придумывал к ним разные ассоциации, пока не увидел загадочной формы белый лист. Он качался странно. Потому что это был не лист. До Бомгю не сразу дошло, что это тот самый парень с наверное мягкими светлыми волосами. Он очень быстро, будто убегая от кого-то, шёл по улице, то и дело оглядываясь. Бомгю ошарашено смотрел на него, потому что какого чёрта. Нет, деревня у них маленькая, встретить можно кого угодно и где угодно, но почему этот парень попадается ему на глаза все чаще и чаще? Так ещё и сейчас в таком напуганном виде? Тот правда выглядел так, будто его только что стая дворовых собак преследовала, а сейчас скрылась в засаде, заставляя свою жертву пребывать в ещё большем страхе. И вдруг их взгляды пересеклись. Казалось бы, это должно было быть всего мгновение, так как когда за тобой, возможно, кто-то гонится, тебе не до игр в гляделки, но парень с наверное мягкими светлыми волосами остановился и стал всматриваться в глаза Бомгю. Он выглядел… как облачко. Глазища огромные, детские, волосы пушистые-пушистые, растрёпанные, а внутри зрачков любопытство и ещё искра чего-то непонятного. Он будто хотел сказать что-то или что-то сделать как тогда, возле магазинчика. Что-то иное. Но он не говорил. А потом резко обернулся и убежал. Бомгю был в растерянности. Очень долго не выходил этот взгляд у него из головы. Он решил уйти домой, сославшись на то, что мама одна, и ему не хочется надолго оставлять её. Он напридумывал ещё что-то с плохим самочувствием, но и сам забыл, что именно. Бомгю чувствовал, что сегодня ему не до друзей. Ему нужно пойти домой и… пойти домой. Поговорить с мамой, почитать, лечь спать в конце концов, но не развлекаться с друзьями. И не забывать того взгляда. Мать спала, и Бомгю на цыпочках пробрался в комнату. Открыл окно и улёгся в кровать тоже. За окном пели свои песни сверчки, где-то пищал сыч. Или то был не сыч, но звук очень похож. Бомгю в птицах не разбирается. Парень с наверное мягкими светлыми волосами от кого-то бежал. Бежал быстро и в панике. А еще он долго смотрел Бомгю в глаза. Наивно, с интересом и ещё с чем-то. Бомгю клонило в сон. У него было ощущение, что он что-то не закончил, что-то не сделал или не узнал. Нечто важное. Но когда разум начал проваливаться в небытие, до него донёсся тихий звук, похожий на песенку или мурчание. Приятное и успокаивающее. И чувство это постепенно исчезло, а Бомгю крепко и сладко заснул. Бомгю редко видит сны. Он где-то услышал, что человеку что-то да снится всегда, просто после пробуждения мы мгновенно забываем об этом. Но Бомгю уверен, что ему не снится совершенно ничего, мозг не работает абсолютно. Поэтому сегодняшний сон стал для него чем-то удивительным. Ему очень смутно помнится целая картинка: только какие-то обрывки. Вот он идет среди зарослей. Высокие небоскребы-кусты вокруг. Все зеленое, очень яркое. Иногда пробегали животные, птицы, насекомые. Момент из диснеевской сказки про принцесс. А потом стал опускаться туман. Сначала легкая дымка, а затем сплошное молоко. Исчезли куда-то кусты, звери, не осталось ничего. Будто он попал в чистилище, пустоту. Единственная постоянная, которая и не дала этому сну запомниться как кошмар — песня. Та самая, похожая на чье-то мурлыканье. В ней не было слов, лишь мотив, но такой он был спокойный, от него не веяло опасностью. Он будто говорил: «ты будешь в порядке». Шептал тихо, уверенно. Бомгю проснулся очень поздно, но зато выспавшимся. Странно, что его никто не разбудил, потому что всё-таки работа не ждёт. Он занимался утренней рутиной, вспоминая ту песню. Слышал ли он ее в действительности или это игра его разума — не понятно. А жаль. Делать нечего, дома скучно, а на улице пекло, поэтому ноги сами вели Бомгю к магазинчику. Вообще, он не из тех людей, у которых нет ни увлечений, ни интересов. Бомгю любит поэзию, пытается писать стихи сам. Получается у него не очень, хотя другим очень нравится. Другие — его мама. Больше творения он не доверяет никому, даже Ёнджуну. Потому что Ёнджун решит увековечить его имя, опубликует (а он сможет) это во всех изданиях и социальных сетях. Дойдёт до того, что он решит творческий вечер для Бомгю устроить. Замечательный друг, любящий. Но Бомгю этого не надо. Ему по душе тихое наслаждение самим процессом, а не результатом и возможно последующей славой. Мама вертелась вокруг очень привередливой покупательницы, по очереди принося то один, то другой цветок. Такие люди бывают у них редко, Бомгю они нравятся меньше всего. Их ничего не устраивает, они забирают все твои силы и настроение, ты ощущаешь себя после их прихода никчёмным и не умеющим торговать человеком. Особенно его мама — впечатлительная и ранимая женщина — очень переживает каждый раз, когда ей не удается угодить подобным. — Могу ли я чем-то помочь? — всё-таки решает вмешаться Бомгю, зная, что ещё немного, и день его матери будет безбожно испорчен. — Бомгю, не стоит, иди лучше на кассу, — попыталась остановить его госпожа Чхве, но без уверенности в голосе. Ей хотелось, чтобы он помог. — Отдыхай, — шепнул ей Бомгю, — Для кого-то особенного выбираете или для себя? — обратился он уже к женщине. Та была достаточно экстравагантна, по мнению Бомгю. Морщинистое лицо, сплошь покрытое косметикой до того ярких и разнообразных цветов, что её можно было спутать издалека с неудачным рекламным постером какой-нибудь фирмы мороженного. Бомгю не осуждает, он не привык осуждать людей. Ему просто любопытно рассматривать её. Это то же любопытство, что и у парня с наверное мягкими светлыми волосами. Но парня сейчас здесь нет, есть эта яркая женщина, одетая в шёлковое фиолетовое платье на бретельках. Нелепица. В руке ее было еще что-то на подобие кардигана, но из-за жары она, по всей видимости, сняла его. — Выбираю сестре. Вам сложно будет понять, но вы, конечно, попытаетесь, ведь это ваша работа, — начала она с фальшивым аристократическим акцентом, — она очень чуткая женщина. Ей нужен цветок, который сможет полностью соответствовать её внутреннему миру. Лёгкий и уверенный. — Лёгкий и уверенный, — медленно проговорил Бомгю и стал осматриваться, в поисках чего подходящего. — Вот эта женщина ничего не смогла подобрать. Ты тоже не сможешь, но постарайся. Вы, молодежь, все совсем от рук отбились. Ты-то хорошо ещё матери помогаешь. А то тут бегают неприкаянные всякие. — Говорите, ваша сестра натура чувственная? — О, очень. Она любит романы. — Романы любит… — Бомгю постукивал пальцем по подбородку, бегая взглядом от лилий к белым розам. — Вы на лилии не смотрите, это не её цветок. Её имя означает «мягкая», а запах лилий ей кажется слишком резким, поэтому держание подобных растений в доме сулит ей несчастья. — Вот как? — он старался держать своё удивление при себе. — Жаль, ведь лилии красивы. Всё-таки вы очень славный молодой человек. Хоть сына вы хорошего воспитали, — обратилась женщина уже к госпоже Чхве, — вы знаете, тут же у нас всякие бегают. Вот, недавно. Ой, история страшная! Иду я в сторону дома с кавалером. Мы обсуждали что-то из политики, когда в нас врезался парень! Вы представляете! — женщина выглядела крайне возмущенной, — не смотрел, куда идет, и набрёл прямо на нас! Так и мало того, я говорю ему, что не позволительно молодым парням на взрослые пары набрасываться. А он, вы думаете, извинился? Да нисколько! Бомгю слушал вполуха. Ему всё ещё хотелось найти подходящий цветок для чувственной сестры этой дамы. Он себе такой квест устроил, из интереса. — …убежал. Только посмотрел ошарашено и всё. — Убежал? Как же так? — спросила госпожа Чхве из приличия. — Убежал! Быстро очень, будто гонится за ним кто-то. Бомгю напряг слух: — А когда это было? — в душу закралось какое-то странное предчувствие, но Бомгю игнорировал его. — Так вчера! Вчера вечером! Вы знаете, — снова обратилась она к госпоже Чхве, — держите своего сына подальше от таких, а то испортят же его. Вчера вечером Бомгю видел напуганного парня с наверное мягкими светлыми волосами. Он от кого-то бежал быстро, будто за ним гонятся. А потом этот парень долго смотрел на него странным взглядом. Тут открывается дверь, и входит Ёнджун собственной персоной. — Ах, ты! — Добрый день, — улыбаясь во все тридцать два проговорил он. — И от таких, мадам, вашего сына держите подальше! — уходя, крикнула женщина госпоже Чхве, указывая на Ёнджуна, — те, беловолосые, хотя бы просто в людей врезаются, а эти… чудаки необразованные! — и странная дама покинула их. Непонятно с чего возмутившаяся. — Она ничего не купила? — спросил Ёнджун, — я её часто вижу. Так иногда интересно её провоцировать! — воскликнул он. — Тебе бы попровоцировать кого-нибудь только, — рассмеялась мать Бомгю. Ей нравился Ёнджун, она знала, что, пусть он и озорной, но очень честный и добрый человек. А у Бомгю в голове «беловолосый». Мало ли в этом местечке беловолосых, вряд ли эта дама говорила о том самом парне с наверное мягкими светлыми волосами. «В том то и дело, что мало. Да их вообще нет» — твердит внутренний голос. А знаете, Бомгю сегодня подойдёт к нему. Подойдёт, познакомится, спросит, что с ним вообще происходит и от чего он такой… вот такой, какой есть. Странный. Бестактно? Возможно. Но это тот самый случай, когда любопытство достигло своего апогея. В жизни Бомгю таких случаев было всего два, после одного из них его посадили под домашний арест на три дня, поэтому стоит задуматься, стоит ли оно того. Но Бомгю не хочет думать. Сегодня же вечером он идет и здоровается с парнем с наверное мягкими белыми волосами, затем задает вопрос: «Почему ты странный?». Формулировка именно такая. Прямая. Потому что интересно, потому что нельзя так часто маячить возле других людей и их цветочных магазинов. — …он, как всегда, в своём мире. — Что? — Бомгю не сразу понял, что речь о нём. — Да он в последнее время сам не свой, — с несвойственным беспокойством прокомментировал Ёнджун. — Со мной всё нормально, я не выспался. Сплю на ходу. — Госпожа Чхве, я его забираю, нам нужно… — Нет, нет, нет, я останусь здесь, — запротестовал Бомгю. Ему нужно быть сегодня за прилавком. Он не должен уходить, как бы ни хотелось. — Да что ты, — всплеснул руками Ёнджун, — тебе проветриться надо. — Вчера только проветривались. — И сегодня. Да ну пойдём. — Если тебе надо покрасить кроссовки, или футболку, или табурет какой-нибудь, неси всё сюда и крась здесь. — Понял, — и Ёнджун выбежал из магазина. — Мам, ты можешь идти домой, я сегодня поработаю. — Ты знаешь, Бомгю, — госпожа Чхве подошла к сыну и стала заботливо разглаживать рукава на его рубашке, — ты слишком много работаешь здесь. Всё-таки, это место оформлено на меня, я его хозяйка, а практически не появляюсь за прилавком. А ты не появляешься дома. У тебя лето, каникулы, ты проводишь их среди этих… — но Бомгю не хотелось больше слушать. — Мама. Это наше место, ты помнишь? Мне нравится здесь, среди растений, людей. Если бы мне было тяжело, я бы придумал что-нибудь, но мне не тяжело сейчас. Всё в порядке, а тебе нужен отдых. Твой Бомгю держит всё под контролем! — и он выпрямился, как рядовой солдат. Госпожа Чхве гордится своим сыном. Она обняла его по-матерински крепко и нежно, а затем ушла из магазина, забрав с собой горшок с каким-то ростком. Скорее всего, она решила вырастить его дома для себя. Бомгю не лгал, когда говорил, что ему не в тягость быть здесь. Действительно, цветы — его отдушина. Не теория о них, не биология, а настроение. Он ощущает себя в безопасности рядом с ними. Он иногда общается с цветами. К тому же, мама говорит, что они всё понимают, а оттого и цветут лучше. Конечно, они те ещё эгоисты — любят похвалу. А Бомгю хвалить никого не любит. Но ведь как-то уживаются в понимании, никто не жалуется. Значит, всё хорошо. Парень с наверное мягкими светлыми волосами не появлялся. Обычно он приходил, когда жара начинала спадать. Пять часов вечера, в редкие дни — шесть. Но уже перевалило за полседьмого, а его всё нет. День сегодня спокойный, прохладный. Бомгю переживает. Ёнджун напевает какую-то песню рядом. А ведь он и правда притащил с собой краски и доску. Он нашел доску и решил повесить её на стену. А перед этим красиво разрисовать. И вот, сидит рисует. А Бомгю сидеть не может. Точнее, он сидит, но это ему даётся с трудом. Хочется ходить по магазину, постоянно выглядывать за дверь. Если бы не Ёнджун, который будет подкалывать из-за таких действий, Бомгю бы так и делал. — Парнишу ждёшь? — видимо, Бомгю всё-таки встал. — С чего ты взял? — да, всё верно, Бомгю стоял у окон. Как так вышло — он понятия не имеет. Ёнджун пожал плечами. — Давно заметил, что ты взвинченный какой-то. Бомгю молчал. — Не хочешь погово… — Просто понимаешь, — Ёнджун, подобного и ожидавший, улыбнулся, но голову не поднял, — какое-то время он просто приходил сюда. Потом я увидел его на улице. — На улице? — Недалеко от твоего дома. А потом приходит эта женщина и говорит о нём. Не замечаешь, как он карабкается всё ближе и ближе ко мне? — Ты преувеличиваешь, это не могут быть простые совпадения? — Нет! Я уверен, что это не они. Хорошо, а где он сейчас? Я, между прочим, хотел сегодня поговорить с ним. — Вау, до чего дошёл. — Перестань, я серьёзно. Я хотел у него спросить что-нибудь, узнать, почему он постоянно стоит здесь. И где же он сейчас? — Его нет? — Его нет! А почему его нет, никому не известно. — Может, дела. Может, уехал. Ты не пробовал сам найти его? — Нет и не буду. Если явится сюда — хорошо, нет — тогда нет. — Ты так просто об этом говоришь, — Ёнджун поднял голову, — но при этом продолжаешь выглядывать в окно. Слушай, я помочь тебе не могу в поисках или как ты это называешь, — он продолжил рисовать, — но если я увижу его, то тоже молчать не стану. Или стану, но просто молча приведу его сюда. — Да ты гений, я посмотрю, — фыркнул Бомгю. — Я помочь пытаюсь! Всё, что в моих силах. Бомгю вновь выглянул в окно. Время подходило к восьми, к закрытию. Никто не пришёл. Никто не пришёл и на следующий день, и через день тоже. И мало того, что-либо вообще перестало Бомгю напоминать о парне с наверное мягкими светлыми волосами. Будто и не было его вовсе. Вот только сам Бомгю места себе не находит. Дело в том, что деревня у них совсем небольшая, каждый день он, идя домой с магазинчика, проходит мимо центра. Ещё и петляет иногда, чтобы наткнуться на беловолосого. Но того нигде нет. Не мог же он испариться! Но всё же был нюанс: Бомгю перед сном слышал мелодию. Ту самую, которая усыпила его в ночь, когда он вернулся от Ёнджуна. Бомгю часто слышал ее перед сном. Он никогда почему-то не задумывался о причинах её появления. Ему даже не хотелось. Она была чем-то обычным, но необходимым. Бомгю шёл окольными путями. Он допоздна убирал в магазине, возился с помывкой окон, полов — в общем, устроил генеральную уборку. Поэтому, хоть уже перевалило за одиннадцать, он только-только идёт домой. Уставший и вымотанный. Но довольный. Бомгю представлял, как его мама придёт завтра в магазин, а там всё блестит. Он, в добавок ко всему, для красоты повесил гирлянду на один из прилавков. Госпожу Чхве это точно порадует. Он вспоминал, как в детстве мама часто отводила его к соседке — своей хорошей подруге, — чтобы та какое-то время присматривала за Бомгю. Госпоже Чхве тогда было тяжело с магазином, и в особо трудные дни, коих было много, она не могла брать с собой сына. Соседка та — госпожа Су — научила Бомгю аппликациям. Они делали самые обычные поделки из бумаги: открытки, интересные рисунки. Для мамы. И каждый раз Бомгю бежал домой, предвкушая радость её от подарка. И она всегда радовалась. Сейчас он чувствовал себя четырехлетним Бомгю. Он бежит домой, оставив за собой поделку покрупнее, с нетерпением ожидая завтрашнего дня, когда мама увидит это и улыбнется тепло, как она обычно улыбается. За воспоминаниями Бомгю чуть не пропустил, как где-то вдалеке мелькнуло что-то светлое. Огромной волной на него обрушились мысли о том, кто это мог быть. «Парень с наверное мягкими светлыми волосами». Это мог быть и не он. Это вообще никто мог и не быть — лишь проделки уставшего сознания. Но лучше проверить. Всегда лучше проверять. Бомгю сорвался на бег, а когда свернул за угол, действительно увидел того самого парня с наверное мягкими светлыми волосами. Он шёл медленно, обхватив себя руками и опустив голову. Бомгю остановился, не зная, что делать дальше. Нет, безусловно, он хотел много всего спросить, он переживал. Переживал за незнакомца, как же это нелепо, Чхве Бомгю! Но так оно и было. Он решил медленно следовать за беловолосым, прокручивая в голове возможные диалоги. И вдруг услышал всхлип. Парень с наверное мягкими светлыми волосами плачет? Или он заболел и сопит? Чхве Бомгю, нельзя быть столь опрометчивым с незнакомцами! Но Бомгю рос в деревне, здесь все друг друга знают, все привыкли доверять окружающим. Он подошел ещё ближе. Медленно-медленно. И послышался ещё всхлип. Нет, то был плач. Парень с наверное мягкими светлыми волосами плакал. Тихо, еле слышно. У Бомгю отчего-то кольнуло сердце. Он не хотел, чтобы парень с наверное мягкими светлыми волосами плакал. Тот такими любопытными и наивными глазами заглядывал в магазинчик… в этих глазах не должно быть слёз. Бомгю аккуратно подошел к беловолосому и постучал по плечу, чтобы привлечь внимание. И он никак не ожидал, что тот подпрыгнет испуганно, обернется и бросится бежать. — Постой! — Бомгю был быстр. Он не отличался особыми физическими данными, но догнать парня с наверное мягкими светлыми волосами смог. Он взял его за тонкое запястье и перегородил путь. — Простите, простите, я не хотел, извините меня, — залепетал тот сквозь слёзы. — Стой, ты не сделал ничего… — Нет, извините, такого не повторится больше, пожалуйста, отпустите, — тот старался скрыть слёзы, отворачивался, извивался. Он был безумно напуган, Бомгю совсем не знал, что делать, но он очень хотел успокоить беловолосого. — Ты не виноват ни в чём, тебе не за что извиняться, — попробовал он, но это не сработало, — посмотри на меня. Посмотри на меня! — стоило ему чуть-чуть повысить голос, как парень с наверное мягкими светлыми волосами замер и поднял взгляд. В список его характеристик стоит добавить большие глаза. — Послушай, всё в порядке, — медленно начал Бомгю, — я не обижу тебя, хорошо? — последовал кивок, — я просто хочу узнать, что случилось. Ты часто приходил к магазину с цветами, так? — ещё один кивок, а глаза при этом увеличились, наверное, вдвое, — ох, нет-нет, я не буду ругать тебя за это… ты… ты приходил к магазину, а потом перестал… сейчас ты здесь, идёшь по темноте и плачешь… и я хочу узнать, не нужна ли тебе помощь? Парень с наверное мягкими светлыми волосами немного расслабился. Бомгю не отпускал его, боясь, что тот снова убежит. — Ты ответишь мне? — негромко спросил Бомгю. Но ответа не было. Парень с наверное мягкими светлыми волосами принялся вытирать свободной рукой щёки. Он был как ребёнок, беззащитный и невинный. Бомгю хотел обезопасить его. От кого или чего — не важно. Просто помочь. — Если я позову тебя с собой, — Бомгю не знал, хорошая это идея или нет, но он считал себя обязанным сделать что-то, — ты пойдёшь? — С тобой? — подал голос парень с наверное мягкими светлыми волосами. Его страх никуда не делся, но дыхание выровнялось, он больше не плакал, не опускал взгляд. — Со мной. Пойдёшь? — Я… — Я не могу оставить тебя здесь. Пошли. И на удивление, парень с наверное мягкими светлыми волосами пошёл с ним. На самом деле, Бомгю даже не представлял, что с ним делать. И куда его вести — тоже. Сейчас главное - успокоить беловолосого, а вот потом… А вдруг он болен? Такое ведь тоже может быть. Или он — преступник. «Ты драматизируешь, ну посмотри на него, он ребёнок» — прозвучали в голове слова Ёнджуна. Бомгю обернулся. Парень с наверное мягкими светлыми волосами, шедший за ним, поднял голову. Бомгю стал беспардонно рассматривать его. Большие карие глаза, необычной форм губы, собранные в тонкую линию, острый нос. И даже сейчас, в относительной темноте, на глубине этих глаз (красивых, между прочим), заметно что-то. Что-то, что Бомгю не приметил тогда, в доме Ёнджуна. А ведь это так очевидно. Он потерян. В огромных глазах парня с наверное мягкими светлыми волосами тухнут искры радости, образовывая воронку обречённости и страха. Он молит о помощи, но не словами, а душой. Ни слова не говоря, Бомгю развернулся и двинулся дальше, к магазинчику. Домой вести беловолосого не вариант, потому что всё-таки это дом не только его, но и матери. А на ночь глядя не хотелось бы объяснять ей, кто это такой и почему он будет ночевать с ними. Бомгю же ничего не знает о нём. Не знает, почему тот на улице в поздний час, не знает, есть ли ему куда идти. Не знает его историю. Но спрашивать сейчас он не будет. Не время. По пути Бомгю часто замедлял шаг и прислушивался, идёт ли парень с наверное мягкими светлыми волосами за ним. И он шёл. Как послушный щеночек, понурив голову, топал прямиком за Бомгю. Они на равных сейчас. Рискует не только Бомгю, но и беловолосый. Ведь он-то Бомгю не знает тоже. И даже представить не может, куда тот его приведёт сейчас. А может на съедение кому-нибудь? Бомгю улыбнулся своим мыслям. На съедение кому? Волкам или Ёнджуну? Кстати о нём, неплохо было бы поговорить с ним насчёт беловолосого. Или попросить его помочь как-то. Но это потом, когда Бомгю сам разберётся со всем. Парень с наверное мягкими светлыми волосами, как показалось Бомгю, снова всхлипнул. Он что, опять плачет? Ну сколько можно? Конечно, горе горем, но ведь не так часто реветь же! Бомгю обернулся и еле сдержал усталый вздох. Да. Он плакал. И видно, старался делать это тише, но не получалось. — Ну что такое? Что произошло за те пятнадцать минут, пока мы шли? — Бомгю не хотелось напирать. Опять же, потому что он не знает, что случилось с беловолосым. Видимо, это что-то достаточно болезненно для него. — Мы скоро придём на место. Если нам придётся каждый раз вот так останавливаться, путь наш увеличится вдвое. Поэтому переставай плакать и просто иди за мной. — М-мне с-страшно, — сквозь всхлипы сказал парень с наверное мягкими светлыми волосами. И, так как говорит он что-либо редко, а одна из его редких реплик: «мне страшно», значит, думает Бомгю, ему действительно страшно. — Хорошо… — тупик. Что же за наказание? Не было печали, как говорится, и на тебе! Бомгю в голову приходят разные идеи решения этой ситуации, если честно. Вот только одна кажется абсурднее и глупее другой. Но он решает поменьше думать. — Давай мне руку и иди рядом, — и, не дожидаясь ответа, Бомгю берёт парня с наверное мягкими светлыми волосами за руку и ведёт его дальше. Тот затихает. У него холодные пальцы. Холодные, длинные, вспотевшие. Но брезгливость не присуща Бомгю, поэтому он спокоен к этому, внимания не обращает. И так они дошли до цветочного магазинчика. Бомгю включил подсветку и повёл парня с наверное мягкими светлыми волосами в небольшую комнатушку для отдыха. Здесь есть диванчик, холодильник с какими-то продуктами, даже телевизор. Старый, правда, но телевизор. Типичная комната для персонала, если подумать. Парень с наверное мягкими светлыми волосами чувствовал себя неловко — это было видно по его скованным движениям. Ну хоть плакать перестал. — Не стесняйся, садись, я сейчас сделаю тебе что-нибудь, что можно съесть. Если ты, конечно, хочешь есть, а ты хочешь есть? — Бомгю пристально посмотрел на беловолосого. Тот кивнул — хочет. — Ну тогда сейчас. Из еды был рамён. Много. Особо выбирать не приходится. Бомгю, как гостеприимный хозяин, нашел для парня с наверное мягкими светлыми волосами плед и подушку. Тот очень внимательно наблюдал за каждым действием Бомгю. Повисла пауза. Сложно было понять, неловкая она или уютная. Бомгю вот было не совсем уютно. Он хотел что-то сказать, но в голове — пустота. Даже абсурда нет. Поставив тарелку с рамёном перед парнем с наверное мягкими светлыми волосами, Бомгю устроился в кресло-качалку, оставленное здесь Ёнджуном. Беловолосый не ел. — Ты разве не голоден? Или не любишь рамён? У меня ничего другого нет, извини. — Я не ел это, — ответил тот. — То есть, ты никогда не ел рамён? — Нет… Бомгю округлил глаза. Все ели рамён. И почти все любили его. — Попробуй. Мне нравится. — Не отравлено? — Кто? Рамён? Нет, конечно. Если бы я тебя отравить хотел, не вёл бы сюда. Ешь. От такого заявления у парня с наверное мягкими светлыми волосами еще больше округлились глаза. Бомгю усмехнулся: — Я шучу. Тот ничего не ответил, лишь обиженно фыркнул, и попробовал лапшу. Понравилось. Беловолосый ел жадно. Видимо, он был очень голоден, потому что с таким удовольствием свой любимый рамён не ест даже Ёнджун. На Бомгю он больше не обращал внимания. А вот Бомгю за ним наблюдал. Рукав футболки парня с наверное мягкими светлыми волосами задрался чуть выше и ему показалось, будто там что-то красное, похожее на порез или рану. — Что там у тебя? — спросил Бомгю, когда беловолосый расправился с порцией. — Где? — он стал веселее, а вместе с тем и разговорчивее. И гадай, дело всё в рамёне или в самом Бомгю, который излучает тепло и спокойствие. — На плече, — Бомгю показал на себе. Парень с наверное мягкими светлыми волосами сначала не понял, о чём речь, поэтому Бомгю сам одёрнул его рукав и посмотрел. Да, то была небольшая ранка. Царапина. — Вот это. — Какая-то женщина разозлилась на меня. Я взял яблоки. — Какие яблоки? — На дереве висели. Я хотел есть, увидел яблоки и решил сорвать. А она закричала, что я «негодяй» и побежала за мной, — беловолосый сильнее замотался в плед, — и ударила чем-то. — Ты, наверное, взял яблоки с её двора? — догадался Бомгю. У них в деревне все добрые, пока кто-то не решится украсть чужое. — С её двора? Яблоки они же свои яблоки. Не двора, — расстроенно проговорил парень с наверное мягкими светлыми волосами. Бомгю на секунду впал в ступор. — Но выращивает яблоню эта женщина на своём дворе. И яблоки её. — Аа… — всё так же понуро протянул беловолосый. — Почему ты не поел дома? А решил взять чужие яблоки? — вот оно — то, что волнует Бомгю больше всего. Дом. — Меня выгнали из дома, — голос парня с наверное мягкими светлыми волосами сорвался. Видимо, об этом он всё время думал и это заставляло его плакать. — Почему выгнали? — Бомгю всё ещё трудно было понять. — Мне сказали, что я недостоин жить в поле и работать со всеми и… и они… — ну вот, он снова плачет, — они… — Тшш… — как бы ни было Бомгю интересно, состояние беловолосого сейчас для него важнее, — ты устал, поспи. Расскажешь завтра, я тебя не выгоню отсюда. — Я знаю, — прошептал парень с наверное мягкими светлыми волосами. «Значит, всё-таки дело не в рамёне, а в моей ауре» — пронеслась победная мысль в голове Бомгю. Беловолосый начал засыпать и, стоило Бомгю подняться, чтобы уйти, он испуганно сказал: — Ты уходишь? — Я приду к тебе рано утром. Моя мама будет переживать, если я не появлюсь дома. — Не уходи, пожалуйста, не уходи, она отравит меня. Она — видимо, та женщина, у которой парень с наверное мягкими светлыми волосами взял яблоки. Вообще, Бомгю ещё не знал, уходить ему или нет. Оставлять этого странного беловолосого здесь опрометчиво. Но раз тот сам просит остаться… он останется. Но с самого же утра побежит к матери и во всём объяснится. — Можно попросить тебя? — снова подал голос беловолосый. Он сидел на диване, подтянув колени к груди и укутавшись в плед по подбородок. — Да? — Ты… можно… можешь обнять меня? Что? — Что? — озвучил мысль Бомгю. Ему пора перестать так реагировать. Этот парень — одна сплошная странность. — Я… я когда засыпаю в незнакомом месте… мне тяжело заснуть в незнакомом месте. Моя мама часто обнимала…меня. И ты… если не хочешь, не стоит, я просто спросил! — но Бомгю был не против. Вот так просто он раскрыл свои руки и парень с наверное мягкими светлыми волосами переполз, как гусеничка, к нему. — Ты знаешь, так сидеть очень неудобно. Если ты ляжешь мне на ноги, жить станет проще и тебе, и мне. И беловолосый послушался. Он положил голову Бомгю на бедро и закрыл глаза. Что же, думалось Бомгю, могло быть и хуже. Он не против того, чтобы парень с наверное мягкими светлыми волосами засыпал на нём. Потому что Бомгю видел, в каком тот был состоянии, и он понимал, что сейчас ему нужно успокоиться и отдохнуть. И если он — Бомгю — тот, кто может ему покой обеспечить, он сделает всё для этого. Потому что таков сам Бомгю. Он сочувствует людям, понимает их. — Как тебя зовут-то? — почему-то они забыли о банальных условиях знакомства. — Тэхён. — Тэхён… А я Бомгю. Бомгю некуда было деть свою руку, поэтому он принялся поглаживать светлые волосы Тэхёна. Они и правда были очень мягкими. Первое, что чувствует Бомгю после пробуждения — боль. У него затекло всё тело, ужасно затекло. Следом он понимает, что Тэхён был не игрой воображения — он всё ещё сопит у него на коленях. То есть, они действительно спали вместе. Неплохо. И это выходит, с чудаковатым парнем нужно что-то делать. Стоп, нет. Почему вообще Бомгю должен с ним что-то делать? Мягко выражаясь, это не дело Бомгю. Он не волонтёр, а Тэхен не дворовая собачка. Бомгю ему ничем не обязан. Он сам может справиться. Бомгю вообще удивлён произошедшему. Взглянув на ситуацию свежим, утренним взглядом, он понял, что совершил. Бомгю никогда не умел проявлять эмпатию. Он никогда не заботился о ком бы то ни было. Правильно говорят: ночь обнажает. Ночь ночью, а настало утро. Бомгю без понятия, который час, но он чувствует нутром, что вставать уже нужно. И сообщать матери о том, где он и с кем. Да и вообще неплохо было бы рассказать ей всё. Дело в том, что телефон Бомгю не носил. Был у него старенький мобильник, но летом тот ему особо не нужен был. У него нет друзей, чтобы общаться с ними в социальных сетях, как это делает Ёнджун. Все его близкие живут недалеко, поэтому, если ему что-то понадобится, он может прогуляться к ним пешком. Бомгю перевел взгляд на окно. Светло. Он никогда не умел по небу угадывать время, вот и сейчас не понимал, то ли на дворе девять вечера, то ли все двенадцать дня. А потом он посмотрел на Тэхёна. Тот сладко спал, свернувшись клубочком. Он всё ещё был укутан в плед, хотя в комнате достаточно душно. Бомгю рассматривал его лицо. Ресницы немного подрагивали, губы приоткрыты. И слюнка течёт. Иногда он морщит нос. Снится что-то, наверное. А что ему может сниться? Дом или семья. Вчера Тэхён начал рассказывать свою историю, но Бомгю велел ему отдыхать. Единственное, что ему известно сейчас — Тэхёна выгнали. А ещё они с матерью часто переезжали, и на новом месте она его обнимала, чтобы помочь заснуть. Бомгю его ночью тоже обнял, и тот правда очень быстро уснул. Бомгю поймал себя на мысли, что не хочет его будить. Но он очень хочет в туалет. Да и вообще, если он просидит в одном положении ещё пару минут, у него отвалится либо нога, либо рука. Он постарался аккуратно переложить Тэхёна на диван. Что Бомгю уяснил еще — тот очень мало весит. Это ещё сильнее закрепляет за ним характеристику «ребёнка», которую дал ему Ёнджун. — Ты куда?! — вскакивает Тэхён и ударяется лбом о лоб Бомгю. — О боже, да что же ты такой пугливый, ну? — потирая ушибленное место проворчал он, — в туалет хочу! — Ой… — Вот тебе и ой! — прикрикнул Бомгю и вышел из комнаты. Зато его совесть чиста. Он знает, что Тэхён знает, что он не бросил его, а просто отошёл по делам. И с каких пор его это начало волновать? Он просто еще не доверяет Тэхёну. Вдруг он все-таки окажется парнем с нечистой совестью. Увидит, что Бомгю нет, украдёт что-нибудь и убежит. А так Тэхён знает, что он скоро вернется, и не станет ничего воровать. На часах восемь утра. Магазин открывается через час. Вдруг Бомгю со всей силы бьет себя по лбу. Он забыл о телефоне за прилавком, который они с мамой специально оставили для таких вот срочных ситуаций. Балда. И вот он уже вкратце рассказывает госпоже Чхве обо всём своем ночном приключении. О Тэхёне, его некоторых странностях. Не забывает упомянуть о том, что сегодня на смену заступает он. Бомгю очень хотел, чтобы мама посмотрела на ту красоту, что он навёл в магазинчике, но, немного подумав, он решает посоветоваться насчет Тэхёна сначала с самим Тэхёном, а потом, если что, попросить помощи у Ёнджуна. Не то чтобы он не доверял матери. Изначально он собирался обсудить всё с ней и только с ней. Но всё-таки… всё-таки лучше поговорить с Ёнджуном. Бомгю кажется, что именно он поможет в этой ситуации. Тэхён, видимо, после ухода Бомгю даже не шевелился. Лишь моргал изредка. — Лоб не болит? — поинтересовался Бомгю. — Не болит. — А есть не хочешь? — Я же ел недавно, — очень удивился Тэхён. — Это же вчера было, я обычно с утра очень голодный. — Да-а? — Тэхён очень заинтересован. Бомгю заметил, что любая его эмоция проявляется в расширении своих и так больших глаз. Но в зависимости от эмоции, расширяются они по-разному, поэтому легко прочесть, когда он удивлён, а когда напуган. — Да. Мама тоже иногда поражается этому. Наступило неловкое молчание. — Ты можешь ходить здесь. — начал Бомгю. — Я имею ввиду, ты не сиди только в одной комнате. Хочешь — можешь пойти в зал, там много цветов. Тебе нравятся цветы. — Да! Да, нравятся! — подпрыгнул Тэхён и сорвался с места, прихватив с собой тёплый плед. Бомгю усмехнулся чудаковатости этого парня и решил пока заварить себе поесть. — Если честно, — начал Тэхён, бережно проводя по лепесткам белых лилий, — я думал, меня никто не видит. — Здесь окна прозрачные, так что да, тебя было видно, — Бомгю заметил перемену в настроении Тэхёна: он завороженно наблюдал за цветами и очень нежно касался каждого бутона кончиками пальцев. Тэхён его будто не слышал. Ходил по магазинчику туда-сюда, разговаривал с пионами, смеялся о чём-то своем, сказал пару комплиментов розам. Бомгю следил за ним. Всё-таки, Тэхён красив. Особенно в окружении самых разных цветов. Красив, когда аккуратно поправляет упавший бутон хризантемы, красив, когда восторженно наблюдает за гордой альстромерией. Его по-детски наивная улыбка, изумлённый взгляд, который иногда обращается на Бомгю. Тот не может ничего с собой поделать — стоит и улыбается в ответ. Тэхён похож на ребёнка, которого привели в Диснейленд. «Делай что хочешь, сегодня твой день!» — сказали ему родители, а он и растерялся. Столько всего прекрасного хочется попробовать: с чего начать? — Я всегда любил цветы. Меня бранили за это. Говорили, мол, не положено. Бомгю навострил слух. — Не положено? — Да, цветы могут любить лишь феи, ну и всякие подобные, — он вернулся к лилиям. Видимо, те ему особенно нравились. — Чудесные, правда? — Чудесные, — повторил Бомгю, хотя он снова перестал понимать, что говорит этот парень. Вроде только они начали нормально общаться, по-человечески, как Тэхён приплетает сюда фей. — Это одна из причин, по которой я здесь. — заключил Тэхён. — Из-за цветов? — Из-за чувств. Не только к цветам, а ко всему подряд. Эльфы должны быть стойкими, холодными. А я «маленький, нелепый разгильдяй». Меня так назвал главный. И вышвырнул сюда. Просто потому, что я, знаете ли… — Эльфы?! — пришел в себя Бомгю. После этого слова он перестал слушать Тэхёна. Либо этот парень шутит над ним, чтобы выставить дураком, либо у Бомгю едет крыша. Тэхён вмиг перестал любоваться лилией и перевел полные ужаса глаза на Бомгю. — То есть… я… я имел в виду… — Что? Тэхён стал в панике бегать взглядом по стенам магазина. Бомгю снисходительно наблюдал за этим. У Тэхёна явно какие-то проблемы с головой. Бомгю старается не оскорблять людей просто так, не осуждать их, но сейчас ему просто смешно и от своей глупости, и от выходок Тэхёна. — Да, эльфы, — с выдохом сказал он, опустив глаза в пол. — Хочешь сказать, что ты — эльф? — с наигранной задумчивостью сказал Бомгю. Тэхён резко поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза. — Ты веришь мне? У Бомгю есть два пути: сказать правду или слукавить. Врать плохо, он сам лгунов не любит. Нужно сказать, что он не верит. Ибо он действительно не верит. Эти все феи, волшебники — да просто дурь из девчачьих сказок про магию и далёкие прекрасные страны, где создаются узоры для крыльев бабочек и формы снежинок. Но отчего-то ему интересно, как всё повернётся, ответь он «да»… Повернётся как повернётся, вот только Бомгю не станет! Тэхён слишком доверчив и миролюбив, чтобы над ним так издеваться. Пусть он непонятен и странен, зато добр. И Бомгю говорит: — Конечно верю. А глаза Тэхёна радостно расширяются, и он начинает широко-широко улыбаться.

***

Бомгю и подумать не мог, что своим ответом прибавит себе еще одну головную боль. Тэхён стал ходить с ним всюду, без умолку болтать о цветах, о небе, да обо всём на свете! Живёт он в их магазине. Выяснилось, что у него действительно нет дома. И на вопросы Бомгю о том, где тот хотя бы был раньше, Тэхён отвечает, что его выгнали из общины. После этого Бомгю вообще перестал у него что-либо спрашивать и принял нахождение беловолосого на своей территории как должное. Пускай. Ещё Тэхён почти не ест. Он утверждает, что не голоден, хотя с последнего его приема пищи мог пройти и день, и два. Но, опять же, на вопросы Бомгю он отвечает небылицами, а потому и этот факт тоже стал восприниматься как нечто, что должно быть по умолчанию. Прилагается вместе с парнем с мягкими светлыми волосами. Да, Бомгю очень мало задавал Тэхёну вопросов. В том числе и о его прошлом. Когда и он, и госпожа Чхве поняли, что беловолосый — человек безобидный, Бомгю перестал стремиться узнать о нём что-то новое. «Зачем, если ничего адекватного всё равно не услышу», — думал он. А Тэхён никогда не рассказывал. Может, воображение его было не столь богатым, может, самому стыдно от всей лжи — не понятно, но сказками он Бомгю особо не кормил. Так они уживались: по утрам Бомгю приходил в магазинчик, там Тэхён уже проснулся, сидит на диване и послушно дожидается его. Затем рабочий день, на протяжении которого Тэхён путается у Бомгю под ногами, раздражая. Но Бомгю молчит. А потом наступает вечер, магазин закрывается, Бомгю уходит домой, а Тэхён в это время уже спит на диване в подсобке. К закрытию суета магазинчика ему наскучивает, и он укладывается раньше. А если Бомгю не работает, он всё равно заходит за Тэхёном, и они проводят день вместе. Потому что, во-первых, ему немного, но жалко этого парня — он один. А так у него хотя бы есть немного дружелюбный Бомгю. И во-вторых, так ему говорит мама. «Он доверяет тебе» — эта ее фраза часто вертится у Бомгю в голове и не даёт покоя. Когда они с Тэхёном вместе, он еще более разговорчив. Ему нравится гулять по деревне, но только не в одиночестве. Если Бомгю просит его пройтись в какую-нибудь лавку или булочную одному, Тэхён умоляет его пойти с ним. Боится. Еще Тэхён очень любит петь. Он поёт всегда, когда у него не занят рот едой или разговорами. Это могут быть песни на неизвестном Бомгю языке. Хотя ему кажется, что это французский. Бомгю не знает французский, но некоторые звуки очень похожи на него. А иногда он просто мычит себе под нос, когда делает что-то. Сказать честно, Бомгю нравится в нем эта черта. Потому что его пение успокаивает. А еще Бомгю кажется, будто он слышал эти мелодии где-то. Вот только где, вспомнить он не может. Вообще, пусть Тэхён и раздражает Бомгю некоторыми нелепицами и своей чрезмерной возбудимостью относительно простых вещей, проживание его в магазине особо не смущает Бомгю. Тэхён любит помогать. Он знает многие тонкости в ухаживании за цветами, часто с ними разговаривает — это очень ценит в нем госпожа Чхве. Тэхён хороший, вот только Бомгю не может перестать воспринимать его как сказочника и лгуна. Он просто стал закрывать на это глаза. Можно сказать, Бомгю поставил своеобразный эксперимент: на какое время Тэхёна хватит и что тот будет делать, когда запас его фантазии иссякнет? Иногда Бомгю задумывается: для чего он вообще решил подобрать Тэхёна тогда, ночью? Он возвращался к еще более ранним воспоминаниям о том, как беловолосый с упоением рассматривал цветы его магазинчика каждый вечер. Может, именно это сыграло роль. Жалость. Бомгю запутался. Его внутренности разрывает от противоречий. Он, с одной стороны, и хочет быть на стороне Тэхёна, а с другой… с другой, он смеётся над ним. Их день начался с криков Ёнджуна о том, что у него есть «замечательнейшая идея». В это время Бомгю лениво протирал полы, а Тэхён подвязывал веточки китайской розы. — Бомгю! Я знаю, что тебе нужно! Пойдем со мной, а то я один не дотащу, — безусловно Ёнджун знает, что нужно Бомгю. А Бомгю, в свою очередь, дожидался все утро Ёнджуна, который наконец-то бы указал ему на это. Тэхён к другу Бомгю относился с подозрением. Они виделись пару раз и в каждую из этих встреч он прятался за Бомгю, как за спасательной крепостью. Их знакомство закончилось на обмене «приветами» и именами. Тэхён даже не стал руку Ёнджуну пожимать. Сам Ёнджун тоже относился к Тэхёну с неким напряжением. Он не мог понять, зачем Бомгю с ним возится. То есть, совсем не мог. Бомгю отмахивался, мол, сам не знает. Но не может же это продолжаться всю жизнь! Что дальше? С бурчанием Бомгю последовал за Ёнджуном. Тэхён выбежал за Бомгю. Он схватил того за рукав, на что Чхве цокнул и закатил глаза. — Вообще, — начал Ёнджун, — коробка небольшая. Мне скучно тащить её просто, — он улыбнулся и покосился на Тэхёна. В его взгляде перемешались удивление с раздражением и немым вопросом, но он тактично промолчал и отвернулся. — Коробка. — сказал Бомгю. — Сейчас увидишь. Они зашли за амбарчик, который тоже принадлежал их магазинчику — там хранился всякий хлам. И да, там стояла коробка. Как и сказал Ёнджун — небольшая. — Что там? — спросил Бомгю, пытаясь в это время дать Тэхёну понять, что рукав уже можно отпустить. — Загляни-и, — протянул Ёнджун. В коробке была куча всякой дряни. Но красивой. Начиная от гирлянд, заканчивая разноцветными флажками и даже булавками с эмблемой какой-то футбольной команды. — Я подумал, — стал объясняться Ёнджун, — что твоя одинокая гирлянда на полочке смотрится отстойно, — спасибо за искренность, — поэтому, — он стал рыться в коробке, — достал вот это! Ёнджун с гордым видом достал маленький рупор. Он что, ограбил ярого фаната футбола? — Я нашел это в гараже Кая. Ему не нужно было, а мне… мне тоже не нужно, но я забрал. Вдруг нужно тебе. — У меня один вопрос, — Бомгю бросил тщетные попытки отлепить Тэхёна, позволив тому прижаться ближе, — почему ты не мог сам дотащить ее к магазину? — Я хотел! Но мне не с кем было поговорить. Знаешь, как утомляет молчание! — Молчание золото. — Молчание золото, — перекривлял его Ёнджун, — потащили. Тэхёну пришлось отпустить рукав. Бомгю соврет, если скажет, что испытал облегчение от этого. Ему спокойнее, если он чувствует, что Тэхён рядом. — Вы будете украшать магазин? — спросил Тэхён неуверенно. — Нет, конечно, мы хотим это там сжечь, — саркастично ответил Бомгю. — Сжечь?! — Тэхён в страхе замер, наверное, представляя, как полыхают его любимые цветы, — не надо! — Что за болван, — шепнул Бомгю Ёнджуну, а потом добавил громче, — я шучу. Бомгю не хотел говорить этого. Он не считает Тэхёна болваном. Но почему-то ему хотелось показать Ёнджуну (и самому себе), что к мальчишке он относится без теплоты и заботы. Он — просто груз на его плечах. Но ведь не так это, не так. Они вместе украшали зал. Футбольные принадлежности не пригодились, но вот некоторые гирлянды и светильники были очень кстати. Теперь в магазине стало ещё приятнее находиться. Жёлтый, тёплый свет от лампочек, красивые карточки и абстрактные фотографии в винтажных рамках. Около стены стоял комод, который раньше служил просто сборником всякой всячины. Сейчас там аккуратно сложены декоративные подушки, выложены незаурядные композиции из природных материалов: камней, скорлупок орехов и желудей. Тэхён был в восторге. Он так радовался возможности навести в этом местечке красоту, что, смотря на него, Бомгю испытал странный прилив нежности. Для пущей прелести они захотели покрасить пару цветочных горшков. Это дело было поручено Тэхёну, но поскольку он не знал, где краски, Бомгю с Ёнджуном решили сходить за ними в подсобку. Тэхён в это время увлечённо переставлял некоторые вазы, чтобы смотрелось гармонично, — он и не заметил их ухода. Только Ёнджун закрыл дверь, он нарушил молчание: — Ну и как долго это будет продолжаться? — Продолжаться что? — устало протянул Бомгю. — Ну это все. Он бегает за тобой как собачонка за дедушкой с пакетом колбасы, ты разве не замечаешь? — Все я замечаю. Просто игнорирую. — Что он рассказывает вообще? Где его дом, семья? Бомгю, ты не сможешь игнорировать его до конца лета, это чушь! — Да ересь он городит всякую. — Хочешь поговорить со своим лучшим и любимым другом Ёнджуном? — состроил глазки тот, но при этом в его голосе слышалась серьёзность. — Нечего рассказывать. Он говорит, мол, его вышвырнули из клана какого-то. Эльфов. — Чего? — Того! — Бомгю всплеснул руками. — Я пытался из него хоть что-то адекватное достать, но безрезультатно. Он как продолжал пудрить мне мозги, так и… продолжает, — он устало опустился на диван, — чудик он. — М-да, а может его в дурку? — Дурка только испортит все. Ты погляди, — Бомгю резко поднялся и принялся расхаживать по комнате, — ну он же нормальный… — Ну я бы так не… — Дослушай. Он просто очень трусливый. Когда мы наедине, мне комфортно. И ему тоже — он открывается. Говорит и говорит, смеётся, шутит. Просто любит пофантазировать. — Книги бы ему писать, а не бредом этим заниматься, — посмеялся Ёнджун, доставая с полки краску, — а вообще, я бы выставил его уже давно. — Сам же говорил, что он как ребёнок. — Говорил, но это стало выходить за рамки. Я же не думал, что он кукушкой поехал. — Ха-ха, ну да, — засмеялся Бомгю и вышел в зал. Он вышел в зал и никого там не обнаружил. Только спустя долгие минуты он поймёт, что Тэхён слышал их разговор. Бомгю наперекор всем своим суждениям бросит коробки и выбежит на улицу, зовя Тэхёна, но тот уже не откликнется.