По ту сторону

В обычное для нее время, когда сумерки спускались на город, сырость от асфальта пробиралась в каждую частицу вечернего воздуха, а легкие наполняла непонятная энергия, питать которую можно было только в это время суток. Призрачный город казался таким холодным и темным то ли из-за опустевших улиц, то ли из-за странной погоды, которая с недавних пор стала здесь обыденностью. Внезапный поток энергии, так отчетливо пробивающийся сквозь грудную клетку, уже не казался чем-то странным, а даже наоборот — становился таким желанным, что бледная рука сама так и тянулась к сосуду, дабы заполнить его и отобрать чужую душу. Определенные принципы и нормы морали не позволяли даже притронуться к такому заветному сгустку, который снова и снова бесцеремонным образом вторгался в личное пространство. Эти изящные руки не должны опускаться до такого уровня, но где-то в глубине сознания закрадывается мысль о том, что это не такая уж и плохая идея. Битва продолжается, нравственная сторона подключается незаметно, направляя длинные острые ногти, словно клыки хищника, в ледяную ладонь, дабы не позволить случиться необратимому. Уже почти пришли, напоминает память, замечая увесистый железный замок по другую сторону дороги. В тишине призрачного города любой звук был на вес золота, особенно если это дыхание. Однако фигура двигалась настолько бесшумно, словно парила в воздухе, заставляя плетущиеся мимо сгустки энергии становиться плотнее. Страх — вот, что никогда не покидает. Даже после смерти. Дверь поддается не сразу. Нарушая всю былую тишину и загадочность происходящего, она бесцеремонно скрипит, привлекая внимание на входящую внутрь персону. — Надеюсь, хозяйка на месте, и я не зря проделала такой путь, — строгим голосом уведомляет вошедшая фигура. Говорит вальяжно и властно, хоть и вздыхает с облегчением. Осознание того, что здесь на тебя не будут покушаться самые затаенные преступные мысли, возвращает былую уверенность и спокойность. Теперь все на своих местах: нечисть переминается с ноги на ногу, будучи прикованной взглядом к обладательнице такой бесшумной походки. Черный, как сама тьма, капюшон, сильно надвинутый вперед, не выдает персону, напуская неподдельный страх в присутствующих. Оказанное внимание остается незамеченным, поскольку в голове вихрем проносится по кругу одна и та же мысль, избавиться от которой теперь поможет лишь эта дверь. — Какая неожиданная встреча! — в радостях восклицает девушка, стоит лишь черной ткани мантии показаться в дверном проеме. Дверь все также предательски шумит, заставляя нечисть пожирать взглядом гостью до самого ее исчезновения в кабинете. — Такая уж и неожиданная, — лениво бросает гостья, протягивая черный конверт. Тишина вдруг резко заполняет комнату, поднимая из ниоткуда возникшую волну напряжения. От радостного порыва хозяйки не осталось и следа, хоть она, признаться честно, поначалу слепо полагала, что ее давняя подруга и правда зашла на чай. Недовольно поморщив носик, хозяйка всё-таки соизволила обойти стол, показывая каждым своим шагом недовольство и нежелание, но стоило ей только оказаться поблизости, и к руке с конвертом поднялась вторая рука, плотно обхватывающая остролист с сердцевиной черного дракона. — Боишься? — издевательский смешок, — Меня? — гостья крепко сжимает судьбоносный черный конверт, беспощадно впиваясь в него своими острыми, как нож, ногтями, — Внутри тебя бушует неопределенная и беспричинная злость, которую очень легко исправить, заварив чай с ромашкой. — Разве ты за столько лет не поняла, что я ничего не боюсь, — неприязненно хмыкает, наблюдая за давней подругой. Привычная шабутная Фрэни, радушно встречающая всякого на своем пороге. Однако подруга, словно пришедшая за ней смерть, заставляет забыть гостеприимные манеры и позволяет усомниться в своей прочной манере радушия. Такое ли внезапное появление гостьи в стенах этого здания? Она не знала. Всей душой надеялась, что сможет избежать этого разговора, но теперь, когда сбылись ее самые худшие опасения, другого выхода, кроме как сгладить возникшее напряжение с помощью отменного ромашкового чая, у нее просто нет. — Фрэнсис, ответь мне. Почему именно она? Требовательный повышенный тон. Вот она, во всей красе. Пробирает до дрожи, пронизывает каждую клеточку, словно дух вселяется в тело. Такой властный и заставляющий говорить тон гостьи. Фрэнсис приходилось наблюдать это со стороны, быть союзником, стоящим рядом, когда враг подвергался ее мучительной словесной пытке. Голосом она вытягивала, словно клешнями, вцепившись в разум, заставляя напрочь забыть о принципах и обещаниях. Но она на ее территории. Она — ее гостья. Это единственная причина, за которую крепко хватается Фрэнсис, словно за соломинку, продолжая невозмутимо наливать чай. — Присядешь? Не зря же ты такой путь проделала. — Фрэнсис, будь добра объясниться, — снова требует, снова проникает в душу. — Может уберешь палочку? Магия здесь бессильна. — Это не мешает мне проткнуть ей что-нибудь, — вскинула бровями, — Или кого-нибудь. — Будешь себя так вести, — спокойно ответила хозяйка, — Я не буду с тобой говорить. Причина пойти на отступную была веская, но недостаточно, чтобы сидеть и мирно попивать чай, болтая о всякой чепухе. Ромашковый чай никогда не помогал расслабиться, особенно, когда мысли в голове не давали спокойно жить уже несколько дней. Внутри бушевал ураган, снаружи — неприступная крепость, покрытая бледной кожей. Потянула время, как бы обдумывая предложение Фрэнсис, но всё-таки опустила личное орудие убийства, все еще плотно сжимая конверт в другой руке. — У тебя кровь! — изумилась подруга, театрально вскидывая бровями, отчего гостья лишь оскалилась, наконец снимая капюшон. — Был великий соблазн собрать парочку потеряшек, — в своей же манере прошептала в ответ, слизывая языком кровь с ладоней. Конверт бесцеремонно приземлился на землю, после чего благополучно был растоптан каблуком владелицы. — Для ведьм всегда была великая пытка прийти сюда, не совершив преступление, — недовольно покачала головой хозяйка, смотря на отвратительное поведение своей подруги, — Я могу принести салфетку. — Не утруждайся, — обе наклонили головы набок, наблюдая друг за другом. Эта зрительная перепалка могла принять серьезный оборот, если бы кто-то из них не сделал первый шаг. Конечно же это должна была быть Фрэнсис. Надо дать хозяйке осознать ее слабость, особенно в тот момент, когда магия бессильна. В такие моменты развиваются страх и, что более важно, уважение. — Ты пришла обсудить письмо. Я правильно понимаю? От такой наглости у гостьи сорвался нервный смешок, отчего шрам на ее лице, все еще не заживший после последней битвы, болезненно сжался, напоминая о потерях. Темные, как ночь, глаза явно пытались проделать дыру в этом скоплении недоразумения, которое сидело за столом и как ни в чем не бывало попивало ромашковый чай. — Начнем с того, что у нас не было от тебя никаких секретов, — мирно начала Фрэнсис, явно пытаясь поднять белый флаг, только вот вторая сторона явно не хотела обсуждать все мирно. — Тогда почему я нахожу это у нее? Подписанный и рекомендованный лично тобой, подруга, — голос, как сталь, старается держаться. — Дэмо-о-она, ну потому что документ принадлежит ей, а не тебе, — Фрэнсис укоризненно прищурила глаза, покачивая головой в знак неодобрения такого поступка. — То есть теперь в порядке вещей посылать обычному смертному на Землю конвертик из призрачного города, а? — потеряв наконец контроль над эмоциями, начала наступать гостья. Посильнее придавив каблуком конверт, со всей напыщенностью и важностью, подруги встретились взглядами. Один — на удивление спокойный, второй — готовый убить на месте, но оба стойкие и непреклонные. — Решение было принято не за пять секунд, ты же понимаешь? Мы знали, на что идем, но так надо, — заговорчески подчеркнув последнюю часть предложения вторила Фрэнсис, — Так. Надо. — Ты считаешь, такой ответ удовлетворит меня? Одна только мысль об этих потерянных душах, которых она могла собрать для себя, заставляла чувствовать сплошной лишь гнев. Она не такая. Она не позволит выйти эмоциям наружу, не сейчас, не при таких обстоятельствах. Обстановка и место ей явно не на пользу. Привыкла чувствовать превосходство, привыкла к вкусу победы. — Уверена, что не удовлетворит, но я не могу сказать тебе больше. Этот сосуд был избран и назначен тебе исключительно в… Хозяйке дома так и не дали закончить предложение, потому как звук разбивающегося фарфора полностью заполнил помещение. В осколках, беспощадно разлетающихся в разные стороны, можно было заметить изумленную Фрэнсис, чью плоть Дэмона пыталась проесть глазами. — Она никакой не сосуд! — гневно воскликнула гостья, теряя свое великое терпение. Было в этом моменте что-то особенное: еще никогда прежде никому не удавалось довести ведьму до такого состояния. Может и доводили… Но великолепная выдержка всегда подавляла эмоции и не выпускала демона наружу, хотя внутри все горело синим пламенем, да таким, что можно было бы организовать там личный ад для каждого, кто пробуждал в ней такие эмоции. Не волнуйтесь. Места хватит для всех. — Тебя так волнует эта девчонка? — звонко рассмеялась Фрэнсис, и новая волна эха прошлась по помещению, абсолютно оглушая присутствующих в комнате. Это было хуже разбитого сервиза, ведь ее подруга смеялась так, что могла заставить согнуться пополам всех, кто уже давно покинул этот чудесный мир, — Ты уязвимее, чем считаешь, Дэмона. Вспомнить даже того мальчишку! — Не смей говорить об Илиасе, — ком обиды застрял где-то в горле, заставляя кожу покрыться непрошенными мурашками. — Прости, — вдруг вздрогнула Фрэнсис, переходя на шепот, — Я всегда говорила тебе не привязываться к сосудам. — Я и не… Деваться было некуда. Внутри все кровью обливалось от одного упоминания о прошлом сосуде. Нельзя было позволить такому случиться снова, не с ней. Дэмона чувствовала себя загнанным в клетку существом, с которым рука об руку провела самые страшные годы своей жизни. Кто бы мог подумать, что настанет момент, когда боевой товарищ начнет проворачивать что-то у тебя за спиной, совершенно не придавая этому никакого значения, будто ты никто. И все бы ничего, если бы в этом не оказалась замешана сама Дэмона. Выделили сосуд. Да кто вообще просил их что-либо ей выделять? Как они вообще о ней узнали? Мысли появлялись из ниоткуда, кубарем катаясь по всей голове, возникая снова, геометрически увеличивая новые. Казалось, будто голова скоро взорвется от всей этой недосказанности и такой по-детски глупой обиды, поэтому просто необходимо было пойти на попятную, немножко остыв. — Прости за этот беспорядок, — закатила глаза гостья, стряхивая с покрытого пылью стула осколки. Осторожно присев на самый край, она мысленно прокляла себя за то, что позволила себе так много. Ну не должна ее так сильно волновать чужая судьба, не в ее это правилах. — Забыли, — наспех отмахнулась Фрэнсис, вытаскивая из своего огромного каштанового гнезда остатки своего любимого сервиза, — За последние два дня было совершено три нападения. — Не очень приятная статистика, — подметила собеседница, убирая палочку за пояс, — Уже нашли? — тихий кивок, — Молчат? — опять кивок, — Что ж… — Нужно применять меры, ты же знаешь, — с надеждой заглянула она в темные, полные сомнений глаза, — Ты не хочешь, я понимаю. На смену гневу резко пришла эмоциональная опустошенность. — Я хочу, чтобы ты не уходила от темы, — в приказном порядке последовал ответ хозяйке, — Отзови своей решение о сосуде! — Прости, я не могу, — развела руками хозяйка дома, грустно вздыхая, — Но я могу разрешить прекратить договор после того, как вы доставите камни судьбы ко мне. Брови Фрэнсис многозначительно задергались, отчего гостье стало не по себе. Ну, все как обычно. — Взамен на услугу, я так понимаю, — правая бровь изогнулась в дуге, вызывая тихий смешок хозяйки дома. Она деловито приподняла подбородок, чуть ли не прыгая на месте от радости и рьяно закивала. — Дэмона, твоя находчивость не перестает меня удивлять, — уже в открытую хлопая в ладоши, заявила Фрэнсис, — По рукам? — воздух вдруг рассекает рука, направляясь прямиком к лицу гостьи. Та лишь небрежно хватает ее за указательный палец и неловко трясет, закатывая глаза. — Рассказывай уже, — «я защищу ее, «, — Хватит тянуть резину, — «чего бы мне это не стоило».