Осторожно, шкаф!

      Спустя полгода в отеле наступила осень. Уже неделю жители украшали и готовили здание к празднованию Хэллоуина — Дня Всех Святых. У каждого была своя роль: кто-то готовил выпечку вместе со всякими жуткими десертами, кто-то еду на первое, другие же занимались украшениями во всём отеле и заодно резали для этого тыквы, а остальные доделывали костюмы, сидя в своих комнатах. Это касалось всех постояльцев, кроме Глитча.       Вышка решил зайти этим «прекрасным» днём в подвал к своей «игрушке», держа в руках милые кексики-тыковки и яйцо, которое было раскрашено под Франкенштейна. — Сладость или Пакость,— только и успел сказать Мани, как в него полетела магическая кость, явно созданная с недавних пор единственным обитателем этого мрачного подвала, из открытой двери. Он мгновенно отскочил, пытаясь увернуться от «снаряда», но его кофта всё равно немного пострадала. — Пакость, — с рычанием и ухмылкой процедил сквозь зубы Глитч. Пожалел ли он об этом? Конечно же нет! — Ты, блять, охуел?! — шокировано вскрикнул насильник и, найдя взглядом Мелкого, кинул один из кексиков ему в ноги. — Поешь, долбаёб.       Он молча стал смотреть на Глитча, который уже отщипывал по кусочку от кекса легко подрагивающими руками. Он выглядел очень измученным, проведя взаперти полгода. Его кормили очень редко, словно он ненужный питомец, поэтому сил не оставалось даже на то, чтобы поесть, руки почти не слушались. Порочный круг состоящий только из страдания, Глитч научился с ним жить за всё это время. Казалось бы, он же давно должен был сдаться или заработать себе стокгольмский синдром? Но он слишком горд и упрям для этого.       Мани не стал его отвлекать от поедания. Как ни крути, а питание необходимо для поддержания жизни. Пока мелкий ел, Папс закрыл дверь на ключ и опёрся о неё спиной, скрестив руки на груди. Глитча немного напрягло это действие, но он решил не придавать этому так много значения, потому что был занят едой. Когда с этим было покончено, Глитч снова отполз в устроенный для себя угол и голубыми зрачками внимательно следил за наркоманом. Он уже давно понял, что лучше сидеть тихо и меньше рыпаться, иначе это обернётся для него очень плохо. — Как думаешь, этой дозы белка тебе хватит, а? — внезапно вопрошает Вышка, на что получает медленный кивок от его псины. — А вот я так не думаю.       Он медленно и угрожающе подошёл к Глитчу, явно давно задумав подобное напускное представление, а затем потянул его за поводок, спуская с себя шорты. Мани со сладким безумием смотрел на нахмуренное лицо Глитча и протянул свои костяные пальцы к его черепу. — Открой-ка рот, не бойся, — Глюк с опаской приоткрыл рот, в который Вышка запустил два пальца. Он аккуратно провёл кончиками пальцев по его языку, начиная медленно наматывать цепь на кулак. Он ещё больше приблизил лицо Глитча к своему члену, убирая пальцы. Мани провёл пару раз влажными костяшками по стволу, возбуждаясь просто только от мысли того, что будет дальше делать. — Лучше завяжи мне глаза, как тогда, я больше никогда в жизни не хочу тебя видеть, — неожиданно подал голос мелкий. — Ну хотя бы сегодня слушайся, не впервой же, — криво улыбаясь сказал Мани, — иначе, так и быть, я выколю тебе глаза, раз я тебе так ненавистен. — Я никогда не покорюсь тебе, чтобы ты не делал, только через мой труп, — что-то совершенно тёмное было в глазах Сбоя, когда он говорил это. Только один его взгляд передавал всю ту ненависть, которую он тщательно сдерживал, ожидая лучшего момента.       Глитч пытался отодвинуться, но из-за голода, которым Мани его морил некоторое время, у него практически не было сил сопротивляться. А на ту злосчастную кость, которая, кстати, так и не долетела до своей цели, и на кекс он потратил остаток своих сил. Надавив на скулы мелкого, Мани вогнал в его рот неон до середины. Тот в свою очередь подумал, что это уже не так страшно для него и он решил перетерпеть. Но он не ожидал, что Мани решит вогнать во всю длину. Мало того, Вышка потянул цепь назад так, чтобы душить маленького скелета. От такого у последнего просто пробежали дорожки слёз по скулам, в то время как Мани наслаждался этим зрелищем, каждый раз превосходя самого себя в унижениях Глитча. Обхватив черепушку Сбоя, он начал медленно двигать бедрами, тем самым вбиваясь в чужой рот. Это было до жути неприятно, противно и тошно. Он был без малейшего понятия сколько продлилось подобное насилие над его ртом, но в конце концов Вышка ослабил хватку и кончил, выливая всё до конца в рот. Глитч воспользовался возможностью и отодвинулся, сплевывая сперму на бетонный пол и откашливаясь. — Не знаю, есть ли придел твоей омерзительности… — процедил Сбой. Мани пропустил колкое замечание мимо ушей, скрывая свою ответную неприязнь, но не удовольствие от проделанного.       Сразу же после этого курящий скелет ушел к тумбе, где в ящиках он нашел красные нити для шибари. Вытащив верёвки, он вновь подошёл к мелкому. Потянув за поводок, он поднял его на ноги. Без лишних разговоров наркоман стал опутывать кости мелкого этими самыми верёвками, выстраивая их в мудрёные узоры. И когда он этому научился? Глюк не сопротивлялся, но очень сильно желал осуществить вторую попытку удара костью по надоедливому скелету. Момент как раз располагал, а вот магический запас — нет. — Сегодня День Всех Святых. Отелевцы решили отпраздновать… — виновник заключения Глюка в подвал затянул один из узлов, продолжая диалог. — Ты тоже идёшь праздновать, поблагодари за это жену и садиста.       Он замер как только закончил с верёвками. Как будто что-то вспомнил. А через секунду резко схватил Мелкого за ошейник и со злостью посмотрел ему в глазницы. Что-то молниеносно пришло в его голову осознанием, напускной яростью он пытался прикрыть неожиданное беспокойство в этот момент. Его руки были напряжены, что чувствовалось даже на расстоянии, а ошейник ещё немного и лопнул бы. — Только попробуй сбежать от меня или рассказать кому-либо о том, что конкретно происходит в этом подвале. Я обещаю, ты сильно пожалеешь о том, что вообще живёшь! — хотя, в какой-то мере это было глупо. Благодаря скандалу Туфа, весь отель узнал, что произошло в комнате и почему мелкий скелет отсутствует. Но никто и правда не знал, что же именно он вытворял с ним в подвале.       Глитч цыкнул, поняв, что в этих нитях он должен проходить весь день и не подавать виду. Короткий кивок в знак согласия. Какой кошмар, ужас просто. Не хватало ему личного унижения, между ними двумя, так теперь ещё он должен ходить с непосредственным видом, пока все будут перешёптываться у него за спиной. Он чувствовал, что скоро уже не выдержит. Глист отвёл взгляд в сторону, думая, сдержать ли «обещание» или плюнуть на всё и уговорить одну не самую чистую личность помочь ему сбежать. Наконец Мани отдал Сбою одежду. Не его. Чёрный балахон, на манеру смерти, дабы хоть как-то соответствовать празднику. — Давай быстрее, не заставляй меня ждать тебя слишком долго, — напоследок кинул Вышка перед тем, как удалился из подвала.       Глитч поглядел на свою новую одежду и сразу же стал одеваться, снова обретая жалкий клочок надежды, что поселился где-то у него в душе. С нитями, что облегали его кости, было не слишком и удобно, натирало. Всё же, когда Глитч покинул подвал, он выдохнул. Наконец-то он вновь увидит хоть что-то, кроме тёмной комнаты и страданий. Хоть яркий свет практически сразу поразил его зрачки и он скривился, как только вышел, но радость всё равно непроизвольно наполнила его душу в этот момент. «Пусть это ещё не совсем полная свобода, но уже что-то».       Шум, все до сих пор увлечены подготовкой — расставляют приборы и еду в баре. У входа в бар стоял Мани, докуривая сигарету. Когда он только успевал столько курить? Вышка уже был переодет в костюм Слендермена. Прям под его рост. Заприметив появившегося Сбоя, он затушил сигарету так и не покончив с ней до конца, а затем подошёл. — Надеюсь, ты хорошо усвоил то, что я тебе сказал, — Папайрус сразу повернулся после этого и начал удаляться, не дожидаясь какого-либо ответа. Он выглядел слишком самодовольно, считая, что каждое его слово должно безоговорочно выполняться. Глитч хотел побыстрее отдалиться от насильника и наконец-то встретиться с Огоньком и друзьями. Сейчас он хотел только этого.       Празднование как раз начиналось. Почти весь отель находился в баре. Куча разукрашенных монстров и людей во всякие жуткие гримы и разодетые в самые разные костюмы: зомби, вампиры, колдуны и ведьмы, демоны разных видов, скелеты и так далее. Всякая выпечка, что жутко украшена, куча конфет, тыкв, вина и прочей выпивки, ну и конечно же просто еды, к примеру, картофельного пюре и курицы. Всё было так красочно украшено, что аж в глазах рябило. Мани пропал из виду у Глитча, от чего тот спокойно выдохнул. Это всё было для него словно сон. Сбой сразу же ушёл искать Огонька, ну или хотя бы Кросса, которому он больше всего хотел настучать по голове. Нити слегка тёрли кости, что было совсем неприятно. Краем глаза он заметил уж очень знакомые ему темные уши, что тоже были украшены под тематику с этими пауками и самой паутиной, и тут же обернулся в сторону них. Он не очень-то и удивился, застав Кросса в объятьях Эфиальта, который был разодет как вампир, хотя судя по тому, как того сжимали вектора в крепкой хватке, это едва ли можно было назвать таковым. Заприметив Глитча, он ткнул монохрома в щеку, заставляя раскрыть глаза и уставиться на друга. Спустя каких-то 10 секунд он отмирает, выбираясь из расплывчатых векторов, который никак не хотели его отпускать, и незамедлительно уводит Глючного куда подальше. Не потому что он хотел вести разговоры в присутствии своего хозяина, а чтобы притащить эту костлявую задницу к к Костру. — Ты знаешь, что я очень сильно хочу тебя убить, хотя бы потому, что ты не решил вытащить меня из подвала? — произносит низкий монстр, когда стражник наконец решил притормозить. — Я пытался к тебе пробраться, клянусь. Но Мани каким-то магическим образом отлавливал меня на входе, — тут же ответил Кросс, поднимая руки и слегка улыбаясь. — Во-первых, ты блять грёбаный сильный страж. Твои магические характеристики повышены и ты вполне можешь сражаться с ним на одном уровне, — раздражённо фыркнул скелет, скрещивая руки на груди, — а во-вторых, я всё же рад тебя наконец увидеть. — Я тоже рад тебя видеть, идиот. И как тебе жизнь в подвале, нравится? Клык даю, твоей мазохистской натуре только этого и не хватало, — хмыкает монохромный, кивком головы указывая на вход бар и направляясь туда. — Ага, я визжу от счастья, когда он снимает с себя шорты, — естественно, это был сарказм, подобное он не любил и всеми силами пытался избежать. Но плохо, как видно.       Мечник ведёт монстра куда-то в центр, попутно рассказывая ему, что произошло за время отсутствия, и жалуясь на какие-то незначительные вещи, которые Сбой пропускал мимо «ушей», а может и вовсе не слышал из-за начавшего ужасающего гама вокруг. Как же Глитч соскучился по всем этим лицам, надоедливым и не очень, но при этом за эти полгода он настолько отвык от привычного шума в отеле, что его слуховые отверстия закладывало, а голова трещала. — Эй, Кросс, давай пойдем в менее шумное место? Я сдохну от головной боли, — пожаловался глючный, хватая мечника за одежду и останавливая. — Что, с Огоньком уже встретится не хочешь? — Точно! — воскликнул Глитч, монохромный лишь усмехнулся и пальцем указал направление до точки назначения. Глист рванул в толпу, разглядывая где может быть Огонёк. Заметив знакомый силуэт, скелет ярко улыбнулся. Он ускорил шаг, понимая, что надо избегать или игнорировать любые вопросы о том, где он был, что делал и почему пропал. Они будут явно лишние в обычном разговоре после долгой разлуки, а ответы на них будут не менее странными. Подбежав к барышне, монстр обнял её со спины. Костер-ведьмочка вздрогнула от неожиданности и едва ли не подпрыгнула. — А? — Сбой отпустил Чару и она тут же развернулась, радостно улыбаясь и буквально загораясь от счастья. — Глитч? Глитч! — воскликнула девушка. Крепко обняв друг друга, Глюк прикрыл глаза, утыкаясь лицом в мех на её куртке. — Я так скучал по тебе, — он тихо прошептал это, будто боясь, что ещё кто-то услышит это.       Ему так хотелось рассказать, что с ним делал этот… идиот! Но он понимал, что будет только хуже, поэтому только лишь тихо всхлипнул, сдерживая истерику, которую он так заслужил за время прибывания в подобной ситуации. И как он ещё не психанул или не умер? Глитч ещё крепче сжал Огонька в объятиях. Собравшись с духом, он всё же отпустил её. Улыбнувшись, Сбой посмотрел в глаза своей жены. — Как ты? — спросил он. — Неплохо, мы вспомнили о таком празднике, как Хэллоуин и готовились к нему всю неделю, как видишь, — ответила Костёр, улыбаясь и показывая рукой на стол в середине бара и на украшения под потолком, — вот только… ты где пропадал?       Глитч замешкался, он естественно ожидал подобные вопросы, хотя предполагал, что все уже об этом знают как минимум из-за инцидента в комнате Мани и Туфа. — Да это не так уж и важно, дорогая, — он наконец-то выдал хоть что-то после недолгого молчания. — Я очень переживала за тебя, рада, что ты жив и здоров, только балахон на тебе, как у смерти, — она слегка рассмеялась, оценив наряд Глитча, а затем серьёзно посмотрела на него. — Что ж, хорошо… Только ты не пропадай так, окей? — она обняла монстра за плечи, несколько грустно вздыхая и сжимая того в руках крепче, словно опасаясь, что все это её сон, выдумка, и он сейчас исчезнет. Да, легко сказать «не пропадай», не зная что происходит за пределом твоего взора. — Хорошо, — с улыбкой кивнул Глитч, уже начиная придумывать план по спасению своей задницы из этого чертового подвала. — Огонёк! — прозвучало где-то со стороны. — Ох, извини, меня зовут! Встретимся ещё! — она улыбнулась, сказав это, а после обернулась и на прощание помахала рукой. — До встречи, — несколько разочарованно пробормотал Синеглазый.       Он развернулся, собираясь уходить от барной стойки. «Как жаль, что у меня есть только этот вечер. Вечер, в котором я могу чувствовать свободу и не бояться. Только бы ночь никогда не заканчивалась». Глитч поднял голову к верху. Красочные и яркие гирлянды, ленточки, конфетти и шарики заполняли потолок и стены. Люди и монстры оценивали костюмы друг друга и рассказывали жуткие страшилки, кушали и общались. Глюк выдохнул и подошёл к какому-то из столов. Большое количество еды находилось именно там. Сбой выбрал себе маленький кексик с приведением и отошёл куда-то в угол, начиная поедать угощение, чтоб вернуть себе какие-никакие силы, не наебнуться и восстановить магию. — Твой папа террорист? А-то ты выглядишь словно бомба, — заигрывающее прозвучал голос у стены. Глитч развернулся поглядеть на то, кто это говорит, и заметил высокую девушку-оборотня и Фатала-зомби. Забавное зрелище. Девушка продолжила говорить тому комплименты, в ответ получая глючные звуки смущения от монстра. Странно, этой мадамы не было тут и даже не замечалось раньше. Как видно, она прибыла лишь недавно, но уже успела найти себе жертву на этот вечер. Быстрая какая. Долго следить за ними и задумываться над этим Сбой не стал. У него слишком мало времени, так что надо насладиться всем, что происходит вокруг, а не только этой парочкой.       Дальше гуляя и разглядывая весь бар, он уходил в свои мысли, скелет не сразу заметил, как врезался в Мани. Вышка чуть не подавился вином и взглянул на свою псинку, оскалившись по-лисьи. — Ну здравствуй, как веселишься? ~ —поинтересовался Папайрус, улыбаясь ещё шире и слегка наклоняя голову вбок — удобно ходить? — Да, представь себе, — явно с иронией проговорил тот и несколько раздражённо фыркнул, мол, отъебись. Он хотел просто пройти мимо, как будто и не существовало Мани в этот день для него. — Что же ты со мной так разговариваешь-то? — хмыкнул скелет в чёрной кофте и белой рубахе, которую он уже успел заляпать вином. Это был риторический вопрос, на который Глитч уже хотел ответить, но наркоман опередил. Он, хитро улыбаясь, схватил мелкого за череп и повернул в сторону, заставляя посмотреть туда. — Посмотри внимательнее и увидишь там своего дружка, который, кстати, слушается своего хозяина, так чем же ты хуже? — шипит наркоман в висок Глитча, при этом не ослабляя хватку.       И правда, друг Глитча, Кросс был в поле зрения обоих скелетов, впрочем, как и Эфиальт. Чем эти двое занимались разглядеть до конца не удавалось, но в общих чертах было предельно понятно — их очередные похотливые игрища, которые продолжались и по сей день на виду у всех. Руки ползали по телу, забираясь под одежду, хвост пса быстро мотался из стороны в сторону, а капельки фиолетовой крови стекали прямо на одежду из укусов. От увиденного Голубоглазка раздражённо фыркнул, рывком отворачиваясь. Вот кого это уж точно продолжалось раздражать даже спустя такое количество времени. — Он, в отличие от меня, требует себе монстра, который будет повелевать им, а мне подобное не нужно, — Глитч убрал руки Вышки от себя подальше, чуть повышая тон голоса, потому что его ярость и накопленные мысли уже вырывались, — мне совершенно плевать на то, что делают другие, речь про то, что происходит между нами, речь про то, что ты делаешь со мной и что я при этом чувствую, — Мани лишь пил дальше, демонстративно выказывая неуважение к словам Глитча. — Я свободен, живу красиво, так что иди нахуй уже сам, пожалуйста, — он тяжко вздохнул, выкрикнув свои последние слова на эту тему. Глитч хорошо понимал, что при всех Мани не стал бы делать ему больно или делать что-то, что ему совсем не хочется. Только не сегодня, он заслужил спокойный вечер без приставаний, поэтому Глитч говорил ему всё, что думает. — Ох, да ладно, принцесса, должен же ты был у него перенять хоть что-то полезное, так почему не это? Вместо того, чтобы душнить, поучился бы и не было бы так скучно с тобой спать, а то только ревёшь постоянно и вырываешься, — Папс наклонил голову вбок, мечтательно смотря на бутылку, Глитч же в свою очередь словил немой шок от его слов, — не то чтобы мне не нравилось это, но был бы ты чуть поразнообразней, да и тебе бы понравилось. — Отстань от него, а от меня тем более. Раз так хочешь, лучше замени ему Эфа, он будет только рад всему этому, отвечаю. И все буду в выигрыше, кроме самого Эфиальта… — Ред упаси, он мне ни к чему. Ты — более интересная игрушка, не надо принижать себя, меня это так обижает, — он протянул руку к лицу Глитча, но тот не дал ему этого сделать, ударив по костяшкам. Мелкий сильно негодовал из-за этого диалога, он до сих пор не понимал, почему его даже каплю не слышат, он даже просто не находил слов, чтобы ответить. Его переполнял только мат. Мани слышал только те слова, что хотел. Его полное безразличие и нежелание слушать поражало.       Этот диалог продлился слишком долго, по мнению Глитча. Он не хотел портить своими криками остальным праздник, поэтому лишь злобно топнул ногой, избавляясь хоть от капли эмоций. Мани же только усмехнулся, смотря на это зрелище и решил уйти. Как только он вновь пропал из вида, Глитч поспешил покинуть бар. Он чувствовал, что сейчас просто взорвётся. Его голова разрывалась от возгласов внутреннего голоса, в черепушке были только одни проклятья в сторону Вышки. Даже на воле, в такой вечер, когда все должны веселиться, он всё ему испортил.       Сразу же Глитч побежал на свой этаж. Будет он ещё оставаться там, где его могут снова использовать как игрушку. Сейчас, ага! Закрывшись в комнате, Глюк повалился на свою кровать, довольно выдохнув. Голова опустошалась с каждым вздохом. Вот его любимое место: знакомая комната и мягкая, уютная кроватка. Что ещё нужно для счастья? Он хотел просто уснуть, а проснувшись понять, что это всё был просто ночной кошмар. Жажда покоя одолевала его.       Мани же заглушал отголоски слов Глитча в своей голове алкоголем. Он старался не придавать им значения, но почему-то всё равно продолжал пить, а потом вообще пошёл танцевать с бутылкой. И он прекрасно справлялся с отрицанием чувств Глиста, пока к нему не подпрыгнула та самая девушка, которая подкатывала к Фаталу. Она пыталась убежать от драки, но чуть не влипла в новую, врезавшись в Мани. — Оу, привет, красотулька, — игриво начала девушка, пока на лице Вышки было лёгкое раздражение, — по бутылке в твоей руке и помятому виду понятно, что тебе нужны мои услуги личного коуча по жизни, только не бей. Мани уже второй раз врезался в кого-то за этот вечер, первый раз разговор был не очень весёлым, но эта девчонка выглядела многообещающе, и он всё же решил её выслушать. Ему всё равно хотелось чем-то другим забить голову. — Ну говори, дылда, — девушка прыснула от такого прозвища, а затем вызывающе посмотрела на Мани. Она затянула его в танец, ловко отбирая бутылку, и начала говорить по существу. — Я Бета, а ты, кстати, недалёкий, самовлюблённый и слишком гордый скелет, — сказала, как отрезала, — ваш разговор с тем мелким было очень сложно не услышать, так что я сделала выводы. Мани было слишком лень злиться на какую-то незнакомку, поэтому он собирался просто забрать бутылку и уйти к бару, но Бета не дала ему этого сделать. Она вытянула руку с алкоголем подальше, приковывая взгляд Вышки полностью к себе. — Ты из тех людей, что лезут напролом, но это не всегда приводит к желаемой цели. Твоя цель — «принцесса», так что попробуй использовать обходные пути и получишь, что хочешь, даже больше, — всё это звучало очень по-заговорщически и Мани на момент задумался, смотря прямо в глаза Беты. — Не лезь в то, во что не просят, — с этими словами он всё-таки забрал бутылку и оставил девушку танцевать одной.       Теперь уже голову Мани занимали слова надоедливой «Бэты». Чем больше он углублялся в мысли, тем больше ощущал какую-то пустоту. Через мгновение до него дошло, что он не чувствует ауру Глитча поблизости. По крайней мере на первом этаже его точно не было. Их разговор с ним не отменял того, что Глитчу нельзя было вытворять что-то из ряда вон, по типу ухода без спросу. Слегка задумавшись о том, куда мог пойти в такой ситуации Глитч, Мани решил, что такой нытик пойдёт только к себе в комнату, чтобы пореветь в подушку. Он направился прямо туда, всё ещё думая, что же он решит для себя.       Сильные стуки в дверь напрягли Глитча. После громкого «Глитч», вышеупомянутый выдохнул. Конечно же это был Мани, кроме него никто бы не стал так надоедливо его преследовать. Стук продолжился. — Глитч, открой дверь! Ты слышишь, открой, кому говорю? — Мани нервно выдохнул и наигранно смягчился в тоне. — Давай не будем опять так глупо спорить?       Глитч нахмурился, смотря на дверь с той стороны, а Мани спиной прижался к стене около проёма и скатился по ней на пол громко вздыхая. — Поговорим нормально? — спокойно спросил Мани, но в ответ прилетело едкое: «Не нужны мне больше твои разговоры!». Вышка ударил кулаком дверь. Глитч же начал пытаться снять ошейник, явно не выдерживая уже этого цирка над его нервной системой. Он получал удары током, но эти полгода научили его терпеть всё, поэтому он просто шипел и старался дальше снять оковы. — Глитч, ты что там творишь, а ну открывай! — он услышал тихий звук от удара током, сразу напрягся и быстро вскочил. Ударив ещё пару раз, Папайрус отошёл. — Буду считать до трёх! — Считать не устанешь, а?! — гневно вскрикнул Глитч, идя в середину комнаты и судорожно оглядываясь.       Спрыгнуть в окно? Ужасная идея, это ж четвёртый этаж, а он не бессмертный. Прятаться под кровать, в шкаф? Пиздец ужасно, с последним вообще воспоминания не очень. Внезапно он вспомнил про оружие, которое прятал Кросс в своей тумбочке. Он хотел прибегнуть уже к крайности. Глитч не понимал, чего добивается Мани, это начинало сводить его с ума. Сбой подлетел к вышеуказанной мебели, резко раскрыл дверцу и… ничего не обнаружил. Неужто он решил и это на чердак утащить? — Сильно огребёшь, раз сам не решился открыть, — пообещал наркоман, отходя от двери и готовясь вынести её к чертям.       К счастью, не пришлось этого делать. В проходе сверкнула знакомая фигура Недо-костра и Мани остановился. Девушка недоверчиво посмотрела на скелета, а затем на дверь и глубоко вздохнула. — Слушай, я все понимаю, но может ты оставишь его в покое? Хотя бы на сегодня? Я всё знаю, Мята только что всё рассказала, — проговорила Огниво, смотря на недовольное лицо наркомана. Она подошла к двери и постучала. — Глитч, это я, Огонёк. Открой дверь, прошу.       За дверью послышались шаги. Немного постояв, Сбой всё-таки отворил дверь, выглядывая. Девушка сразу вытащила его из комнаты, закрывая дверцу. Она обняла скелета за плечи и повела к лестнице, редко оглядываясь на недовольного Мани.       Спустившись назад в бар, Костёр привела Глитча к столу, чтобы он нормально поел, тот же весь путь просто молчал и явно был очень поникшем. Сбой сел на стул и стал накладывать себе еды, пока Огонёк сидела рядом. Девушка переживала за монстра и за его проблемы… Точнее, проблему. Без присмотра она решила его пока что не оставлять. Глюк же достаточно быстро поедал блюда, которые были на столе. Он явно был очень доволен, что ему наконец дают нормальную еду. Огонёк улыбнулась. — Вкусно? — спросила она, на что получила утвердительный и довольный кивок.       Мани ещё некоторое время стоял у двери, смотря в сторону ушедшей пары. Умеренным шагом монстр пошёл вслед за ними и направился к барной стойке. Он решил заказать себе один алкогольный напиток. Сидя на барном стуле, недовольный скелет осматривал своим хмурым взглядом чуть ли не каждого гостя. Столкнувшись взглядом с Огоньком, оба оскалились на друг друга. Отвернувшись, девушка приобняла Глитча, а Мани сильно сжал стакан со своим напитком, ещё немного и он бы обязательно лопнул от напряжения. Сам же Сбой явно радовался свободе и подзабил на сложности под одеждой. Свыкся. Наркоман повернулся обратно к барной стойке и продолжил распивать новые спиртные напитки.       Огонёк оглядела толпу, заметив Мятную, а если говорить по Хэллоуинскому дню, то оборотня, в углу бара. Оставалось найти только Кросса. Чара поднялась со стула. — Я отойду на время, — предупредила Огонёк и, не дождавшись ответа, ушла. Идя в толпу, девушка выискивала Монохромного. Благо, она нашла его совсем скоро и под руку вывела его из компании, в которой он бурно спорил с ещё одним новеньким, Белым, что был в костюме кошкодевочки из аниме «Некопара», для раздачи бесплатного подзатыльника шипперам. Придя к Мятной, что с вопросом поглядела на тех, Огонёк отпустила руку Кросса и отвесила обоим очень хорошего подзатыльника, от чего ребята айкнули. — Вы, оба… вам вообще не стыдно? — крайне недовольно и несколько сурово спросила мама-Кострище. — О чём ты? — спросил скелет, а Мята лишь пожала плечами и нервно бегала глазами, ища, как сбежать. — Я ни о чем не жалею, честно говоря. — Мята рассказала, что вы оба были соучастниками всей вакханалии с Мани, — медленно проговорила временная воспитательница, в то время, как Кросс кинул агрессивный взгляд на Цветочную за палево конторы, но ему сейчас все же не переплюнуть степень раздражения Огонька. Мятная же поняла, что пора поодаваться в бега. — Огонёк, спокойнее… мы просто решили, м… поиграть, — нелепо улыбнулась Катья, мило фыркнув и пытаясь выглядеть невинно, что у неё выглядело не очень. — Вы знаете, чем может закончиться ваша игра?! — воскликнула Чара. — Ну, Огонек, тише, у нас всё под контролем. Глитч, как видишь, живой и такой же неженка, с ним ничего не случилось, — завёл свою шарманку Крест, кладя руку на плечо своей матери и вставая рядом. — С ним ничего не будет, ну. В случае чего, я вытащу его оттуда, ты не беспокойся.       Пусть его слова и звучали более-менее убедительно, но первое правило общения с ним не давало такого уж облегчения и явно так подрывало уверенность в его словах. Тем не менее, Кострище вздохнула и опустила руки. — Учтите, все это на ваших плечах, ясно вам? — она бросила взгляд на шипперов и молча удалилась в сторону своего мужа, собираясь провести остаток вечера с ним. Всё это время вышеупомянутый сидел в баре и размышлял. Голод вдруг пропал, зато появилось чёткое осознание того, в какой ситуации находится Глитч. Обида застряла комом в горле, он корил больше всех себя, за глупость, за мягкотелость, за слабость. На проявляющиеся слёзы ответом в голове прозвучал голос Мани: «Нытик, опять ревёшь». Ему осточертело подобное, всё вокруг уже было связано только с его насильником, даже голос в голове уже не принадлежал Глитчу. Этот вечер показал, как он соскучился и как его изменил Мани. Ему хотелось хоть что-то уже опять сделать самому, по своему желанию. Слушать насильника он больше не был намерен, поэтому решил сбежать. Пока все ссорились, Глитч втихушку ушёл. Момент был подходящим. Хоть он и был предметом разговора, но никто не следил за тем, участвует ли он в нём, а Мани слишком сильно напивался в баре, поэтому ему уже было до чёртиков, где его «игрушка», так он решил, когда покидал вечеринку. Обо всём в совокупности он подумал, когда уже скрывался за дверью. Звук от вечеринки становился более приглушённым, пока Глитч блуждал по коридорам отеля и пытался понять, куда ему бежать. Ему уже нигде не было места, он просто застрял тут навечно. Ему некуда было идти, нигде не было спасения от Мани. Он стал уже просто его безумным персональным сталкером. Чем дальше уходил Глитч, тем страшнее ему становилось. Он становился всё мрачнее после каждой пройденной двери. Его одолевали мысли о том, что он сейчас мог сделать себе ещё хуже. Луч надежды всё гас, размышления в голове заглушали его свет. Он схватился за грудную клетку и подумал, что может лишиться чего-то большего, чем одно ребро. Ему дали шанс этим вечером, он мог бы попробовать взять Мани хитростью, обманом. Его гордость и упёртость не позволили бы пресмыкаться перед Мани и подыгрывать ему, но у него могла бы быть хоть возможность видеться с Огоньком. Он остановился в ужасе. Огонёк. А вдруг он что-то сделает с Огоньком, этот безумец способен на всё… Глухой звук шагов сзади привёл его в этот мир опять. Кромешный ужас застыл на его лице, он понял, что это был Мани. Его ауру нельзя было спутать с чьей либо другой. Несомненно, он пришёл за ним. Надо было бежать, надо было искать спасение, если он попадётся, всё точно рухнет, всё станет только хуже. Ему нужно было решить незамедлительно, что делать дальше. - Глитч… - осипший голос тихо позвал его из недр коридора. Всё в теле Глиста среагировала на своё собственное имя. Оно словно ударом тока прошлось по каждой косточке. Он сломя голову побежал вперёд, его черепушка взрывалась, душа бешено колотилась под рёбрами, он весь истощал желание сбежать. Отель словно услышал его мольбы и отворил дверь в одну из комнат на его пути. Глитч сразу же забежал туда и устремился к окну, намереваясь сбежать через него, но на боковой стене было большое зеркало, которое он не смог проигнорировать. Впервые за всё это время он наконец-то заметил то, как выглядит. Это заставило его остановиться. Он увидел измученного и напуганного скелета, как будто не себя, а кого-то другого, настолько давно он себя уже не видел в лицо. Его начала пожирать жалость к самому себе, когда он смотрел на отражение. Глитч, в начавшейся истерике, снимал с себя одежду, чтобы убедится в кое-чём. Всё его тело было в укусах, засосах и синяках. Под верёвками от шибари в некоторых местах проявлялась кровь. Это всё из-за того, что он бежал от Мани, слишком натёр. Он понял, что сломлен окончательно. Он допустил это, позволил Мани с собой сделать подобное. Взгляд его стал пустым, он находился в безэмоциональном шоке. Мани же пошёл за Глистом только после того, как Огонёк вернулась к бару и не обнаружила своего мужа. Её подозрения сразу пали на Вышку. Она начала скандал, из которого он решил просто свалить и найти мелкого. Его пьяная голова уже не соображала, он брёл по коридорам, улавливая тонкую связь с Глистом. Он неожиданно чётко почувствовал ауру Глитча и неосознанно позвал его по имени. Мани слишком устал и был полностью пьян, поэтому у него не было даже сил на какие-либо наказания. Он собирался вернуть "дражайшего мужа" его жене. - Ну хватит уже убегать, - кинул Мани, когда зашёл следом за Глистом в комнату. Он увидел, как перед зеркалом стоит Глист. На его лице больше не было ни одной эмоции, зато текли слёзы. В некотором смысле это напугало Мани, он решил подойти поближе к нему. Они оба молча смотрели в глаза друг другу через зеркало. Эту звенящую тишину прервали неожиданно злые слова Глитча. - Ты испортил мою жизнь, - он словно выплёвывал эти слова как яд, смотря в самые глубины души Мани, - мне противен твой запах, твой вид, твой голос, - Мани нахмурился, слушая его, а затем повернул к себе. - Что же мне сделать, чтобы ты меня полюбил? - Глитч широко распахнул глазницы услышав про любовь. - Тебя никто и никогда в жизни не полюбит, чтобы ты не сделал, - Глитч приблизился к Мани и продолжил шёпотом, - ты несёшь только разрушение и боль своим существованием, - сразу после этого он словил смачную пощёчину от Мани. Глитч лишь ухмыльнулся тому, что сделал Вышка. - Я же говорю... - он уже откровенно улыбался, а в глазах горело отчаяние, он набросился с кулаками на Мани. Его сил всё также не хватала на особое сопротивление, поэтому Мани не составило труда обхватить его, чтобы тот успокоился. Слёзы опять накатились на его глаза, он слабо бил Мани по грудной клетке. Они оба упали на колени, когда у Глитча подкосились ноги. - Ты мудозвон... - Глитч слабым голос пытался оскорблять Мани, потому что его мысли требовали выйти наружу. Мани не желал слушать дальше, поэтому приблизил череп, намереваясь заткнуть поцелуем. Он словно опять подступался к Глитчу, не настаивая на поцелуе, а просто предлагая лёгкими касаниями. Глитч обмяк и уставился заплаканными глазами. - Тебе же только это и нужно от меня, - он чуть приподнялся, всё также смотря на Мани, - отпустишь ли ты меня, если я дам тебе то, что ты хочешь? - Глитч настойчиво начал целовать Вышку, попутно раздевая его. Запах алкоголя, который исходил от Мани, полностью раздражал, но это не мешала Глисту идти к своей цели. Он всё приговаривал в перерывах: "Дашь ли ты мне свободу?". Его отчаяние переступило черту, как и он сам. От самого себя не ожидая, он повалил Мани на пол и уселся сверху. Неловкими движениями он сел прямо на уже возбудившейся член. Он слабо двигался, стараясь принести удовольствие. Слёзы всё скатывались по его скулам от омерзительности происходящего. Мани придерживал его за таз, явно наслаждаясь происходящим. Его "игрушка" наконец-то сломалась и поддалась ему, но точно ли он хотел просто безэмоциональную куклу? - Прошу, оставь меня в покое, - его полные боли слова утонули в ночной мгле. Свидетелем всего этого была лишь луна за окном.