Еиналеж

Что может дать любовь человеку?

      Чимин долго искал ответ на этот вопрос. В его мире любовь — не больше, чем сказка, приправленная огромным количеством мифов и пересказов. Для его мира любовь — несуществующее понятие, что-то между существованием Атлантиды и Бермудским треугольником. И существует лишь только смутное представление, описанное в бульварных романах или статьях скандальных журналистов. Любая литература, описывающая столь странное чувство — уничтожена, сказки переписаны, а легенды скрыты. Весь мир будто спрятался под склизкой жижей лжи и недосказанности. Это неправильно — Чимин знает. Это невозможно. Просто нереально. Так могла ли она дать хоть что-то?       По мнению государства, любовь — лишний повод задуматься о своем психическом состоянии. Словно самостоятельно созданный комок проблем под названием любовь. Чимин каждый день глотает столь давящую «правду» вместе с вязкой слюной, колом застрявшей в горле. Он каждый день слушает новости, видит людей, которые самовольно живут в мире, погрязшем во лжи, и терпит. Почему же? Что такого она дала Чимину? Чимин усмехается, когда ловит себя за подобными мыслями.       Он удобнее перехватывает ручку, старается как можно понятнее списать с доски условие и совсем незаметно следит за человеком, сидящим рядом. Ворох темных кудрей слегка ерошится от теплого ветра, губы с остервенением покусываются, а взгляд то и дело перебегает с исписанных листов тетради на доску. Чимин улыбается, пока позволяет себе наблюдать за парнем рядом. Может любовь и не существует, может все сказки и правда не больше, чем выдумка. Люди не могут любить, не могут быть любимы — это жестокая правда, которая преследовала Чимина на протяжении 18 лет. Только было еще кое-что, что не отпускало душу Чимина так же, как и жестокая правда. — У меня что-то на лице? — чужой глубокий бархат голоса легким оперением ложится на уши Чимина. Он отрицательно мотает головой, улыбается в ответ на легкую усмешку и вновь приступает к своим конспектам.       Что же любовь может дать человеку? Чимин и правда не уверен, может ли она дать хоть что-то, но ему она дала намного больше, чем простую веру в ее существование. Чимину любовь дала самого прекрасного Ким Тэхена.

❦❦❦

      «Любовь прекрасна? Нет, она плохая, жестокая и колет как шип!» — Чимин в сотый раз перечитывает эту цитату и хочет разве что смеяться. Он любит Шекспира, едва ли не боготворит за тот след, который он оставил после себя. И как удачно, сейчас они как раз на литературе затрагивают его историю жизни и написанные им произведения. Чимин не сдерживается и смеется до потемнения в глазах; смеется, наблюдая за удивленным Тэхеном и еще парочкой глаз вокруг. Все люди в столовой, словно по команде замерли, прислушиваясь к той истерии, которая накатывала с каждым новым смешком. Из всех слов, когда-либо произнесенных Шекспиром, люди решили остановиться именно на этих. Только ни один из них и грамма не осознает искомое значение этой фразы. Они думают, что могут легко запудрить мозги молодежи, выписав какую-то фразу из всего контекста. Чимин любит Шекспира, едва ли не боготворит, ведь этот человек показал истинное значение любви и боли. Он доказал, что любовь существует и является источником жизни и человека. Так почему же это глупое правительство так просто использует слова великого драматурга, лишь бы оправдать свои не менее глупые доводы о любви? Понимают ли они, что вся жестокость, весь ужас, принесенный любовью — самое важное, сравнимое разве что с глотком свежего зимнего воздуха в морозную стужу. Осознает ли хоть кто-нибудь, что все шипы роз, врастающие в сердце вместе с любовью, не болезнь и не проклятье? Знает ли хоть кто-нибудь о том, что испытывает Чимин каждый раз, когда смотрит на Тэхена? — Очередная глупость, — Чимин откидывает старую книгу на край стола и, наконец, приступает к еде. Тэхен еще с минуту глядит на друга, жмет плечами и следует его примеру. Чимин всегда был на своей волне, и если раньше Тэхен старался понять друга, то сейчас просто принял эту его странную сторону. Они едят в полной тишине, которая иногда разрывается от звуков видео из телефона Тэхена. Ни то, чтобы им с Чимином не было, что обсудить, просто Пак был слишком занят своим обедом, а Тэхен не очень-то и желал внимания.       Видео, присланные Намджуном едва ли можно назвать смешными, но Тэхен выдавливает из себя усмешку, проявляя всю заинтересованность и лишь изредка позволяя себя исподтишка наблюдать за Чимином. Однако тот и вовсе не проявлял и малейшего интереса. — Твоей кислой миной разве что сортиры протирать, — как бы, между прочим, говорит Тэхен. Он закидывает одну ногу на лавочку и смотрит на Чимина. — Если что-то случилось, я готов выслушать.       Чимин только кивает, не отвлекается от переваренной лапши и даже не смотрит в ответ. Сегодняшний обед едва ли тянет на тройку, Чимин готов удавиться этой же лапшой, лишь бы не пихать в себя очередную порцию; но от разговора с Тэхеном он повесится раньше, чем от противной лапши. Сейчас бы встать и закричать на всю столовую о том, какой Тэхен придурок, и Чимин уже не раз давал понять, что же с ним не так, только Пак прекрасно помнит, как они проходили «Ромео и Джульетту» и с каким отвращением Тэхен каждый раз открывал книгу. Чимин давно готов признаться, что он любит, что, кажется, единственный неправильный во всем этом чертовом мире, однако глотает горький ком в горле и пихает в себя невкусную лапшу. Ему все равно на мнение других, ровно, как и им на мнение Чимина, но главная проблема всегда ходит где-то рядом, а если точнее, сидит напротив, раздражая своим пустым взглядом. — Миссис Ким лучше слушай, — Чимин хватает рюкзак и, последний раз оглядев Тэхена, выходит из столовой.

❦❦❦

      Чимин нервно лохматит волосы, пока перечитывает собственную запись в дневнике:

«Дышать с каждым днем становится тяжелее»

      Делать подобные записи в детской тетради с принцессами стало обыденным еще года два назад. И дело не в маленькой сестренке, спящей за стенкой и любящей розовый, блестящие наклейки и свой дневник секретов, а в собственном сердце, убивающем каждую секунду; или же стоит сказать, что все дело в Тэхене и его сводящей с ума улыбке. Чимин чувствует робкую дрожь по телу, когда вспоминает сегодняшний день и Тэхена, который в своей любимой манере облизывал губы, разглядывая конспекты Чимина. Он же ничего не смыслит в учебе, выезжает только за счет очаровательной улыбке и записям Чимина. И если бы хоть один чертов раз Пак смог сказать ему «нет»… — Чимин, ну, пожалуйста, чего тебе стоит? — Тэхен по-детски дует губы и цепляется пальцами за рубашку парня. Чимин не знает, на что больше заглядывается: на искусанные губы или длинные фаланги пальцев, — но соглашается, скрывая за вспотевшими ладонями красные щеки. И так всегда.       Чимин вздыхает и удобнее укладывается на постели. Он бы никогда не подумал, что влюбится в лучшего друга. Да и за что можно влюбиться в такого, как Тэхен. Он же никогда не следит за своими словами, всегда говоря, что думает; постоянно попрекает Чимина в его любви к мучному, а сам без зазрения совести прячет от своей матери булочки, купленные на деньги того же Чимина, потому что собственные потрачены на комиксы и фирменные фигурки. И еще его вечное «Знаешь что, Минни…» — Чимин то знает; он в курсе как правильно пользоваться деньгами, стиральной машинкой и готовиться к экзаменам в отличие от того же Тэхена. А еще Чимин знает, что такое любить…       В горле неприятно колет, и Чимин спасительно хватается за одеяло, прячась под ним и так по-детски надеясь, спрятаться от всех проблем. Сегодня он видел Тэхена, его теплый взгляд и ребяческую улыбку… Сегодня Чимин хотел плакать… — Оппа, — тонкий голосок слышится из-за двери. Чимин сглатывает противный ком слез и вылезает из-под одеяла. — Да, Саран, — маленькая девочка аккуратно глядит на Чимина, прижимая к груди игрушку крольчонка. Ту самую, которую когда-то подарил ей Чимин. — Оппа, моему Гуки страшно, — она шмыгает носиком и осторожно ступает в комнату.       Саран слишком сильно полюбила игрушку, подаренную старшим братом, и всегда носила ее с собой. Первое время это вызывало умиление так же, как и милое лицо девочки, но, в последнее время, она совсем не выпускала крольчонка из рук и даже воспитатели детского сада насторожились, прося внимательнее следить за ребенком. Сейчас же ровно, как и всегда игрушка находилась в руках Саран. Она неуклюже переступила через рюкзак, ранее кинутый Чимином, и залезла на постель. Парень устало улыбнулся и помог сестренке лечь ближе. Она уютно умостилась у него под боком и положила на его грудь ту самую игрушку. — Оппа, Гуки тоже страшно, — девочка грустно всхлипнула и уткнулась носиком в бок Чимину. Сам Пак удивленно разглядывал маленькое тельце рядом с собой, не до конца понимая смысл ее слов. — Тоже? Кроха, тебе страшно? — Совсем нет, — она снова шмыгнула носом и прижалась ближе. — А что тогда ты… — Чимин не успел договорить, как Саран обхватила его шею, практически укладываясь ему на грудь. Она оставила робкий чмок на щеке Чимина и прошептала: — Оппа, не бойся.       Саран засыпает секундами позднее. Она доверительно прижимается к Чимину, пуская слюнки на его любимую футболку. Чимин чувствует, как сердце колет, а тот самый ком, который мешался, наконец, дает о себе знать. Слезы одна за другой скатываются по щекам, пока Чимин прижимается носом к темной макушке своей сестры. Насколько ужасно должно быть Чимину, что даже маленькая девочка может разглядеть за его улыбкой невыносимую боль, словно кровь в венах, распыленную по организму. Ту боль, которую он упорно скрывает два года.       Чимин косится на свой дневник, лежащий на краю постели. Перед глазами всплывают все записи, которые он записывал с каждым новым больным ударом в груди. Все они милые, смешные и местами даже нелепые, но Чимин не может их читать без слез на глазах, потому что знает, что все-то смешное, на самом деле ужасно мучающее и заставляющее в который раз глотать противные слезы и жестокую несправедливость. Чимин дрожащими руками берет тетрадь и открывает самую первую запись, ту, с которой и начались все мучения, вся боль и страдания:

«Сегодня 30 декабря. Сегодня у Тэхена День Рождения. Сегодня я понял, что влюбился в Тэхена».

❦❦❦

      Сегодня день тянулся дольше обычного. Чимин уныло глядел в окно, размытое бесконечными каплями дождя, градом стекающими на пыльную землю. Воздух будто пропитался сыростью и пустотой, сравнимой разве что с пустотой внутри Чимина. Он сильнее кутается в свитер, ограждаясь от вспыхнувшей молнии совсем рядом. Тэхен, сидевший неподалеку, усмехается, когда замечает чужие испуганные глаза и берет ладонь Пака в свою, сплетая пальцы: — Все такой же трусишка, — он подмигивает Чимину и возвращается к просмотру видео в телефоне. Он смеется, вставляет глупые комментарии, а Чимин готов прямо сейчас раствориться в воздухе, чтобы позднее вместе с осенней сыростью исчезнуть на закате солнца. Он не понимает, как еще терпит, как сдерживает слезы и безудержное биение сердца. Не понимает, почему кричит и почему Тэхен, кажется, единственный, кто ничего не слышит. Ладонь потеет, взгляд туманится, а все что остается делать Чимину, это глупо сидеть рядом с Тэхеном и наслаждаться ничтожным прикосновением. Чимин сглатывает, когда понимает, что слезы с трудом удается сдержать. Осознание того, что это прикосновение единственное, на что может, надеется Чимин, больно бьет под дых. И бабочки, когда-то расцветшие от любви к Тэхену, сейчас она за другой опадают на легкие, сгнивая и оставляя невидимые ожоги. Кожу жжет от чужой ладони, Чимин до боли прокусывает губы, только бы не заскулить от переполнявших душу чувств. — Ты чего? — Тэхен оборачивается к Чимину и подмечает его побледневшее лицо. — У тебя все в порядке? Может к врачу?       Чимин мотает головой и прячется под пытливым взглядом парня. Почему он волнуется и переживает за Чимина? Почему дает ложную надежду? Почему заставляет бабочек оживать? — Погода дерьмо, — легкая усмешка касается губ Чимина, пока он сам разглядывает окна кабинета. Весь шум вокруг, включая бессмысленные разговоры однокурсников, резко исчезают, оставляя только Тэхена, Чимина и давящую между ними тишину.       Сам Тэхен, который до этого списывал странное поведение друга на специфичность характера, сейчас беспокоится не на шутку. Он взволнованно сжимает маленькую ладошку Чимина, взглядом умоляя рассказать правду, чтобы знать, как помочь. Чимин с этого хочет только кричать до боли в животе, до сорванного голоса и слез в глазах. Хочет кричать, обвиняя всех вокруг, выставляя себя единственной жертвой; хочет прижаться к Тэхену, наконец, вплести пальцы в любимые темные кудри и чмокнуть самую милую родинку на кончике его носа. Чимин хочет перестать дышать, только бы не чувствовать боль в легких, но готов бесконечно вдыхать родной запах Тэхена, захлебываясь от всей любви и чувств к нему. Он готов прямо сейчас спрыгнуть с окна, но не может набраться смелости, чтобы признаться в необъяснимой любви к Тэхену.       Их непонятные переглядывания прерываются неожиданно упавшей сумкой Чимина. Он просыпается, будто ото сна и смотрит на разбросанные по полу тетради. Они с Тэхеном подскакивают вместе, принимаясь собирать все принадлежности Пака. Чимин чувствует себя неловко, совсем немного счастливо и еще больше грустно. Он готов выть от всех чувств, переполняющих его еще совсем детское сердце. — Чим, ты, походу, прихватил тетрадь Саран, — Тэхен смеется и поднимает с пола ту самую заветную розовую тетрадку с принцессами. Ту, в которой Чимин когда-то поселил свое сердце. Пак сглатывает, когда понимает, насколько близко стоит к обрыву. Он чувствует каждой клеткой тела тот мертвенный воздух и пустую тишину, которыми манит пропасть под ногами. — От-тдай… — чуть хрипит Чимин. Ему едва ли хватает сил протянуть руку, а ноги, словно скованные во льду, не смеют сделать и шага.       Он видит, что еще секунда и будет поздно; понимает, что ему стоит срочно отобрать тетрадь; слышит собственный крик из пропасти, — он просто опускает протянутую руку. Взгляд Тэхена, брошенный в следующую секунду, Чимин запомнит навсегда. Даже если захочет, не сможет забыть; только не ту пустоту на дне зрачков Тэхена. Ведь такую же пустоту он уже видел. Там, у себя внутри, в его персональной пропасти.       Молния за окном предупреждающе сверкает, намекая о скором дожде. И ветер, заставляющий ветки деревьев биться о стекла, выл о том же; только Чимин не обращает внимание на звуки за окном, медленно утопая в том ливне чувств, который создал себе сам. — Это шутка какая-то? — голос Тэхена срывается под конец предложения. Усмешка трогает губы. Редко когда Чимин слышит, как срывается голос Тэхена. Может ли он считать сегодняшний день особенным? — Ну, так посмейся, если тебе кажется, что это шутка, — Чимин сглатывает очередной ком в горле.       Он видит, как недоуменный взгляд Тэхена сменяется серьезным; видит едва заметные морщинки около его губ, которые еще минуту назад искрятся от улыбки; он видит, как глаза Тэхена наполняются чем-то странным… разочарованием ли?.. Тэхен то и дело катает язык по небу, пытаясь сказать хоть что-то. Однако все слова так и застревают в горле, заставляя только глупо пялиться на Чимина. Он вздыхает. пытаясь придумать оправдания странным записям в тетради. Он готов поверить в любой бред, лишь бы все это оказалось неправдой. Только взгляд Чимина дает понять, что это определенно не шутка и смеяться тут не над чем. Однако Тэхен все же позволяет себе отпустить один смешок: — Бред какой-то… — Бред? — Чимин тоже усмехается. Его начинает тошнить. — И что собираешься делать с этим… бредом?       Тэхен еще раз взглядывает на тетрадь и пробегается глазами по написанному. В груди неприятно колет, а чувство предательства мерзко оседает на дне легких. Он оглядывается и не сразу замечает, как кабинет тонет в тишине. Сотни глаз с интересом наблюдают за происходящим, не смея издать и звук. Кто-то пытается выглянуть из-за плеча Тэхена, только бы прочитать содержимое тетради, но парень ловко изворачивается, оставляя себя и Чимина единственными знающими правду. — Ты собираешься как-то избавляться от этого? — он взглядывает на Чимина. — Что? — Пак надеется, что чужое пренебрежение в голосе ему просто слышится. — Избавляться? Ты хоть понимаешь, что сейчас несешь? — он не замечает, как повышает голос. — Как ты себе это представляешь? Это мои чувства, придурок! От них не избавишься.       Все тело потряхивает, а взгляд то и дело мечется по Тэхену. Чимин ожидает чего угодно, даже криков и споров, но… избавиться? Каждый новый удар сердца ощущается больнее предыдущего, Чимин перестает чувствовать землю под ногами и понимает, как быстро он начинает исчезать в неизвестной пропасти. Чимин никак не может понять, откуда ей было взяться, но сейчас вдруг осознает — она была всегда, постоянно рядом с ними, всю их жизнь. Чимин видит в Тэхене родственную душу, единственного во всем мире и не замечает, как пропасть становится только больше, пока он не погрязает в ней с головой. Кажется, теперь и Тэхен замечает эту пропасть. — Никаких чувств нет, прекрати создавать иллюзии. Обратись к врачу, пока не поздно. — Заткнись! — Чимин кричит и закрывает уши руками. Он готов слушать все, что угодно, но не собирается мириться с тем, что болен, потому что это не так. Глаза наполняются слезами, но Чимин не позволяет себе проронить ни капли. На душе паршиво и ощущение, что ему плюнули в самое сердце. Чимин чувствует себя преданным.       Он проходит мимо Тэхена и пихает того плечом. Он больше не намерен слушать все гадкие слова, слетающие с языка Кима. Не сейчас и не при всех. Тэхен это тоже понимает, а потому глотает следующие уже заготовленные фразы вместе с рвущейся наружу обидой. Он следит за Чимином взглядом, видит, как тот скрывается за дверью, и выдыхает. Весь пыл, вся злость и обида сходят на нет. В ногах нет сил, а руки не перестают дрожать. Тэхен думает, что вынослив, а сейчас едва ли может стоять прямо. По телу все еще блуждают взгляды однокурсников, тишина давит на уши, и Тэхен больше не может терпеть. Он бросает глупую розовую тетрадь на пол и, схватив сумку, выходит следом за Чимином. На душе сплошное разочарование, и он едва ли способен учиться. А еще он, кажется, самый большой дурак, который не замечает толпу, столпившуюся над кинутой тетрадью.

❦❦❦

      Для Чимина не впервой сбегать куда-либо после ссоры с Тэхеном. В детстве они обычно часто устраивали перепалки, ведь у Тэхена был довольно сложный характер, а Чимин был тем еще прилипалой; их вкусы не совпадали, мнения не сходились, и Тэхен вообще первое время считал Чимина надоедливым слюнтяем, пока тот, в свою очередь, каждый день жаловался на маленького ворчливого мальчика в песочнице, которого ему посчастливилось встретить одним летним утром. Все ссоры всегда были по пустякам, которые становились неразрешимыми огромными проблемами. Чимин не понимал, как вообще можно ужиться с характером Тэхена. Они находили камень преткновения в самых обыденных вещах, но могли не разговаривать неделями. Тэхен был тем, кто говорил не задумываясь, а Чимин тем, кто молча проглатывал. Каждое кинутое Тэхеном в порыве злости слово всегда больно ударяло по самолюбию Чимина и пусть позднее, Ким мог прийти и извиниться, неприятный осадок оставался. Чимин любил парня, но терпеть подобное не собирался, а потому решил выбирать самое оптимальное решение — сбегать. И нет, он не собирался плевать на возникшую проблему, просто давал Тэхену время прийти в себя, чтобы он все осознал, обдумал и только потом уже говорил.       Сегодняшние слова оказалось слышать намного больнее, чем за все предыдущие 10 лет. Сегодняшняя перепалка не была пустяком, и Тэхен явно не злился, чтобы его хотелось оправдать. Однако Чимин продолжает кормить себя ложной верой, надеясь на то, что Тэхен одумается и поймет, что натворил.       Для Чимина не впервой сбегать куда-либо после ссоры с Тэхеном. Раньше это была собственная комната или песочница, сейчас это университетский туалет в ремонтируемом крыле. Чимин закрывает хлипкую дверь и скатывается по ней на пол. Вся одежда тут же становится пыльной, в бедра впиваются куски наполовину развалившихся стен, а кроссовки медленно начинают мокнуть. Чимину плевать, ему не страшно искупаться в этой грязи, потому что Тэхен все равно размазал его в еще большей грязи, чем эта. Ощущение пустоты, словно тяжелый камень наваливается на плечи. Чимин никогда раньше не задумывался о том, насколько огромна дыра в его сердце, но сейчас, благодаря треснутому зеркалу, валявшемуся на полу, он видит, что продырявлен насквозь. — Как не приду сюда, всегда вижу твое побитое жизнью лицо, — старая дверца одной из кабинок поскрипывает и перед Чимином предстает парень в дырявых джинсах и поношенном свитере. Пак кривит губы, пытаясь улыбнуться, но по лицу напротив видит, что выходит паршиво. — Привет, Хоби, — едва слышно шепчет Чимин. Он тоже благодарит судьбу за каждый раз, который они сталкивались с этим парнем в туалете. У Чимина больше нет любимой песочницы, есть только вонючий туалет и как оказалось у Хосока кроме этого туалета, тоже нет ничего.       Чон на приветствие кивает, хлюпает потертыми кедами и садится напротив. Чимин не помнит, когда они столкнулись первый раз, по каким причинам он вообще прибежал в этот туалет и чем закончилось их странное знакомство; каждый раз смотря на Хосока, Чимину кажется, что он знает его вечность, если не больше. Хосок старше, оканчивает третий курс филологического, но попросил обращаться без всяких формальностей — Хоби. Его семья владеет крупной тур фирмой, а он снимает однушку в центре, где на последнем дыхании работает кондиционер, нет интернета и постоянно отключают воду за неоплату. Он учится на отлично, но не ходит на пары, прогуливая их в этом самом туалете. — Снова? — Хосок достает из кармана брюк пачку сигарет и вынимает одну. Обычно его мало интересуют жизни других людей, но один парень с пухлыми щеками, явно не вписывается в эту обыденность. — Я признался… — шепчет Чимин и улыбается. Ему больно говорить об этом, он словно режет ножом по открытой ране, но эта боль заставляет смеяться. — Дерьмо…       Хосок делает одну затяжку за другой и больше не говорит ни слова. Он уже давно в курсе любви Чимина к какому-то незнакомцу под именем Тэхен, знает об их больных отношениях и о каждой слезе, пролитой Паком. Иногда Чимину кажется, что Хосок знает его намного лучше, чем Тэхен. Не то, чтобы он так хотел кому-либо говорить о своей «неправильности», но Хосок всем своим видом внушал доверие, да и, узнав, просто пожал плечами, сказав, что дураков в жизни хватает. Чимин совсем не обиделся на это прозвище, просто приняв реальность. Он тот еще дурак. — И что собираешься делать? — Чимин жмет плечами. Если бы он знал, вряд ли, сейчас сидел бы здесь. — А что можешь предложить?       Их разговоры всегда выходят сухими. Хосок не особо болтливый собеседник, редко вслушивается во все, что говорит Чимин, а чаще просто сидит на подоконнике, буравя взглядом парк напротив универа. Чимин не возмущается, ведь ему главное высказаться, а Хосок всегда находится где-нибудь поблизости. Вообще Чон сказал, что Чимин похож на его старого знакомого, которого он оставил в своем родном городе. Возможно, поэтому он еще не послал Пака, куда подальше с его нытьем и вечными проблемами. На самом деле, старший и сам не понимает, почему продолжает приходить в этот туалет, молчаливо дожидаться Чимина и каждый раз слушать его недовольный голос. Действительно ли дело в старом знакомом? Хосок и сам без понятия. — Расскажи хоть, какого это. — Больно… очень, — Чимин хватается грязной рукой за рубашку, в том самом месте, где сердце не перестает бешено биться, живя в воспоминаниях прошлых минут, и сжимает. — Но я рад. — Точно дурак, — Хосок усмехается, и Чимин повторяет за ним. Он и не спорит, самый настоящий влюбленный дурак.       Чон делает последнюю затяжку и тушит сигарету о кеды. Он поднимается с пола и смотрит на Чимина. Не то, чтобы ему есть до него какое-то дело, но жалко его почему-то становится. — Я иду домой, сегодня обещали отключить горячую воду. Нужно успеть помыться, — он чуть пихает ногой Чимина, заставляя подвинуться. — Давай завтра вместе пообедаем.       Хосок уходит, а Чимин смотрит ему вслед. Он всегда пропускает пары и вообще редко когда появляется в универе. Его родители богаты, оценки идеальны, а он пытается заботиться о каком-то Пак Чимине. О человеке, который самый неправильный, которого теперь ненавидит общественность, который теперь никто. Чимин еще секунду назад был готов смириться с реальностью, но Хосок не дал этого сделать, пошатнув свою и позволив Паку получить в нее проход. Если и реальность такого парня как Хосок может измениться, то неужели Чимин не может сделать что-то со своей?

❦❦❦

      Дом встречает уже привычной тишиной и запахом недавно приготовленного обеда. Мама и Саран должны были пойти на мероприятие в детском саду, и Чимин не ждал их до вечера. Он скидывает промокшие кеды и, не сворачивая, идет к своей комнате. Еще на полпути домой он вспомнил об оставленном в универе рюкзаке, но решил не возвращаться, полагаясь на совесть своих однокурсников. И очень зря.       Настроение было ни к черту, и все, чего желал Чимин — это просто заснуть, оставив сегодняшний день вместе с кошмарами, уже неделю преследующими парня. Он заходит в комнату и оглядывается. Все вокруг кажется чужим и незнакомым. Чимин чувствует себя лишним во всем этом мире, единственным неправильным и ненужным; словно он один во всей планете живущий против часовой стрелки.       На глаза попадается любимая толстовка, висящая на рабочем кресле. Та самая, которую когда-то ему подарил Тэхен, просто так, без особого повода: «Потому что ты мой друг…» — Тэхен с такой легкостью тогда произнес эти слова.       На душе паршиво и ощущение, что Чимин поступил ужасно. Тэхен так верил в него и их дружбу, а Чимин в секунду разрушил все, что строилось годами. Он посмел притронуться своими руками к чувствам Тэхена, к тому хрупкому замку чувств, который они создавали. У Тэхена нет никого, кроме Чимина, а теперь еще нет и его. У Чимина, видимо, теперь есть только никому ненужные чувства и сломанный Тэхен в доме напротив.       Пак осторожно подходит к окну, едва выглядывая из-за шторы. Свет в комнате напротив не горит и только рабочий ночник дает знать о том, что там сейчас кто-то есть. Чимин ощущает губами соленую каплю, непрошено упавшую с ресниц и улыбается, когда замечает любимые кудри в темноте. — Прости меня за эти чувства, — шепчет Чимин, вновь ловя слезы кончиками губ. Чимин сожалеет и если и есть виновный, то только он один; но он ничего не может сделать, потому что даже сейчас любит и, вряд ли, сможет разлюбить.