Еиналеж

…Тогда все было точно так же, как и всегда. Только воздух вокруг почему-то был по-особенному горяч. И это пламя точно не предзнаменовало ничего хорошего…       Тэхен крепко стискивает зубы, пока наблюдает за тем, как Чимин стягивает с себя мокрую футболку. У них только что закончился урок физкультуры, на котором они играли в баскетбол. В голове все ещё стоит недовольное лицо Чимина, после каждого пропущенного в их кольцо мяча и его губы, которые он с остервенением облизывал после их проигрыша. Сегодня Чимин был более, чем превосходен. Его жесткий взгляд, взлохмаченные волосы и подкачанное тело, выглядывающее из-под футболки. Обычно таким Тэхен видел его только у себя в постели, но здесь, на баскетбольной площадке он выглядел не менее гармонично. Сегодня Чимин заставил Тэхена в очередной раз умирать от своей красоты.       Сейчас Пак тоже яро проводит языком по сегодня особенно пухлым губам. Он вплетает пальцы в мокрые волосы и вытирает грязной футболкой несколько капель пота с торса. Его настроение хуже некуда, с утра он успел поругаться с матерью из-за своих оценок, а следом получил в школе ещё парочку плохих отметок в журнал с угрозой не аттестации. Он знает, что это выпускной класс и стоит постараться, но отчего-то продолжает плевать на уроки и находить себе более интересные занятия. Например, наблюдать за Ким Тэхеном: за тем парнем, который управлялся с баскетбольным мячом идеально, который прекрасно смотрелся повисшим на кольце и искрился радостью после своей победы. Чимин усмехается и кидает пропахшую потом футболку в свой шкафчик. Чертов Ким Тэхен, на последних минутах отобравший у него мяч и забивший трех очковый. Чимин чувствует, как от этих воспоминаний его нутро вскипает от злости. Да, это всего лишь игра, но сегодня она изрядно потрепала ему нервы. Просто Чимин не думал, что на игровом поле Тэхен может стать для него первым врагом, которого стоит опасаться.       Чимин не может понять, почему так сильно злиться, но все равно опускает кипящую голову лбом на холодную дверцу. Грудь беспрерывно вздымается, он сжимает ладони в кулаки и стонет от досады. В голове все ещё прочно засел дурацкий Тэхен и его невзначай приподнявшаяся футболка, заставившая Чимина так позорно упустить из своих рук мяч. — Не расстраивайся, — голос Тэхена эхом оседает в пустой раздевалке. Может он и всерьёз беспокоится о Паке, только последний уверен, что слышал в его словах усмешку. — Пошёл к черту, — шепчет в ответ Чимин и отпихивает Тэхена, уже успевшего приблизиться.       Он не сдерживается и наносит по металлической дверце удар за ударом, а очередной удар приходится уже в грудь Кима. Тэхен разворачивает Чимина к себе лицом и совершенно не меняется в выражении, когда вместо старой дверцы принимает удар на себя. — Успокойся, — шепчет Тэхен, хватая его за руку. Он пробегается длинными пальцами по маленькому сжатому кулаку и охает, когда Чимин не жалея сил, вновь пихает его. — Я сказал отвалить от меня! — он кричит и на следующие попытки друга прикоснуться, вновь становится колючим ежиком, не позволяя этого сделать. — Это же всего лишь игра, Минни, — Чимин сначала обиженно дует губы на эти слова, а позднее поднимает на парня ошарашенный взгляд. И правда, Тэхен сейчас стоит перед ним и бесстыже ухмыляется прямо ему в лицо. Значит, не показалось. — Всратый Ким Тэхен! — кричит Чимин и вновь бьет кулаком по дверце. — Я так и знал, что ты, говнюк, специально меня провоцировал. Ещё и штрафной благодаря мне получил. Доволен? Долго все это придумывал? — Чимин вместе с горячим воздухом, кажется, выдыхает клубы дыма по страшнее, чем в аду, когда слышит заливистый смех парня. Не думал он, что Тэхен пойдёт на такое, ради победы. — Минни, не злись, — сладко тянет Тэхен. Он вновь подходит и, заведомо зная следующие действия друга, перехватывает его маленькие кулачки и прижимает к своей груди.       Чимин недовольно стонет, а после замирает, забывая дышать, когда ощущает чужое опаляющее дыхание на своей щеке. — Я делал это только ради тебя… — томно шепчет Тэхен и для пущей убедительности нагибается ближе, едва соприкасаясь губами с губами Пака. — Ты представить себе не можешь, насколько ты соблазнителен, когда злишься.       Чимин заливается краской, а когда понимает, что не дышит уже 30 секунд, делает слишком большой вдох и едва ли не закатывает глаза от накатившего наслаждения. В нос забивается запах чужого пота вперемешку с туалетной водой, и Чимин не знает почему, но упивается этим ароматом, незаметно вдыхая больше. Сейчас Тэхен перед ним такой сильный, властный и до боли в груди ненавистный. — Как ты мог так со мной поступить? — Чимин сглатывает, ощущая, как его губы при каждом слове едва прикасаются к чужим. — Ох, мне так стыдно… — наигранно грустно тянет Тэхен. Он медленно проводит ладонями по голому животу Чимина, сжимает его тонкую талию до покраснения и улыбается, когда ловит губами тяжелый вздох напротив. — Но ты же простишь меня?       Чимин давится воздухом, когда Тэхен опускает голову и припадает губами к взбухшей венке на его шее. Он облизывает горячим языком соленую кожу и посасывает ее, прикусывая клыками. Он оставляет одно пятно за другим по всей шее, предвкушая как они скоро расцветут красными и синими бутонами. Тэхен усмехается, когда чувствует, как Чимин пытается его отпихнуть и в отместку оставляет огромный засос прямо на адамовом яблочке. Он знает, как Чимин ненавидит засосы из-за которых приходится носить водолазки и шарфы, ненавидит их, потому что истратил уже второй тюбик обезболивающей мази, которую тонами мазал на вечно взбухающие синяки, ненавидит, потому что ему нравится, как эти отметки чудесно смотрятся на его теле. — Тэхен, я потный, пожалуйста, не… — все слова Чимина резко обрываются, он смыкает губы и стонет, пока Тэхен обхватывает зубами бусину на его соске. Он втягивает ее в себя, покусывает и лижет, а вторую мнёт пальцами, наслаждаясь сбившимся дыханием сверху. У Чимина звёзды пляшут перед глазами, тугой узел едва ли даёт вдохнуть, а сердце так и норовит проломить грудную клетку. В голове одна сплошная вата и необъяснимое чувство адреналина вперемешку с наслаждением. Они одни, в их школьной раздевалке, готовые в любой момент быть раскрытыми, но совершенно не беспокоящиеся об этом. Ведь куда важнее любимые светлые волосы Тэхена, в которые Чимин уже успел зарыться пальцами. — Иди сюда, — шепчет Пак и тянет парня за волосы. Тэхен шипит, но покорно поднимается, сталкиваясь с Чимином лицом к лицу. На губах Тэхена играет дурацкая усмешка, и Чимин, зло прорычав сквозь зубы, прижимается к ним горячим поцелуем. Тело словно бьет током, в голове вата сменяется воздушными облаками, а Чимин рвёт на затылке Тэхена волосы, пока тычется языком ему в нёбо. Для него, губы Тэхена самые идеальные: они аккуратные, в меру полные и на вкус как сочный персик, который Чимин готов есть днями и ночами напролёт, упиваясь его сладким соком, ощущая на языке мягкую шероховатость и цепляясь зубами за косточку.       Он не помнит, когда их дружба стала переступать неточно очерченную грань, в голове никак не всплывет воспоминание, когда Тэхен перестал быть просто лучшим другом, а тело никак не может помочь вспомнить, когда Тэхен стал единственным человеком, способным к нему прикоснуться. И Чимин ни разу не жалеет, что когда-то позволил Тэхену переступить эту черту, стать кем-то большим, пробраться в его сердце и осесть там навечно. Чимин счастлив, потому что может чувствовать грудью крепкое тело Тэхена, потому что может целовать его в любимые губы, потому что может себе позволить постанывать его имя. — Минни, я.… — шепчет Тэхен, когда отрывается от чужих губ. Он пытается что-то сказать, но не успевает, когда Чимин вновь прижимается к его губам.       Они совершили столько ошибок, стёрли все границы допустимого, но оттого стали только более довольными. Их свела не любовь, нет, ведь ее просто не существует. Желание обладать, иметь возможность прикасаться, сделать своим. Тэхен счастлив, что стал для Чимина первым и единственным и не раз ловил себя на мысли, что сошёл бы с ума, если бы позволил кому-то ещё лицезреть такого Чимина. Его густые темные волосы, пухлые пальцы, сладкие губы, — Тэхен стал счастливым обладателем мирового искусства под названием Пак Чимин, с едва видимой подписью: «Только для Тэхена».       Чимин стонет, ощущая голой спиной холодный металл и ещё больше вжимается в губы Тэхена, так и норовя всосаться ему в гланды. Только пока он посасывает его язык и кайфует от того, насколько он длинный. Он едва покусывает его и улыбается, ощущая дрожь в теле напротив.       Они ещё не скоро отпускают друг другу, раздирая губы в кровь и наслаждаясь такой приятной близостью. Когда Чимин, наконец, оставляет губы Тэхена в покое, он бьется головой о дверцу и выдыхает, замечая Кима, уже сидящим перед ним на коленях. Тэхен довольно улыбается, облизывает в предвкушении губы и оттягивает пальцами резинку спортивных штанов Чимина, спуская их до самых щиколоток. Внушительных размеров бугорок упирается ему в щеку, он усмехается и сквозь темную ткань лижет на пробу по всей длине. Сверху слышится гулкий стон, и Тэхен расплывается в ещё большей усмешке. Он смотрит на Чимина снизу верх, видит его затуманенный взгляд и не отводя глаз, слегка кусает выглядывающую из-за трусов головку. — Твою мать… — хрипит Чимин. Он не знает, куда деть свои руки, блуждая ими за спиной и пытаясь ухватиться за какой-нибудь шкафчик, только бы не упасть. Ноги словно наливаются свинцом, он не в силах терпеть разъедающую тело дрожь и прикрывает рукой глаза.       Они уже не раз были близки, чего только не вытворяли, но Чимин все равно сгорает заживо каждый раз, когда видит Тэхена, стоящего перед ним на коленях.       Тэхен ждёт, словно специально издевается, следя за реакцией парня. Он знает, насколько нетерпелив Пак, а потому наслаждается любой возможностью его позлить, что у него всегда получалось. Чимин рычит, укладывает ладонь на затылок Кима и тычет носом себе между ног. — Если ты… — рвано дышит Чимин. — Если ты не сделаешь этого, я тебя… — его слова растворяются в воздухе вместе с новым стоном. Тэхен в секунду избавляется от трусов, обхватывая чужой член губами и пихая себе за щеку. Ему десять раз повторять не нужно, он ведь послушный мальчик, провинившийся перед Чимином и теперь готовый всеми способами вымаливать прощение. Собственные мысли заставляют смеяться, вибрацией проходясь по всему члену. Чимин раздраженно пялится на Тэхена и сильнее давит рукой на затылок парня, заставляя глубже насадиться. Тэхен, явно не ожидавший такого, успевает только соснуть член и выпустить его изо рта, тут же заходясь в кашле. — Чимин, блядь… — шипит он, хватаясь за саднящее горло. Пак усмехается, наблюдая за Тэхеном и подмечая, насколько он прекрасно выглядит прямо сейчас, с опухшими губами и едва заметными проблесками слез на глазах. Он убирает с глаз Кима обесцвеченную челку и хлопает его по щеке. — Не отвлекайся.       Тэхен исподлобья глядит на больно довольного Пака, а в голове уже придумывает план для мести, который он обязательно притворит в жизнь. Чимин тем временем вновь кидает на него новый недовольный взгляд, и Тэхен цокает, обещая подумать о страшной мести позднее. Он показывает парню средний палец и высовывает язык, облизывая яички, а после проходясь им по всей длине ствола, ощущая каждую взбухшую венку на кончике. Чимин прикрывает глаза и рвано вздыхает. Если Тэхен собирается и впредь вымаливать прощение таким способом, Чимин готов обижаться каждый день. Тэхен же, наблюдая за Паком, на секунду задумывается о том, что в отместку может просто откусить его член нафиг, но после понимает, что это бред, ведь он больше никогда не найдёт член идеальней, чем этот.       Он шире открывает рот и собирается вобрать во всю длину, но не успевает, когда слышит за спиной звук открывающейся двери: — Что здесь происходит?       Тэхен сглатывает, когда понимает, кому принадлежит этот голос. Там за его спиной, стоит его старший брат, приехавший за ним, чтобы отвезти к репетитору. И как Тэхен мог об этом забыть?       Он не спешит оборачиваться, а скорее даже надеется оказаться невидимым, но его надежды разбиваются в дребезги, когда его хватают за ворот футболки и разворачивают к себе. — Что это такое, я спрашиваю! — его хен кричит настолько громко, что, наверно, слышно каждому в школе. А Тэхен хочет разве что уши закрыть руками, только бы избавиться от образа брата перед собой. Только жалко это не глупый сон и не дурацкий розыгрыш. Пощечина, влепленная секундой позднее, окончательно возвращает в реальность. — Ублюдский выродок! — Тэхен хватается за горящую щеку и глотает чужие противные слова, вместе с комом в горле. — Я всегда говорил родителям, что они кормят настоящего долбоеба. И знаешь, что? Они, блядь, даже не спорят, — он противно смеётся, хватает Тэхена за волосы и ударяет головой об пол. — А знаешь почему? Потому что все в курсе, какой ты жалкий ублюдок!       Его смехом наполняется вся комната. Тэхен совершенно никак не реагирует на слова брата и продолжает лежать на полу, придавленный его рукой. Для него не впервой слышать что-то подобное от своей семьи, отец так вообще кормит его такими комплиментами каждый ужин. Тэхен всегда знал, что в глазах своей семьи он не больше куска говна, на который они бессмысленно тратят деньги. Тэхен и правда совсем не расстроен и не обижен, только если чуть-чуть. Только если на одну каплю слез, тут же затерянную меж прилипших волос. — Отвали от него! — Чимин точно не намерен это больше слушать. Он хватает старшего за руку, которой тот удерживал Тэхена и отпихивает. Ким хохочет и поднимается на ноги. — Вот знаешь, — начинает он, обращаясь уже к Чимину. — Я никогда не понимал, как ты вообще можешь общаться с таким уебищем как он, — он кивает в сторону Тэхена. — Вроде нормальный пацан, башка на месте… А теперь я понял… И что скажешь, Пак Чимин? Мой брат хорошо сосет? — Закрой свой вонючий рот, ты, ублюдок. — Ох, а то что? Заткнешь меня тем же, чем и Тэхена? — Ах ты подон… — Чимин сжимает руку в кулак и заносит, собираясь ударить этого урода по его дерьмовой физиономии. И он уже был готов это сделать, если бы не жалобно протянутое: — Остановись, — Тэхен на дрожащих ногах поднимается с пола, его голова идёт кругом, он не знает, как долго ещё продержится в сознании, но все равно упрямо становиться перед двумя парнями. Чимин непонимающе на него глядит, а Тэхен ровно, как и в детстве, словно будучи провинившимся, старается избежать его взгляда. — Почему? — Нам все равно давно пора было это прекратить, — Тэхен говорит так легко и просто и даже сам не верит, что способен на это. Может, это удар повлиял на него так? — Мы слишком заигрались. — Тэ, ты… — Чимин не может поверить своим ушам. Тэхен просто решил все оборвать? — Друзья таким не занимаются, так что давай остановимся и забудем все, что было, — Тэхен видит, как ломается Чимин, ведь он и сам ломается с таким же противным треском. — Хен тоже ничего никому не скажет. Мы просто все обо всем забудем, — он косится на своего брата и видит его противную усмешку. Он бы мог все рассказать, но явно этого не сделает. И Тэхен это знает: ему стоит потерпеть ещё десятки ударов дома, и его брат унесёт их с Чимином тайну в могилу. Если ради счастья Чимина стоит всего лишь пару раз оказаться вписанным в стены, то Тэхен готов потерпеть. Ведь иначе, его хен на раз два разрушит Паку жизнь, а этого Тэхен не допустит.       Он не даёт вставить Чимину ни слова, разворачивается и выходит из раздевалки. Его брат последний раз оглядывает Чимина, кидает ему все ту же дурацкую усмешку и выходит следом. А Чимин остаётся один на один со своим больно колющим сердцем.       Сейчас его брат давно уже покинул родительский дом и живет где-то за границей. Теперь его нет, а старые удары все равно ноют под кожей. Его больше нет, а Тэхен все равно опасливо оглядывается на дверь своей комнаты каждый раз, когда слышит за ней шорохи.       Сегодня там только крик и ругань его родителей, которые, кажется, никогда не смогут найти общий язык. Он слышит, как его отец снова оскорбляет его маму, и как она в ответ проклинает его. Тэхена давно перестали волновать причины этих ссор, ведь они могли происходить даже от неправильно кинутого взгляда. А сейчас Тэхен слышит, как отец говорит про него, а на деле просто унижает; кричит о том, насколько Тэхен жалкий, пошедший весь в мать; орет и жалуется на кучу денег, которые впустую потратил на своего младшего сына. А Тэхен только усмехается и прижимается спиной к деревянной двери, разделяющей его с личным семейным адом. Тэхен давно перестал интересоваться многим, но все никак не мог унять своей единственный интерес: почему его родители настолько сильно его ненавидят? Он всегда идеально учился, в его дневнике не было ни одной плохой отметки, а учителя всегда лестно отзывались о нем. Он никогда не давал повода для разочарования и даже когда ходил в музыкальную школу, был одним из лучших учеников. Он делал столько, сколько не делал ни один ребенок в его возрасте. Он изводил этими уроками себя так, что забывал есть и спать. Он делал невозможное, чтобы получить желаемое: хоть один раз услышать отцовское «молодец», хоть один чертов раз увидеть улыбку на лице матери. К сожалению, единственным невозможным были только эти детские желания.       Сейчас Тэхен не требует к себе ни капли внимания родителей, а больше даже надеется на то, что они и вовсе о нем забудут. Только знает, что этому не бывать. Он хочет быть врачом, а пошел учиться на юриспруденцию, потому что его отец давно уже написал план его жизнь за него. Он ненавидит Тэхена, но передать свой с матерью бизнес хочет именно ему. А Тэхен не хочет ничего, но вынужден терпеть своих родителей и их заморочки.       Телефон, лежащий на столе, призывно жужжит, но Тэхен не смеет подняться с пола. Он знает, там Чонгук, который очень за него волнуется и пишет ему уже сотую партию сообщений. Тэхен, правда, благодарен младшему за такую поддержку, только она ему больше не помогает. Он не хочет разговаривать с Чонгуком, видеть его грустный взгляд, ощущать его руку помощи на плече, — Тэхен хочет хотя бы раз увидеть Чимина. Они не общаются уже неделю, и с каждой новой секундой, с каждым новым днем Тэхен умирает, осознавая, что та встреча в их тайном месте была последней. Он сам оборвал все, пусть и свалил все на Пака, но он совершенно не жалеет об этом.       Чимин довольно настрадался из-за него, что тогда в детстве, что сейчас. Тэхен всегда жил с мыслью, что любви не существует, всегда целовал Чимина с оправданием «просто интересно», всегда отгораживался от чувств единственно сказанным «так правильно». Его учили, что любви не существует, ему кричали, чтобы он никогда не смел даже пытаться влюбиться, а Чимин ни делал ничего, только улыбался и всегда так нежно проводил пальцами по щеке Тэхена. Столько людей вокруг так сильно пытались вбить в Тэхена, что любви не существует, а один Чимин смог вдребезги разрушить эти стереотипы, показав, что любовь — это не болезнь, не сказка, что любовь прекрасна и дарит счастье. Тэхен в полной мере познал, что такое любовь и пришел к единственно верному решению, что Чимин и есть любовь во всем ее проявлении. Только Тэхен знает, что даже перемотав свою жизнь на несколько недель назад, вновь узнав о чувствах Чимина к нему, все равно поступил бы также, все равно бы отвернулся и отдалился. Потому что он трус и все еще прикрывается родителями, потому он уже любил, но оказался избитым братом, потому что он уже пытался взлететь, но остался с оборванными крыльями. Возможно, будь их тайна нераскрыта тогда в раздевалке, сейчас бы все было по-другому: он бы не боялся своих чувств, не прикрывался дурацкими стереотипами, не заставлял себя причинять боль Чимину, — но реальность только одна, и сейчас в ней его душа прощается с еще одной своей частичкой.       Он уже мертв, снаружи лишь красивая оболочка, а внутри совершенно ничего: только кровавое месиво из собственных чувств, вины и беспомощности. Его брата давно нет, а Тэхен все еще боится любить.       Он медленно поднимается с пола и открывает дверь. Там крики отца, звуки ударов и рев матери, — а Тэхену все равно, он просто идет в ванную. Он тихо прикрывает дверь и пускает горячую воду в ванную. В голове продолжает бороться единственная здравая мысль взять себя в руки и, наконец, сделать со своей жизнью что-нибудь толковое. Ведь он мог бы сбежать из дома и первое время жить у Чонгука, мог бы устроиться на работу, уделить время своему хобби. Он мог бы хотя бы попробовать жить нормально. Только стоит ли? Его жизнь совсем бессмысленна, он жил благодаря Чимину, а сейчас его больше нет и весь смысл пропал вместе с его очаровательной улыбкой. Раньше он был нужен Чимину, а сейчас стал для него никем. Так зачем стараться поднять руки, когда их можно вот так безвольно опустить по швам.       Вода в ванной набирается быстро, клубы горячего пара красивыми вихрями кружат в воздухе, а сердце Тэхена бешено стучит, подозревая о нехорошем. Тэхен усмехается и не снимая одежды, лезет в ванную. Приятное тепло окатывает тело, но Тэхен все равно чувствует мертвенный холод, потому что замерз внутри и там ему уже ничем не поможешь. Он лезет рукой под ванну и достает маленький ржавый нож. Он не помнит, откуда этот нож там лежит, да и зачем он вообще находится в ванной. Может быть, все давно было продуманно, и жестокая судьба сама все подготовила для Тэхена, зная, что когда-нибудь он вот так будет мокнуть в ванной, держа в руках нож. Страх волнами тока окатывает по телу. Его руки дрожат, дыхание сбивается, а на глаза наплывают слезы. Ему страшно, он боится боли и неизвестности, он просто хочет вновь оказаться в объятьях Чимина.       Боль от первого пореза оказывается не такой уж и сильной. Тэхен шипит, чуть прикусывает язык и наблюдает за тем, как аккуратный порез на его руке омывается красным, окрашивая воду в такой же цвет. Он не раздумывая проводит еще один раз ножом от запястья по самый локоть, боясь в последний момент струсить и выкинуть нож. Его крик сливается вместе с криком матери за дверью. Порезы ноют, кровоточат, и Тэхен и правда думает бросить эту затею. А перед глазами любимое лицо Чимина, которое намного больнее отзывается в сердце, чем все эти порезы. Тэхен сглатывает горький ком и изнутри орет на себя, прося хотя бы сейчас быть сильным, хотя бы сейчас поступить правильно и закончить это все. Он прикрывает глаза и вновь проводит ножом по руке. Еще и еще, он вырисовывает странные волны на своих руках, протыкает губы клыками, стараясь заглушить боль и тонет в алой воде, любовно принимающей его в свои объятья. Он не помнит, как много сделал порезов, перед глазами все резко окрасилось в красный. Его веки тяжелеют, губы снова расплываются в усмешке, и он засыпает, слыша краем уха звонок в дверь. Только теперь уже поздно.

❦❦❦

      Чимин всхлипывает и прикрывает уши руками. Эти ужасные голоса, они, кажется, собираются преследовать его вечность. Вокруг непроглядная тьма, соленые капли превратились уже в целый океан, и Чимин медленно продолжает тонуть в этом дожде слез. Как долго он сможет продержаться? Когда о нем, наконец, вспомнят и спасут? Цепи звонко бьются друг о друга, руки и ноги уже онемели, а губы исказились в горькой гримасе, словно застыли от холода. Чимин устал слышать лязг металла и ужасные голоса. И это не крики, а противный шёпот, склизкой змеей оплетающий его. Внутри собственные мысли смешиваются с этими голосами, Чимин теряет себя, и в какой-то момент перестает слышать свой голос.       Он плачет, морщится от тяжести цепей и подползает к своему трупу. — Проснись, давай же! — он кричит, всхлипывает и задыхается в кашле. Он отчаянно бьет кулаками по холодной спине и сгибается, выдавливая очередной всхлип. — Прошу тебя…       Его голос становится все тише, а надежда выбраться, угасает с каждой секундой. Чимин плачет и цепляется испачканными в крови пальцами за рванную одежду, пытаясь встряхнуть мертвеца: — Немедленно вставай! Сейчас же! — он беспощадно бьет ладонью по чужим щекам, один раз даже позволяет себе пихнуть ногой, — но все это остаётся тщетным.       Голоса сменяются противным и таким желчным смехом. Они определенно потешаются над Паком и довольствуется представлением одного глупца, так наивно верящего в спасение.       Чимин всхлипывает и садится рядом с «собой». Он утыкается мокрым носом в колени и прячет в них горячие слёзы. Он уже никогда не выберется отсюда…

❦❦❦

      Чимин испуганно вздрагивает и распахивает глаза. Его взгляд тут же упирается в потолок, а будильник оповещает о том, что наступило утро. Он выдыхает и прикрывает лицо дрожащими руками. Снова этот сон. Кошмар, который преследует его уже около месяца. Он видел его в больнице и каждый день у себя дома. Всегда все одно и тоже: темнота, крики, слёзы и труп, лежащий под ногами. В его сне не меняется ничего, там всегда два человека, лиц которых Чимин не в силах разглядеть. Один из них постоянно плачет и стонет о помощи, а второй безмолвно лежит и мокнет под дождем. Чимин не думает, что знает хоть кого-то из них двоих, но отчего-то все равно каждый раз просыпается весь в слезах.       Время на будильнике показывает 7 утра, Чимин устало вздыхает и скатывается со своей кровати. Он совершенно не выспавшийся, а сердце все еще испуганно стучит в груди. Он шлепает босыми ногами по полу и идёт в ванную. Первые секунды вид из зеркала пугает, а после Чимин только хмыкает и принимается чистить зубы: ничего страшного, только его огромные синяки и опухшие от слез глаза.       Мама встречает его с ещё сонной улыбкой, поцелуем в щеку и тостами. Чимин улыбается в ответ, но от еды отказывается — его тошнит. Маленькая Саран, словно ураган врывается на кухню, радостно хихикая и вереща на весь дом о том, что сегодня в садике им на полдник обещали дать по кусочку торта в честь Дня Рождения одного из ребят. Чимин улыбается и на ее увлекательный рассказ, а стоит ей отвернуться, и он корчит недовольную гримасу — зубы сводит от приторности.       Время завтрака проходит плавно и скучно, две леди семьи Пак увлечённо говорят друг с другом, пока Чимин без интереса разглядывает интерьер дома. Прошёл месяц с его амнезии, он не вспомнил ничего, а этот дом для него все ещё чужой. Он живет со своей мамой и сестрой месяц под одной крышей, но все еще не может научиться дарить им искреннюю улыбку. Его все ещё воротит от всего окружающего вокруг.       Разговоры сменяются просьбами поторопиться, женщина предупреждает Чимина, что сегодня будет работать в ночь и домой не вернётся. Она просит забрать маленькую Саран из садика и уходит. Чимин согласно хмыкает, а сам пытается вспомнить, где вообще находится этот садик.       Он выходит из дома, надежно закрывает дверь и для пущей убедительности проверяет ее, отдергивая ручку. Прочно закрыта. Прямо как воспоминания Пака. В нос ударяет приятный морозный запах, Чимин полной грудью вдыхает утреннюю свежесть и кутается в свою куртку. «Начались холода» — громко заявляет о себе пасмурное небо, холодный ветер и мокрая россыпь дождя на асфальте. Чимин совершенно не против, ведь эта погода как нельзя кстати подходит под его настроение. Грязно, холодно и одиноко. Он шмыгает носом, прячет его в красный шарф и оглядывается. Никого. — Нет, ты просто ничего не понимаешь. Я тебе сейчас объясню. — Ты? На это стоит посмотреть.       Чимин оглядывается в поисках говоривших и застывает, когда останавливает свой взгляд на доме рядом. Тэхен с Чонгуком выходят из-за двери и увлечённо о чем-то говорят. Чонгук в привычной для себя манере много жестикулирует руками, а один раз даже случайно ударяет ладонью Тэхена по лицу. Тот одаривает младшего своим грозным взглядом и слышит писклявое «прости, хен». Он кивает головой, перекидывает свою руку через плечо Чона и утягивает его в сторону автобусной остановки.       Чимин наблюдает за всем издалека и впервые за это утро улыбается по-настоящему. Он не старается их догнать или мельтешить у них за спинами, он просто позволяет себе молча упиваться видом Тэхена издали. На душе появляется легкость, сердце все ещё болезненно стучит, а Чимин стоит один на крыльце своего дома и улыбается уходящему вдаль силуэту. Он не может это сделать для своей мамы и сестры, но готов делать вечно для Тэхена, ведь он его единственная причина для улыбки.       В голове испаряются гнетущие все утро мысли о ночном кошмаре, Чимин подтягивается, слыша хруст костей и шепчет: — Спасибо за мое утро.

❦❦❦

— Немедленно выйди из этой комнаты!       Крик Джина плавно переходит в противный писк, его сестра смеётся и закрывает за собой дверь. Пару минут назад она сказала, что Джин выбрал себе неправильных друзей, потому что на их фоне его и так не особо заметная красота и вовсе блекнет. Хосок тогда усмехнулся, мысленно пожимая его сестре руку, Чимин скрытно хихикнул в ладонь, а Джин с кулаками полез на девушку. Он и так ее особо недолюбливал, а тут она ещё и посмела посягнуть на самое святое, что у него есть — природную красоту и господство над всеми. За дверью ещё долго слышится ее дикий хохот, а Джин только устало вздыхает и возводит руки к потолку: — Зачем ее мама рожала? Чтобы мне на мозги капать? — он ещё минут 10 будет причитать женщину за то, что она так безбожно оставила этого маленького дьявола с ним в одном доме, а сама уехала в Штаты. Джин ей это никогда не простит. — А она дело говорит, — произносит Хосок, когда Джина уже отпускает. — Рот закрой. Тебя забыл спросить, — недовольно бурчит в ответ старший. — Я звал к себе только Чимина, ты тут как оказался?       Хосок жмёт плечами, пытается пошутить про судьбу и невидимую связь, но не успевает, когда получает по голове подушкой: — Захлопнись, — говорит Джин. — Раз уж пришёл, сиди и помалкивай.       Хосок недовольно стонет и потирает ушибленную голову. Он хочет спросить, где чипсы, но прикрывает рот рукой, когда ловит на себе взгляд старшего. Хоть Хосок далеко не трус, но взгляд Джина и на его спине вызывает табун мурашек. — Чимин~и, как дела? — тут же спрашивает Джин. Чимин только жмёт плечами. — Без понятия.       Он умело отводит взгляд от пытливых глаз Джина и удобнее устраивается на его кровати. Чимину совершенно не тяжело рассказать о том, как его дела, но видеть недовольное лицо Джина, куда приятней. Этот вопрос совсем обыденный, как и сотни других, но только Ким скрывает под ним совершенно иное понятие, нежели простой интерес о самочувствии.       «Как твоя голова?»       «Ты что-нибудь вспомнил?»       А главное:       «Ты общался с Тэхеном?»       Чимин не помнит совершенно ничего из прошлой жизни, но быстро осознал, что в их кругу «Ким Тэхен» — запрещённая тема. Они никогда не вдаются в подробности, не говорят о прошлом, но по их лицам явно видна неприязнь к этому имени и человеку. Почему? — Если что-то произошло, ты можешь рассказать мне, — вновь пробует Джин, но Чимин опять сворачивает их разговор, когда утыкается носом в подушку. — Да отстань ты от него, — даёт о себе знать Хосок. Джин кидает на него злой взгляд и мысленно просит замолчать. Только Хосок знает, насколько Чимин не хочет сейчас обсуждать что-либо, а потому приносит себя в жертву. — Спроси, как у меня дела, я тебе столько расскажу… — Мне нет дела до такого, как ты. — И очень зря, — Хосок сует в рот чипсину. — Я очень интересный человек. — Чон Хосок! — Да-да, — парень строит важное лицо. — Тебе все-таки интересны мои дела? — Закрой рот и ешь! — Закрыть и есть?.. — Хосок вдаётся в размышления о том, как же это претворить в жизнь, Джин бесится и вновь кидает в него подушкой, а Чимин ещё больше прячется в панцире своих мыслей.       В душе неприятное и мерзкое чувство обмана, словно весь его мир это сплошное телешоу с написанным и заученным сценарием. В воздухе так и витает запах недосказанности, люди сидящие рядом, вызывают чувство страха, и Чимин просто хочет спрятаться у себя дома под одеялом. Он потерял половину своей жизни и не знает, кем был раньше. Он чувствует, что теряет себя прямо сейчас.       Друзья, семья, люди вокруг — все упорно что-то от него скрывают и от этого неприятно. В ушах слышится звон цепей из ночного кошмара, и Чимин чувствует, как окован такими же цепями по рукам и ногам. Он не может ничего делать, только верить чьим-то словам и идти в указанном направлении. Только будет ли оно верным? Его сердце каждый день разъедается от боли и предательства, поселённого там. Его мысли затягиваются в болото желания узнать. Этот непреодолимый интерес, что словно игла впивается под кожу, заставляя умирать в желании узнать всю правду. Ему кажется, что его глаза залиты бетоном, и он не в силах увидеть реальность. За спиной ощущение недосказанности, а на сердце неприятный осадок. Кто он такой? Что такое его прошлое?       Джин и Хосок все ещё ругаются, кидаются едой и колкими словами в адрес друг друга, а Чимин в какой-то момент поднимает вверх широко распахнутые глаза: — Все в порядке? — оба друга тут же замечают перемену в настроении Чимина. Пак отрицательно мотает головой и подскакивает с постели. — Я должен знать.       Он не говорит больше ничего, хватает со стула свою куртку, наспех надевает ботинки и выбегает из чужого дома. Он никому не расскажет, что слышал треск хрусталя и очередной звон цепей.       Он несётся на автобусную остановку, с упоением ждёт возможности войти в свою комнату и чуть ли не выламывает дверь, когда наконец добирается до неё. Здесь все как обычно: задвинутая штора, погружающая комнату во мрак, заправленная кровать и разбросанные учебники. А там, за шторой, за окном его смысл жизни. Чимин не помнит совершенно ничего, но, когда заходит в эту комнату чувствует радость и легкость, потому что его взгляд всегда умело падает на окно дома напротив. Он не помнит, но уверен, что всегда чувствовал это, заходя к себе в комнату. Чимин не помнит, любил ли он маму, сестру, был ли близок с Джином и Хосоком, знал ли Чонгука, — но он точно уверен, что любил Тэхен, дышал и жил им. В его голове нет ни одного воспоминания из прошлого, только сцена недельной давности: где они вдвоем, сидящие под старым дубом и целующие друг друга. И этот миг был самым счастливым с момента потери памяти. Чимин не знает, был ли он в прошлом хорошим человеком, но думает, что да, иначе не смог бы заслужить такой приз в виде чудесного Ким Тэхена. Интерес захлестывает с головой. Что же между ними произошло? Насколько они были близки? Почему тогда под дубом Тэхен едва ли был способен сдержать слезы?       Чимин несется к своему столу и достает из завалов учебников детскую тетрадь.       «— Вся правда здесь», — вспоминается голос Чонгука. — «Нужно ли ее тебе знать, решай сам», — тогда Чимин решил, что не нужно. Он взял тетрадь из рук Чона, они еще немного посидели вместе, и Чимин с удовольствием послушал его рассказы о любимой собаке, приставучем Тэхене и своей больной маме, и ни разу не задумался о том, чтобы заглянуть в тетрадку. Позднее он просто кинул ее на свой стол и забыл о ее существовании.       Тогда Чимин думал, что правда не имеет значения, что он сможет продолжать жить и без нее. Ведь в тот раз, голос Чонгука был очень серьезен, его взгляд выражал грусть, а руки так и не хотели возвращать тетрадь законному владельцу. Чимин был напуган, он не знал, чего стоит ожидать и решил не мучать себя «страшными» тайнами, забывая об этом. Только сейчас мучается он от ожидания и страха, пока держит в руках эту тетрадь. Его ладони мертвенно холодны, взгляд напуган, а сердце и вовсе готово выскочить и груди. Чимин смотрит на тетрадь и сглатывает. По телу проходит волна мурашек, а на душе ощущение чего-то знакомого.       Еще минута, секунда, и он узнает правду. Еще мгновение и занавес будет открыт. Чимин еще никогда не был настолько близок к правде, как сейчас. В ушах все еще цепи бьются друг о друга и оглушают своим звоном, перед глазами тонущий в слезах мертвец, а на сердце один единственный Ким Тэхен.       Он жмурится и, наконец, открывает тетрадь. В комнате полная тишина, его учащенное дыхание, а позднее ему на смену приходит оглушительный крик, когда Чимин все же решает распахнуть глаза. Он пробегается глазами по написанным им же самым строчкам: одна страница, вторая, тысячи слов, пятна от слез и кусочек сердца в каждой записи. Чимин с упоением вчитывается в каждую строку, а после хватается за голову, падая на пол и заходясь в крике. Внутри бьют словно огромным разрядом тока, звон цепей оглушает окончательно, а перед глазами словно снимки в фотопленке вращаются его воспоминания. Он видит все: свое детство, любимое желтое ведерко, маленького и противного Тэхена, их слезы и драки, бесконечные поцелуи, взгляды и перешептывания, — Чимин вновь переживает каждый из этих моментов и не прекращает кричать. Из его глаз текут горячие слезы, горло раздирается от истошных криков и всхлипов, и Чимин сжимается в маленький комок у себя на полу. Его сердце, кажется, разорвется прямо сейчас от чувств, переполнивших его разом. Он ощущает любовь, боль, обиду, ненависть и еще больше любви. Он воет и ревет с новой силой, когда погружается в пучину предательства, несправедливости и смертной тоски. Ему так плохо и хорошо одновременно. Его словно в секунду перебрасывает из холодного океана в горячий кипяток, он чувствует каждой частичкой себя все пережитое ранее как новое. Он чувствует, как задыхается от боли, от воспоминаний своей любви, от осознания любви Тэхена.       И ночной кошмар претворяется в жизнь, потому что там сидели не странные незнакомцы, пугающие каждую ночь, а сам Чимин, скованный цепями-стереотипами, мертвый, со сгнившими бабочками, которые теперь словно получив новую жизнь, порхали в его животе, заставляя сгибаться от боли и волнения. И весь этот океан слез, выпитый едва ли не до дна, его крики и просьбы помочь. Он, наконец, освободился, нашел себя. Он спас себя сам, без чьей-либо помощи. Если только не считать свою безграничную любовь к Тэхену.       Теперь все медленно встает на свои места: он больше не винит себя, мир и не винит Тэхена, — сейчас он видит эту историю полностью со всех сторон. Они не виноваты, ведь оба предстали жертвами. Живя один на один со своей любовью Чимин никогда не задумывался о том, любим ли он Тэхеном. Он никогда не думал о чувствах Тэхена, никогда не искал оправдания его поступкам, он забыл о Тэхене, полностью погрязая в своих ощущениях. Чимин всегда видел себя единственным страдающим и совсем не помнил, как еще пару лет назад Тэхен плакал и истошно выл, моля спасти его, моля, наконец, избавить его от мучений. Тэхен просто желал быть любимым и любить, только боялся протянуть руку, не хотя быть отвергнутым обществом. Когда-то от него отвернулась семья, и он не был готов смотреть, как от него отворачивается весь мир.       Теперь становится очевидным, почему Тэхен поступил так: почему оборвал их связь в прошлом и сделал тоже самое в настоящем. Он слишком любит Чимина, слишком дорожит им и не может позволить причинить ему малейшую боль. Его этому научил брат, избивая все детство, а он пытался применить тот же ужасный способ. Он просто хотел помочь. Он просто посчитал себя лишним.       Чимин всхлипывает и прижимает к своей груди потрепанную тетрадь. Как много он упускал всю свою жизнь, насколько он был слеп и обманут. Он думал, что единственный, кто умирает от чувств и даже не видел, как Тэхен, стоящий прямо по правую руку, уже давно был мертв от переполнивших его чувств. К горлу подкатывает новый ком, и Чимин вновь задыхается в слезах и криках. Вся правда, неожиданно всплывшая на поверхность, душит и убивает. Чимин готов лезть на стену, рвать на себе волосы, — стараясь проглотить всю эту правду. Ужасно, ужасно нестерпимо и больно.       Он еще долго позволяет себе лежать на полу, а когда встает, то сразу же несется на улицу, направляясь к дому Тэхена. Оттуда снова слышаться крики и ругань, а Чимин громко стучит в дверь. Ему нужен Тэхен прямо сейчас и в его объятьях. Крики становятся громче, и ему никто не спешит открыть дверь. Сердце болит, кости ломит, и Чимин обходит чужой дом, останавливаясь на заднем дворике. Он вклинивается взглядом в окно комнаты Тэхена и что есть силы кричит. — Пожалуйста… — шепчет он в перерывах. — Ты мне сейчас так нужен…       На его зов не окликаются, дверь так и остается запертой, и Чимину приходится вернуться к себе, ожидая скорейшего наступления завтра. Ведь тогда он обязательно выловит Тэхена в институте, и они обо всем поговорят.       Он идет в свою комнату, ложится на кровать и не замечает, как засыпает. И в этот раз его личный кошмар перестает его мучать, позволяя, наконец, выспаться за весь этот месяц.       Ближе к ночи его будят громкие стуки в дверь и беспрерывные звонки на телефон. Он кое-как разлепляет опухшие глаза и идет вниз, тут же открывая дверь неизвестному ночному гостю. На его пороге стоит Чонгук, спрятавший свою голову в капюшон. Он смотрит себе под ноги, а когда перед ним открывают дверь, медленно поднимает свою голову на Чимина: — Хен, — хрипит он едва различимо. Чимин хмурится, когда замечает стоящие в глаза младшего слезы. — Хен…       Чимин хочет спросить, что случилось, но не успевает, когда Чонгук наваливается на него, обнимая, утыкаясь носом ему в шею и пуская слезы. — Хен, я столько звонил, писал, — он ревет и сжимает в своих руках чужую кофту. — Я пытался сделать хоть что-то. — Прости, я заснул, — говорит в ответ Пак и удивляется, когда ему шепчут в шею: — Дело не в тебе, — он всхлипывает и крепче обнимает Чимина. — Я пытался спасти Тэхена… Я знал, что он собирается сделать… Я… Я просто… — он вновь ревет и не силиться сказать ни слова.       Чимин не понимает, что происходит. Он поглаживает младшего по голове и мысленно молит, чтобы он, наконец, рассказал, что случилось. А его сердце как не кстати, снова болезненно сжимается, кажется, наперед зная, что же произошло. — Чонгук~и… — Хен, — вновь шепчет Чонгук. — Прости, я не спас его. Тэхен он… Он умер…       Чимин надеется, что ослышался. Он широко распахивает глаза и вслушивается в пустоту, образованную в его душе секундой ранее. Умер? Это такая шутка? Она совершенно не смешная. Чимин хочет злиться, но не может. Его руки падают по бокам, он едва ли держится на ногах и только сейчас замечает сирены и толпу людей у их улицы. Дурацкая, глупая шутка. Она совершенно не смешная, и плачущий Чонгук рядом этому подтверждение. Чимин не знает, что делать и думать. Он ощущает стекающую по щеке каплю, собственную пропасть и потерянный смысл жизни. Так вот почему его сердце так вопило. Оно давно знало, что их конец предрешен. Ведь теперь это сердце бьется в теле мертвеца, коим сегодня стал Чимин. Тэхен был его всем, он был его жизнью и только что, забрал ее вместе с собой. А им ведь оставалось так мало до их счастья. — Прости, хен…

❦❦❦

      Для Чимина следующие дни были сродни ночным кошмарам: слёзы, толпы людей, мертвенно белый цвет кожи на любимом человеке. Оказывается, семью Ким знало много человек. В течение нескольких дней они сновали туда-сюда, по всему дому, критично осматривая мебель, дорогие сервизы и утирая шелковыми платками ненастоящие слёзы. Все они были сплошь и рядом пропитаны лживостью, не возможную скрыть даже за слезливыми глазами и грустными улыбками. Всех родственников и друзей семьи не интересовал Тэхен, им бы только посмотреть насколько хорошо могли обжиться Кимы со своей конторой. Чимин, скрипя зубами, наблюдал за тем, как очередные такие подонки подходили к телу Тэхена, едва заметно оглаживая его руки, а на деле стараясь определить, насколько дорог одетый на него костюм.       Чимин сглатывает слёзы, когда в сотый раз пробегается глазами по едва заметным шрамам на изрезанных руках. Он не успел совсем чуть-чуть, опоздал на секунду и потерял самое ценное, что имел. Стоящий за спиной Хосок, обнадеживающе поглаживает Чимина по спине, но он и вовсе этого не замечает. Для него блекнут голоса на фоне, запах еды и цветов на венках: для него существует только белый, подобно лилии Тэхен, он сам и одиночество, обнимающее его за шею и так медленно затягивающее на ней петлю. — Ты сегодня такой красивый… — шепчет Пак и едва притрагивается кончиками пальцев до чёрных кудрей. Он любил их белый цвет, когда Тэхен был буйным подростком, он сходил с ума от их вороньего цвета, когда парень остепенился. Чимину было неважно, как выглядит Тэхен: пусть на нем был дорогой костюм, сшитый в кратчайшие сроки, пусть его волосы напоминали искусный шёлк, а ноги были облачены в фирменные туфли; Чимин любил Тэхена даже в рванных кроссовках и грязной толстовке, — ведь ему был неважно, как выглядит Тэхен, а красота, когда-то давно пленившая Чимина, та самая, о которой он не умолкал ни дня у себя дома и ещё больше у себя в мыслях — вся она заключалась в блестящих глазах и детской душе. Чимин упивался тем, насколько был прекрасен Тэхен, потому что погрязал с головой в его внутренний мир и восхищался красотами, которые там видел. Тэхен определенно был самым ценным искусством, оставивший мир и самого Чимина умирать в своем безобразии.       Его солнце, его личная звезда навсегда покинула этот мир. Чимин хочет улыбнуться, ведь, наконец, Тэхен подумал о себе, решил облегчить себе жизнь, пусть и таким глупым способом, но он не может. Это ведь Тэхен. Да жил ли он вообще когда-нибудь для себя? Этот вопрос не стоит ни одного ответа, потому что даже умирая имя Чимина стало последним воспоминанием на его устах.       К Паку подходит не менее бледный Чонгук. Он едва держится на ногах, а вчера вообще свалился в обморок от истощения. Чимин думал, что смерть Тэхена сильнее всего скажется на нем, но тот, кто действительно пострадал был Чонгук. Чимин подошёл к нему ближе и обнял, осторожно поглаживая по голове. Он почувствовал, как чужие пальцы впились в ткань пиджака на его спине и улыбнулся, едва заметно целуя темную макушку.       Плакал ли Чимин? Убивался ли он от горя? Он, правда, ждал от себя именно этого, но проронил слёзы только тогда, стоя в дверном проеме и слыша звук сирен. Возможно, он знал, что такой конец вполне себе предрешён. Возможно, он догадывался, что судьба особо сильно поиздевалась над ним и Тэхеном. Он не плакал, не кричал и не молил вернуться: он просто вынул своё сердце и душу, оставляя на месте себя лишь пустую оболочку. Пак Чимин умер вместе с Тэхеном, а сейчас здесь стоит дешевая подделка.       В его груди больше ничего не болит, его душа больше не стонет, — его больше просто не существует.       Похороны длятся невыносимо долго, сцены прошедшего дня словно краски смешиваются меж собой. Чимин путает день с ночью, не понимает, когда приходит к себе домой и не сразу догадывается, что лежит не где-то на улице и не подле мертвого Тэхена, а у себя дома. Он глядит в потолок и вспоминает, как Тэхена сегодня засыпали землей и надежно подравнивали лопатой любой изъян. Сегодня Чимин последний раз прикасался к любимым холодным губам в поцелуе.       Он улыбается, разваливается звездой и прячет лицо за маленьким кроликом, которого сегодня Саран оставила в его комнате.       Он мечтает уснуть и больше никогда не проснуться, потому что не готов встречать новый день, зная, что теперь за окном его не ждёт любимый Тэхен. Чимин был влюблён в жизнь как никто другой, только, к сожалению, пару дней назад она перерезала себе вены.

❦❦❦

      Сегодня они проходят «Ромео и Джульетту». Профессор долго и упорно распинается, стараясь доказать несущественность любви между ними, продешевить ее и выставить обычной глупостью. Не смыслящая маленькая Джульетта, отчаянный Ромео, они больны, уверяет их учитель, и это определенно не стоит восхваления.       Каждый сидящий в аудитории с интересом слушает мужчину, а когда нужно, поддакивают его словам. Чимин усмехается. Как легко люди соглашаются идти на поводу общества, только бы избежать проблем. А он знает, что любовь не проблема и не болезнь, это дар видеть прекрасное и чувствовать незабываемое.       Он смеётся с очередного бреда, который говорит их пожилой преподаватель, а мысленно просит прощение у почитаемого им Шекспира: «Они просто не в силах понять твою любовь к любви. Они просто лишены видеть прекрасное и быть такими же». — Ты чего смеёшься? — сидящий рядом Тэхен недоуменно пялится на друга, а тот ещё больше расплывается в улыбке. — Мне нравятся глупости, которые говорит Мистер Чон, — шепчет в ответ Пак. — Разве это не смешно называть любовь болезнью?       Чимин едва ли сдерживается, чтобы не засмеяться во весь голос, а Тэхен продолжает сверлить его непонимающим взглядом. — Считаешь ли ты Ромео и Джульетту глупцами, а, Тэ? — теперь Чимин буравит взглядом Тэхена, а тот в свою очередь сглатывает. — Я… не знаю… Н-не думаю… — он отчего-то волнуется, теребит воротник рубашки и старается избежать пытливого взгляда Пака.       Чимин вновь отпускает смешок, берет ладонь Тэхена и крепко сжимает в своих руках: — Ты моя любимая Джульетта, — шепчет Чимин на ухо другу и кротко целует его в мочку уха.       Чимин согласен, Ромео и Джульетта глупцы: погрязшие в любви, обожаемые друг другом, живущие ради друг друга. Они с Тэхеном тоже глупцы и тоже влюблены. Они оба такие же дураки, и также готовы расстаться со своей жизнью ради другого.