Еиналеж

      Чимин никогда не чувствовал себя обделенным: ни в детстве, когда отец оставил их с мамой и маленькой сестренкой на руках, ни позднее, когда все сладости доставались Саран, а Чимину только ее нелюбимые конфеты, ни даже тогда, когда он понял, что влюбился. Это произошло слишком неожиданно, и Чимин не сразу осознал, что испытывает к Тэхену немного больше, чем всегда.       Пак помнит этот обычный зимний день, такой же, как и сотни других, но особенный для них обоих…

❦❦❦

— Ах ты, гаденыш, иди сюда! — Чимин отряхнул капюшон от снега и понеся вслед за истошно вопящим Тэхеном.       Сегодня в школе был короткий предновогодний день, и уже спустя три урока всех учеников отпустили по домам. Однако Чимин к себе не очень-то спешил, помня о том, что мама затеяла генеральную уборку и припомнила ему его гору мусора в комнате, которую она обнаружила несколькими днями ранее. Чимин обещал все убрать, но уже как третьи сутки прятался у Тэхена, оправдываясь важным рефератом по биологии, который им определенно не задавали.       Чимин не очень любил убираться, а Тэхен с готовностью принимал его у себя дома, позволяя разводить беспорядок похуже, чем залежи мусора в комнате Чимина. Родители Кима работали в нотариальной конторе, и в последнее время, из-за резко прибавившихся дел, они редко когда появлялись дома, предпочитая отсиживаться на работе. Тэхен никогда не любил быть один, ощущая себя брошенным на самостоятельную жизнь ребенком, который даже не в состоянии позаботиться о своем ужине, а Чимин не хотел убираться. Он с радостью согласился поработать личным поваром семьи Ким, а точнее именно Ким Тэхена, пока его родители не разберутся со всеми накопившимися делами, а мама Чимина, в свою очередь, не смирится с бесполезностью своего сына.       Тэхен, как и Чимин жил в своем собственном доме, с небольшим садиком на заднем дворе, где прошлым летом миссис Ким пыталась заняться садоводством, но после первой полученной занозы, решила нанять садовника. Сейчас когда-то прекрасные цветы, с уже опавшими лепестками, укромно прятались под покровом искрящегося снега, дожидаясь своего скорейшего пробуждения. Чимин больше всего любил специальный сорт чайных роз миссис Ким, которые она закупала прямиком из Китая, и на которые Чимин сейчас по неосторожности повалил Тэхена. — Попался! — Чимин едва заметно рыкнул и, схватив парня за волосы, окунул с головой в снег. Снизу послышался глухой вскрик, а позднее Чимин, как и сам Тэхен лежал лицом в снегу, придавленный рукой Кима. — Кто это еще попался! — Тэхен вынырнул и уселся сверху Чимина. Все лицо горело от холодного снега, а кожу обдавало мурашками от пары льдинок, ловко проскользнувших под одежду. Он облизнул мокрые губы и уставился на не менее мокрого Чимина. — Да как ты смеешь! — Чимин обиженно надул свои губы, сейчас еще более опухшие, нежели обычно. Тэхен всегда говорил парню, насколько красива его форма губ и как он любит их насыщенный алый цвет, а Чимин на каждый подобный выпад только фыркал, продолжая злиться на свои слишком пухлые губы-лепешки. — У меня День Рождения, я могу позволить себе все, что угодно! — Тэхен победоносно улыбнулся. Зимний мороз легким оперением прошелся по открытым участкам кожи, едва дотрагиваясь до вспотевших макушек и вызывая новый табун мурашек. Тэхен следил за тем, как недовольно скорчился Чимин от только что прошедшего ветра и улыбнулся сильнее. — Холодно, Минни?       Чимин только собирался начать возмущаться на несносного Ким Тэхена, из-за которого он теперь может простудиться, но сумел только выдохнуть горячий пар вместе с молчаливым удивлением. Тэхен всегда позволял себе все, что ему угодно независимо оттого, родился он в этот день или нет. И раньше подобная наглость ужасно злила, Чимин всегда возмущался, приправляя это все обещаниями прекратить общаться с Кимом. Десять лет назад Тэхен позволял себе отобрать любимые игрушки Чимина, так их и не вернув; пять лет назад он намеренно подставил Чимина перед учителем, чтобы оставить его на отработке, а самому успеть забрать любимое пирожное из столовой, которое осталось только одно, а сейчас это… поцелуй. — Ха… — Чимин рвано выдыхает, когда ощущает чужие губы на своих. Он слышит гулкое биение собственного сердца, любимый запах шампуня парня и едва заметные поскрипывания снега. Губы Тэхена совсем безвкусные, разве что мокрые и холодные от снега, и Чимин бы уже скрючился, если бы не пушистые ресницы напротив, щекочущие кожу. Он непроизвольно улыбается и пихает Тэхена в плечо. — И что ты делаешь? — Чимин хочет посмеяться, но серьезный взгляд Тэхена не позволяет. И тогда Чимину остаётся только сглотнуть. — Я видел, в твоих глупых фильмах так делают, — Тэхен жмёт плечами, словно говорит о каких-то обыденных вещах.       Фильмы о любви, как и все связанное с этим словом, строго запрещались. Достать что-то подобное было тяжело, и Чимину просто повезло, что среди всего хлама, валявшегося у него на чердаке, он когда-то обнаружил эти фильмы и парочку книг. Хотя Тэхен не считает это событие везением. Его презрение к любви видно за километр. Он с детства ненавидит разговоры и любые упоминания об этом чувстве и их последняя с Чимином ссора была как раз на эту тему.       Пак взгляды друга не разделял, в тайне питая интерес к неизвестному чувству. Сначала он зачитал до дыр все имевшиеся книги, после по сотни раз пересмотрел фильмы. Там все такое волшебное и прекрасное. Благодаря всем фильмам Чимин понял, что мир любви идеален, непорочен, но главное — он точно не может существовать в их жестокой вселенной. Наверно, поэтому они и не способны любить, потому что не могут в полной мере осознать, что же это за прекрасное чувство. Любовь, словно карма, лишила всех людей самого, как кажется Чимину, главного чувства. А все, что остаётся Паку — одинокими вечерами с упоением разглядывать одни и те же сцены фильмов, заучивать полюбившиеся строчки книг и прятать все это волшебство от таких людей, как Тэхен.       С их последней ссоры, они решили не возвращаться к столь щепетильной теме, и сейчас Чимин явно был недоволен выходкой Кима и его словами. — Мои фильмы не глупые, — Чимин спихивает Тэхена и усаживается удобнее на уже испорченную клумбу. — Где ты их нашёл?       Видимо, Тэхен решил, что Чимин недостоин знать ответа, потому что позволил себе отпустить одну только ухмылку и разочарованный взгляд. — Ты все ещё в это веришь? — его голос в тот момент словно надломился. В его взгляде Чимин заметил какие-то непонятные эмоции. И дело было не во невнимательности Пака, просто эти эмоции он впервые в жизни видел в отражении зрачков Тэхена. — Я… — Чимин смялся под пытливым взглядом и только спустя пару секунд собрался, чтобы ответить. — Я не хочу об этом говорить.       Новый смешок Тэхена был будто очередная пощечина общества в адрес Чимина. Тэхен такой посредственный, совсем как остальные, с таким же осуждающим взглядом. Чимин ненавидит каждого человека, который считает любовь глупостью, но он не знает почему, не может относиться также и к Тэхену.       Чимин сжимает в руках тающий снег, замечая, как руку больно сжимает от холода; но он готов поклясться, что взгляд Тэхена сейчас намного сильнее обдаёт морозом, чем весь снег в садике. — Знаешь… — спустя какое-то время начинает Тэхен. Его глаза уже не искрятся злостью, а голос привычно стабилен. Он подсаживается ближе к Чимину и берет его маленькие покрасневшие ручки в свои большие ладони. Улыбка сама собой всплывает на замерзшем лице, а Тэхен и не спешит ее скрыть. Он всегда говорил Чимину, как любит его миниатюрность. — Я успел посмотреть не так много, но немного разобрался в этой… любви. Штука она, конечно, противная, — он корчится, а Чимин вместе с ним, но от смеха. — Не смейся, я же серьезно! — он легонько пихает Чимина, а тот согласно кивает и жмется ближе. Он не знает почему, но любит, когда Тэхен вот так берет его руки в свои, сплетая пальцы меж собой. — Так о чем я… Ах, да. Я хотел сказать, что если бы мы и были способны любить, думаю, я смог бы любить тебя. Даже не так, я точно знаю, что любил бы именно тебя. — Тэхен разглядывает их сплетенные пальцы, а Чимин не смеет оторвать взгляд от его профиля.       Вот так вот просто взял и сказал. Чимин чувствует свои краснеющие щеки и надеется, что это от холода. В груди, словно тяжелый камень и дышать становится трудней с каждой прошедшей секундой. И что это? Почему он хочет плакать? Почему его тело словно током, обдает жаром? — Ну как тебе? Сцена не хуже, чем в твоих фильмах, — Тэхен смеётся и прежде, чем Чимин успевает возмутиться, обнимает его, крепко прижимая к своей груди. — Не обижайся, но я, правда, этого не понимаю. И прости, ты прав, давай больше не возвращаться к этой теме. Чимин слушает в пол уха, больше отвлекаясь на своё сердце. Он не понимает, почему оно скачет как бешеное, и почему все это стало происходить после слов Тэхена. — Но кое-что мне все же нравится, — Тэхен чуть отстраняется, но только для того, чтобы удобнее обхватить уже порядком красное лицо Чимина своими ладонями. Он выдыхает горячий пар и вновь прикасается к губам Чимина своими.       Чимин клянётся, его сердце только что остановилось. Неужели только он слышит вопли собственной души?       Губы Тэхена на вкус все ещё как вода, но теперь Чимин не может и пальцем шевельнуть, наслаждаясь обычным прикосновением. Пусть и вода, но самая вкусная из когда-либо пробуемых Паком.       Тэхен неумело сминает его губы, а Чимин и вовсе не замечает этого, полностью отдаваясь тому вихрю чувств, который пронёсся секундой ранее вместе с новой порцией свежего зимнего ветра. — Может это станет нашим приветствием? — Тэхен заливается смехом, и когда Чимин бьет по плечу, заваливает их обратно в снег, вновь обнимая Чимина и радуясь этому Дню Рождению.       Тогда Чимин с головой окунулся в непонятные сердцу чувства, не осознавая насколько ужасны последствия. Не понимая, насколько его сказка стала реальностью…

❦❦❦

      Чимин глотает слёзы и кутается в ту самую подаренную Тэхеном толстовку. Ким предварительно брызнул на него своих любимых духов, раскритиковав парфюм Чимина. И сейчас, сидя одиноко у себя в комнате, прячась в огромной толстовке, он мог только растворяться в воспоминаниях прошлых лет. В тех счастливых мгновениях, когда Чимин не думал о том, что и правда может полюбить. Сейчас становится понятным, каждый вздох и дрожь по телу при виде Тэхена. Сейчас он может только тешиться воспоминаниями об их детских поцелуях, которые с того самого дня стали сродни сну, волшебны и несбыточны. Сейчас Чимин знает, что влюблён. Он даже готов признать, что болен, потому что считает, что уже помешан на Тэхене. Он хочет снова прикоснуться, сплести пальцы и сидеть вместе на крыше дома Тэхена, встречая рассвет. Только он понимает, что теперь и эти когда-то обыденные для них вещи станут не больше, чем сном, потому что сегодня он потерял любую связь между ним и Тэхеном. Может ли он сказать, что сегодня лишился Тэхена навсегда?       Чимин снова и снова выглядывает из-за окна, но напротив только тьма и темные кудри при свете ночника. Тэхен ненавидит одиночество и темноту, но сейчас сидит там, у себя, один и даже не может включить свет. Он сидит там и ненавидит Чимина, пока Пак захлебывается в слезах, имея возможность только украдкой выглядывать из окна. Чимин самый ужасный, потому что не смог спасти их дружбу.

❦❦❦

      На следующие утро даже мама Чимина пугается его вспухших щек и залёгших синяков под глазами. — Милый, все в порядке? — она обеспокоено тянется рукой к лицу Чимина, но тот ловко перехватывает ее ладонь, не позволяя притронуться к себе.       Он не хочет врать, но и не может сказать правду. Все что ему остаётся делать, это вот так стоять в полном молчании. Оно давит, но ни один из них не смеет больше сказать ни слова.       Ураганом влетевшая на кухню Саран, прерывает столь давящую тишину своим звонким смехом. Она подбегает к Чимину и сгребает своими маленькими ручками его в объятья. И кролик Гуки как всегда оказывается у неё под боком. — Оппа, как спалось? — она смотрит на Чимина своими большими глазками, и он не может сдержать улыбки. — Всю ночь скучал по тебе, кроха, — девчушка заметно краснеет, а Чимин чмокает ее в розовую щечку. Это маленькое чудо — единственная поддержка, которая осталась у Чимина. И пусть он любит свою маму ни меньше, пусть ждёт ее счастья больше своего, пусть готов отдать свою жизнь, только бы она продолжала дышать — он не знает, будет ли любить ее также, после того, как расскажет правду. Любви нет — то, что Чимин слышал всегда. В том числе и от матери.       Он берет Саран на руки и подносит к стоявшей рядом женщине: — Немедленно утренний поцелуй, — девочка послушно исполняет просьбу, а на лице их матери, наконец, вновь красуется ее привычная улыбка. Чимин чувствует, как выгорает изнутри, но точно также целует женщину в другую щеку. — Кстати, — вдруг начинает она. — Вы сегодня с Тэхеном договорились выйти пораньше? Он уже ждёт тебя у ворот.       Чимин не скупится на удивленный взгляд, когда слышит знакомое имя. Ему казалось, что он все выплакал ещё вчера, но очередной противный ком в горле, говорил об обратном. — Тэхен? — почему-то теперь это имя отдавалось болью на сердце. — Я не знаю… Я пойду тогда, наверно…       Ноги с трудом удаётся перебирать по земле, сумка, свисающая с плеча, так и норовит выпасть, Чимин ощущает себя тряпичной куклой в руках Тэхена. Он осторожно выглядывает из-за двери и видит его: любимые чёрные кудри, широкие плечи и глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Чимин сглатывает и понимает, что навсегда увяз в любви к Тэхену, навсегда отдал своё сердце ему на растерзание.       Дверь предательница чуть скрипит, и Тэхен, до этого разглядывающий проходящих мимо людей, сейчас смотрит прямо на Чимина, заставляя его умирать уже в тысячный раз и только за сегодняшнее утро. — Минни, ты уже готов?       И только сейчас Чимин замечает такие же огромные синяки под глазами, как и у него самого, замечает севший голос и болезненного цвета кожу. Чужой вид — словно ещё одна капля в чашу совести Чимина. Смотри и зрей, что ты сделал из-за своих глупых чувств. — Доброе утро, — шепчет вместо ответа Пак и выходит на улицу. Он хочет подойти ближе к Тэхену, но от чего-то не смеет сделать ни шага. — И тебе, Минни, — голос Тэхена все ещё спокоен, и своё имя Чимин слышит все с такой же легкой приторностью, которую ему обычно прилагает Тэхен. Он каждым движением и вздохом намекает Чимину о том, чего он себя лишил.       Чимину больно. Он понимает, что виноват, но видеть сломленного Тэхена, его попытки выстроить их замок вновь, — все эти маленькие осколки, расколовшегося счастья Чимина, теперь распарывающего его сердце и чувства.       Тэхен, в свою очередь, машет рукой, подзывая. Только Чимин все также не смеет двинуться. — Ты чего? — Тэхен глядит на Чимина из-под челки, в непонимании дует губы, но Пак все равно замечает острую иглу в его взгляде. Ту самую, с которой он смотрел на него вчера и каждую их ссору. Так вот оно что… — Зачем ты пришёл?       Чимин слышит, как сердце трещит по швам. Он думал, что Тэхен пытается все вернуть назад, думал, что сожрет себя от чувства вина к нему, а сейчас понял, что Тэхен уже точно похоронил всю их дружбу и ещё сверху притоптал ногой. — Мы же всегда ходим в институт вместе… — Хватит, пожалуйста, — Чимин блевать хочет от всей этой наигранности. — Ты все ещё мне не веришь, да? Для тебя это все ещё глупая шутка? — он смеётся, но внутри уже давно захлебнулся в слезах.       Чимин видит, как трескается напускное личико Тэхена и теперь его отвращение заметно невооружённым взглядом. Он недовольно тычет носком обуви в траву и явно негодует тому, что его раскрыли. А Чимина это все уже изрядно подбешивает. Его бабочки изнутри съедают заживо, его сердце обливается кровью, а слёзы крупными каплями вновь катятся по щекам. Он скидывает сумку на землю и приближается к Тэхену. — Тогда смотри, и делай выводы, — Чимин сокращает между ними расстояние за считанные секунды. Разница в росте перестаёт иметь смысл, когда он хватает Тэхена за галстук и тянет на себя. Первый раз в жизни Чимин видит презрительный взгляд Тэхена всего лишь в сантиметре от себя. Впервые он позволяет ему подобраться к себе так близко, хотя позволил засесть в самом сердце ещё давно. — Надеюсь, ты помнишь каждый из моих фильмов.       Он усмехается и впивается в губы Тэхена. Душа внутри истошно вопит, а Чимин, наконец, зарывается пальцами в эти кудри, с остервенением посасывает нижнюю губу Тэхена и стонет, когда не чувствует отторжения. Его душа сгорает заживо, а он проталкивается языком глубже, сначала толкаясь в его щеку, а после припадая к нёбу. У Чимина внутри самое ярое противостояние, словно вода и огонь яростными волнами бьющиеся друг о друга, а в реальности он лишь до синяков сжимает плечо Тэхена, крепче прижимаясь к его груди.       И весь сон, каждая несбыточная сказка вдруг становится правдой. Воспоминания прошлых лет накатывают холодным океаном, и Чимин, будто вновь слышит этот морозный воздух и чувствует чужие холодные ладони на своих щеках. Он снова 16 летний мальчик, который сидя в снегу, целуется с любовью своей жизни. Он снова счастлив, пусть и только что втоптал в грязь собственные чувства.       Слёзы градом стекают по щекам, и Чимин уверен, что это самый горький поцелуй за всю его жизнь, а губы Тэхена с соленым привкусом самые вкусные из когда-либо существующих.       Лёгкие горят от нехватки воздуха, и Чимин отстраняется, прижимаясь вспотевшим лбом ко лбу Тэхена. Волшебство подошло к своему концу.       Дыхание постепенно восстанавливается, но вот, кажется, разбитая вдребезги душа Чимина не восстановится уже никогда. — Как же больно… — он горько усмехается, когда вспоминает их последний разговор с Хосоком. Вчерашняя боль не сравнится с той самой, съедающей его сейчас заживо. — Как же мне больно! — он бросает последний взгляд на губы Тэхена и пихает его в сторону.       Слёзы не перестают течь, но Чимин совсем этого не замечает. Он поднимает свою сумку и просто уходит. Сегодня все было ровно, как и в тот день, два года назад. Только теперь Тэхен не позволяет себе лишнего, Чимин не возмущается, и им уже давно не 16 лет. Что-то ещё… Ах да, как Чимин мог забыть… Теперь они не друзья и это уже не шутка…